Она попыталась отшить меня.

И это выглядело… забавно. Серьезно, она верила, что у нее получится.

Но ни капли забавного не было в ее хромоте.

Я развернулся к кухне спиной, и как только Анастасия исчезла в дверях, обрушил весь свой гнев на стол этих ублюдков.

Когда они подняли на меня глаза, их беспечные ухмылки моментально сменились настороженностью.

– Ты специально это устроил? – прорычал я.

– Что именно? – один из них попытался изобразить невинность, но страх уже застыл в его глазах. Над губой красовалась жалкая попытка отрастить усы – пока больше похоже на гусеницу.

– Не прикидывайся дебилом.

– Это… просто случайность, – заикнулся второй, тот самый кретин в красной футболке, который подставил ей ногу. Сомнений не оставалось – он сделал это специально. Может, не рассчитывал, что она упадет, но явно хотел ее задержать, привлечь внимание.

Так или иначе, я не собирался вот так это все оставлять.

– У вас минута, чтобы свалить отсюда нахрен, – процедил я сквозь зубы. В голосе звучала четкая угроза.

– Чего? – хором переспросили они, будто анонсировали на радио свой новый сингл. Ближайший ко мне вдруг резко выдохнул, глаза расширились – он меня узнал.

Я наклонился над столом, вцепившись в край, удерживая себя от того, чтобы схватить их за шеи.

– Оплачивайте ужин и проваливайте. Повторять не буду.

У красной футболки отвисла челюсть и вывалился язык, словно он готовился ловить им мух.

– Погоди… Ты же Кэмден Джеймс. Из «Рыцарей»! – выдохнул он с благоговейным ужасом. По голосу стало ясно: он бывал на матчах, знал, кто я. И, конечно, испугался. Я два метра ростом, зарабатываю тем, что швыряю на лед других мужиков – все должны меня бояться.

– Да, и я не понимаю, почему ты, черт возьми, все еще здесь.

Я терял терпение.

Они замерли на секунду, потом засуетились, словно тараканы, которым резко включили свет, и швырнули деньги на стол, будто это стрип-клуб. И поспешно рванули к выходу.

– Автограф можно? – осмелился спросить один.

Взгляд, который я ему бросил, заставил его пискнуть – в прямом смысле – и рвануть к двери, будто под его ногами взорвали динамит. Я поймал его за воротник, резко дернул назад, и его дыхание перехватило.

– Если еще раз будешь вести себя так с девушками – я тебя найду, ублюдок, – прошипел я прямо в лицо, встряхнул для убедительности и отпустил.

Он затрясся, отступая с поднятыми руками.

– Клянусь, больше не буду, – выдавил он и, спотыкаясь, вылетел на улицу.

Я провожал их взглядом так долго, что кто-то из зевак начал беспокоиться – не пора ли вызвать полицию. Ведь убийство казалось уже почти неизбежным.

Я ненавидел ублюдков, которые смеют издеваться над женщинами.

А тех, кто смеет трогать моих, – тем более.

Анастасия пока оставалась единственной в этой категории.

Бросив взгляд на зал, я кивнул сидящим там людям и натянул на лицо расслабленную улыбку – такую, чтобы не вызывать лишних подозрений. Сработало: гости постепенно вернулись к своим блюдам.

А я – к своей цели. К Анастасии.

Сев за свободный столик, я взял меню, делая вид, что изучаю его, хотя в голове снова и снова прокручивал только что произошедшее.

Как она упала… как боль исказила ее черты.

Может, стоит настоять, чтобы она поехала в больницу? Падение кажется несерьезным, но вдруг последствия окажутся хуже?

Нет. Нельзя же просто похитить девушку.

Пока что.

Глубоко вдохнув, я напомнил себе: даже то, что я вообще зашел в этот ресторан, – уже прогресс. Я сидел в грузовике, высматривая, работает ли она сегодня, и именно тогда увидел, как она упала.

Не выдержал – рванул внутрь, чтобы проверить, в порядке ли она.

Часами торчал в переулке у ее танцевальной студии после смены в благотворительной столовой, и с каждой минутой тревога нарастала. Казалось, все уже разошлись, кроме нее.

Когда она наконец вышла, я двинулся следом, затем снова затаился в тени, наблюдал, пытался хоть что-то разгадать. Руки сами тянулись распахнуть дверь, но я сжал кулаки – если бы я появился у нее на работе сразу после столовой, это выглядело бы странно. Сейчас мне совсем не хотелось казаться навязчивым.

То есть, конечно, я следил за ней… но не хотел, чтобы она об этом узнала.

Из-за тренировок и прочих дел мне пришлось отложить расследование деталей ее жизни, которое так манило. Сегодня после завершения всех дел я успел добраться до ресторана и, увидев ее там, почувствовал прилив радости. Наконец-то я смог прийти к ней.

Во время нашей прошлой встречи я пытался убедить себя, что ее совершенство – лишь плод моего воображения, что такой идеал не может существовать в реальности.

Но сегодня, глядя на нее, я снова испытал то же почти религиозное восхищение, что и при первом взгляде на нее на сцене. Даже уставшая, с темными кругами под глазами, – от которых сжимались кулаки, – она оставалась самым прекрасным созданием из всех, что я когда-либо видел.

И еще я понял: моя девочка невероятно добра.

Даже изможденная, работающая на износ, она умудрялась вызывать улыбки у всех посетителей ресторана, стоило ей только показаться в зале. Она остановилась, чтобы перекинуться парой слов с пожилым мужчиной – тем самым, которого я заметил в прошлый раз. Подлила ему кофе, пока его официантка увлеченно флиртовала с компанией студентов, забыв о своих обязанностях. Затем присела рядом с молодой матерью, помогая успокоить плачущего малыша: достала леденец со стойки администратора и протянула ребенку, чтобы тот отвлекся и дал маме спокойно поесть.

Я выпрямился на стуле, когда она снова внезапно появилась в зале: на этот раз толкая перед собой тележку с двумя контейнерами. Она вздрогнула, когда колесо наткнулось на препятствие, и пульверизатор с грохотом свалился на пол.

Неприятно было видеть, как она работает, выбиваясь из сил. Это бесило. Кто-то вышел убрать осколки разбитой посуды, пока она находилась в подсобке – хоть от этой работы ее освободили.

Удивительно, но Анастасия не работала официанткой. С такой внешностью чаевые сыпались бы ей как из рога изобилия. Забегаловка «У Чарли» не претендовала на звание ресторана высокой кухни, однако в городе ее знали.

Вопросов было больше, чем ответов. Почему моя танцовщица, выступающая в одной из ведущих трупп страны, после изнурительного рабочего дня моет столы, а ночует в приюте? Где ее родные?

Я не находил ответов.

Непонимание смешивалось со жгучим желанием вмешаться, взять ее под опеку. Она смотрела на меня этими неземными глазами, трепетно ловя малейшую ласку, хотя мы едва были знакомы. Так и хотелось осыпать ее заботой, добиться того мечтательного блеска во взгляде – ведь она заслуживала куда большего.

От одной этой мысли мой тело охватило желанием.

Похоже, у меня была какая-то странная потребность в заботе о других – наверняка для этого существует особый термин, но сути это не меняло.

Она прокатила тележку мимо, старательно избегая моего взгляда. Однако в последний момент все же обернулась, встретилась со мной глазами, вздрогнула и резко отвернулась.

Я усмехнулся.

Возможно, стоило притвориться равнодушным, но я не мог отвести от нее взгляд, и она это прекрасно видела. Когда она взяла салфетку со стола рядом, по ее щекам разлился милый румянец.

Анастасия наклонилась, чтобы поднять упавшую вилку, и мой взгляд невольно скользнул по ее соблазнительным изгибам.

Черт возьми, каждый сантиметр ее тела был совершенен.

– Здравствуйте, сэр, добро пожаловать в «У Чарли». Меня зовут Уитни, я буду вашей официанткой сегодня. Хотите узнать о нашем особом меню?

Я резко моргнул, возвращаясь в реальность из мира, куда меня унесло наблюдение за Анастасией. Похоже, я и правда витал где-то далеко, потому что, очнувшись, уставился на официантку с таким видом, будто только что приземлился с другой планеты.

И мне это совершенно не нравилось.

– Только воду, – бросил я, даже не глядя в меню. Позже до меня дошло, что она спрашивала о специальном меню, но раз уж она теперь загораживала Анастасию, то могла рассчитывать только на минимальный заказ.

Девушка вздрогнула от моего тона, и на ее лице вспыхнул румянец смущения.

«Ты ведешь себя как последний идиот», – прозвучало у меня в голове. Ведь я всегда относился к женщинам с добротой – порой даже чрезмерной.

– И запеченного лосося, пожалуйста, – добавил я, смягчая интонацию, чтобы она не подумала, будто злюсь именно на нее.

Плечи официантки расслабились, напряжение спало. Отлично… теперь она наверняка захочет задержаться и поболтать.

– Уитни! – кто-то окликнул ее, и она недовольно нахмурилась, бросив на меня томный взгляд, прежде чем развернуться и уйти.

– Принесу воду через минуту, – пообещала она, направляясь к другим столикам.

– Не торопись, – проворчал я себе под нос, раздраженно сжав губы, когда заметил, что Анастасия снова скрылась в подсобке.

Так и прошел мой ужин: я ловил каждый миг, когда мог увидеть свою девушку… а она изо всех сил старалась меня избегать.

На самом деле это являлось хорошим знаком: чем упорнее она избегала меня, тем яснее понимал: мои слова задели ее. Девушка держалась настороженно, старалась сохранять дистанцию. Но обмануть меня ей не удастся. Я замечал украдкой брошенные взгляды, заливающий щеки румянец. Она испытывала влечение ко мне – ровно такое же, какое ощущал я.

Отличное начало.

Терпеть дальше не имело смысла.

Туалет располагался как раз за тем уголком, где она обычно скрывалась, и я двинулся по длинному коридору. Удача улыбнулась: когда я завернул за поворот, она как раз выходила из подсобки.

Теперь мы остались наедине.

Наконец-то.

– Привет, – произнес я тихо, сокращая расстояние между нами, чтобы ей пришлось поднять глаза.

Ее дыхание участилось, она прикусила нижнюю губу и подняла на меня глаза.

– Могу я чем-то помочь?

Я не сводил с нее глаз, наблюдая, как она нервничает. Ее зрачки метались от зала ко мне и обратно.

– Обычно Уитни отлично справляется с обслуживанием гостей.

Показалось, или моя маленькая танцовщица начала ревновать? Приятно было видеть очередное подтверждение – она не была равнодушна.

Я теряю голову.

И мне кажется, что она должна последовать моему примеру.

– Я пришел не за Уитни, – прямо заявил я.

Пальцы ее вцепились в край передника, завязанного на талии.

– А… значит, тебе нужна…?

Я выдержал паузу, позволяя улыбке медленно расползтись по губам.

– Ты.

Глаза ее расширились, а из груди вырвался тихий прерывистый вздох. Черт, она была прекрасна.

– Я? – прошептала она.

– Именно. И знаешь, ты ранишь меня, детка. Ранишь мои чувства. Похоже, ты не хочешь стать моей подругой.

Решив рискнуть, я поднял руку и убрал прядь волос ей за ухо. Девушка не сопротивлялась, и мне пришлось усилием воли сдерживать порыв обнять ее. По телу пробежала дрожь, когда кончики пальцев коснулись шеи, прежде чем я убрал руку.

Улыбка стала еще шире.

Подожди, милая, скоро я исследую каждую часть твоего тела.

С помощью своего языка.

Находиться так близко к ней оказалось опасным.

Анастасия взглянула на меня слегка ошеломленным взглядом.

– Ты что, пытаешься со мной подружиться?

– Говорят, я неплохой друг, – пошутил я, уклоняясь от прямого ответа.

Но мне не нужна была просто дружба.

Я жаждал обладать ею, проникнуть в ее мысли, защищать всегда и навсегда стать частью ее мира, чтобы она не смогла от меня уйти.

Черт… Неужели я действительно только что об этом подумал? Тревожный холодок пробежал по спине. Я перестал понимать себя. Что эта девушка со мной творит?

– Почему такой, как ты, вообще хочет дружить с кем-то вроде… меня? – в ее голосе проскользнула неуверенность. – Ты же видел меня… на днях. Мы из разных вселенных.

А, вот оно что. Она смущена из-за той встречи в благотворительной столовой. С этим нужно было что-то сделать прямо сейчас.

– Я видел тебя. На спектакле пару дней назад. Вообще-то, это мне стоит спросить, зачем тебе дружить с кем-то вроде меня.

Ее глаза расширились, губы снова приоткрылись от неожиданности, и мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы перестать представлять их на своем теле.

Черт возьми, она такая юная. Лет на десять младше. Казалось бы, я должен чувствовать себя старым извращенцем – прикасался к ее обнаженному плечу, делая вид, что в этом есть невероятная необходимость, а не просто желание дотронуться до шелковистой кожи Анастасии.

Но ничего подобного.

Потому что я знал – она моя.

– Ты… видел мое выступление? – она ахнула, и в ее взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с чем-то похожим на… отчаяние?

– В жизни не встречал никого прекраснее тебя, – мой голос неожиданно стал хриплым. Пусть она поймет: речь не только о танце, а о том, что она – самое восхитительное создание из всех, что я видел.

Анастасия потупила взгляд, смущенно… и я понял – она уловила смысл.

Она глубоко вдохнула, снова посмотрела на меня, и будто что-то внутри нее щелкнуло.

– Спасибо. Но мне пора возвращаться к работе, – ее голос стал ровным, почти холодным, когда она попыталась пройти мимо.

Что сейчас вообще произошло?

– Эй, – произнес я, снова коснувшись ее, на этот раз нежнее.

Она вздрогнула от прикосновения, и это лишь усилило мое недоумение. В какую невидимую ловушку я угодил?

– Послушай. Не знаю, кто тебя подговорил, – ее глаза беспокойно скользили по сторонам, будто она ожидала найти свидетелей или скрытые камеры. – Но это не шутка. Это не просто не смешно… это жестоко. Тебе… должно быть стыдно.

Ее глаза заблестели, голос задрожал, и у меня в груди сжалось.

Что теперь делать? Как объяснить обычному человеку, что один лишь взгляд на ее лицо сразил меня наповал, превратил в одержимого? Невозможно. Не скажешь же, что теперь существую где-то между ее вдохами и ударами сердца. И уж точно не признаешься, что последнее, чего я хочу – причинить ей боль, потому что мечтаю, чтобы она стала моей навсегда.

Я отступил, подняв руки перед собой.

– Клянусь, я не шучу. Проходил мимо и увидел тебя в окно. Но пришел не для того, чтобы разыгрывать или заставлять тебя чувствовать себя так, как сейчас. Просто… увидел ангела, танцующего на сцене, и не смог удержаться – мне захотелось познакомиться с тобой. Хотя, признаю, идея провалилась.

Ее взгляд впился в мое лицо, и мне показалось, будто она обладает даром – видеть все, что таится внутри: каждую мою мысль, каждый грех, на который я готов пойти, лишь бы завладеть ею.

– Прости, – наконец прошептала она так тихо, что я едва разобрал слова. – Но я не ищу друзей.

С этими словами она резко развернулась и скрылась в зале, будто от этого зависела ее жизнь.

Я наблюдал, как она уходит, пока ее силуэт не растворился за поворотом.

Черт.

Я все испортил.

Вместо злости или отчаяния я ощутил знакомую решимость – ту самую, что вела меня вперед на льду. Препятствия никогда не останавливали меня.

И уж тем более я не собирался сдаваться, когда дело касалось Анастасии.

Я знал цену упорству.

Терпение – мое второе имя. Будь то изнурительные тренировки ради хоккейной стипендии, часы за учебниками ради высших баллов или годы ожидания, чтобы набраться сил и ума, чтобы отомстить отчиму за все, что он сделал.

Тяжелый труд меня не пугал. Напротив, я наслаждался им. И был уверен: ни одна награда в жизни не сравнится с той, что ждет меня, когда я добьюсь ее.

Анастасия стоила любых усилий.

Я обязательно пойму, что нужно моей девочке. В ее глазах читались и боль, и борьба – я это ясно видел.

Но я все исправлю.

Она просто пока не знает об этом.