Зал погрузился в темноту, и тишина, натянутая, как струна, окутала театр. Я вдохнула глубже, и по телу разлилось знакомое тепло – адреналин. Рядом стоял Рудольф, его спокойствие согревало, придавало уверенности.

У нас было так мало времени на репетиции, но я никогда еще не чувствовала такой уверенности в партнере.

Да и в себе – тоже.

Началась музыка, нежная и пронзительная, и мы начали двигаться в унисон, будто одно целое.

Первые ноты наполнили зал, просочились под кожу, повели за собой. Мы с Рудольфом начали плавно – широкие, размашистые шаги, скольжение по сцене, легкое, как дыхание. Между нами пробежал ток – каждый взгляд, каждое касание говорили о Жизели и Альберте красноречивее слов.

Рудольф нашел мою руку, закрутил, наши пальцы едва коснулись друг друга и разомкнулись. Я завертелась, ткань пачки затрепетала, словно лепестки, на которых подул сильный порыв ветра. Когда я вернулась к нему, он поднял меня высоко, и свет софитов вспыхнул на блестках костюма. На миг показалось, будто я парю – невесомая, свободная, над самой сценой.

– Прекрасно, Анастасия, – прошептал Рудольф, опуская меня, и в его голосе слышалось восхищение.

Мы сплетались в сложных поддержках и поворотах, будто ведя беззвучный диалог. Я чувствовала, как зал затаил дыхание – их внимание лишь усиливало магию происходящего. Руки Рудольфа были тверды и надежны, он вел меня без колебаний. Между нами была химия – не то что с Даллоном. Каждое движение выверено, каждая эмоция – будто вырвана из душ наших героев.

Когда музыка зазвучала громче, Рудольф поднял меня в арабеск, я вытянула ногу, балансируя на его руке. Мир за пределами сцены исчез – остался только танец. Чувства Жизели нахлынули: любовь, предательство, прощение – все выливалось в четкие, отточенные линии.

Финальная часть состояла из плавных па, сближавших нас. Рудольф поймал мой взгляд, и внутри что-то дрогнуло. В этом и была суть балета – безмолвный разговор, связь, которая сильнее слов. Сердце билось в такт музыке, отдаваясь в груди глухим эхом.

Когда прозвучали последние ноты, я замерла в финальной позе, затаив дыхание в ожидании реакции зала. Даже если бы только Кэмден аплодировал мне, я знала – это было лучшее, что я когда-либо танцевала.

На мгновение воцарилась тишина.

А потом зал взорвался овациями. Звук аплодисментов накрыл меня словно теплой волной. Я вглядывалась в толпу, искала одно-единственное лицо – то, что значило для меня больше всего.

И нашла его.

Глаза Кэмдена сияли гордостью, губы растянулись в широкой улыбке. Вокруг сидели наши друзья, но он первым вскочил с места, начав аплодировать. Сердце бешено колотилось в груди, будто готово было вырваться наружу от переполнявшего меня счастья.

Я и не подозревала, что можно чувствовать себя настолько счастливой.

Повернувшись к Рудольфу, я поймала его одобрительный кивок.

– Ты сделала это, – усмехнулся он, отбрасывая со лба темные волосы, влажные от пота.

Мы поклонились, и аплодисменты стали еще громче. Софиты слепили глаза, но я впитывала их свет, дрожа от адреналина. Каждая клеточка тела пела – я чувствовала себя живой, ликующей, непобедимой.

Занавес медленно сомкнулся, и мы с Рудольфом ушли за кулисы, освобождая сцену для следующего номера.

– Если через пару месяцев тебя не назначат примой, этой даме стоит проверить голову, – проворчал Рудольф, когда Мадам Леклерк кивнула нам, – для нее это было высшей похвалой.

Я улыбнулась, не веря, что такое вообще возможно. Нога ныла, хоть и не так сильно, как раньше. Но я уже смирилась с правдой – вряд ли она выдержит главную партию целого балета.

Но теперь это знание больше не разбивало мне сердце. Потому что у меня появилась новая мечта.

И звали эту мечту Кэмден Джеймс.

Из-за кулис вышел он, сжимая в руках огромный букет – самый большой, что я когда-либо видела. Я засияла, как всегда в его присутствии, и один лишь его вид залатал еще одну дыру в моей душе.

Впервые в жизни после выступления мне дарили цветы.

Он притянул меня к себе, цветы вжались в мое тело, наполняя воздух сладким ароматом.

Но его запах нравился мне куда больше.

Кэмден крепко обнял меня, слегка приподняв над полом.

– Ты восхитительна, малышка, – прошептал он, и голос его дрожал. – Я чертовски горжусь тобой.

Я в счастливом порыве прижалась к нему.

– Спасибо, – прошептала в ответ.

Кэмден выпрямился, ослабив хватку вокруг моей талии.

– Хочешь присоединиться к остальным? Джеральдин даже свою картежную компанию привела – похвастаться знакомством с тобой.

Я фыркнула, приподнялась на цыпочки и приблизила губы к его уху.

– Не особо. Помнишь, каким ты становишься после игры? – прошептала я. – Когда готов сорвать с меня все и взять без лишних церемоний…

Он замер, его ладонь плотно прижалась к моей пояснице.

– Продолжай, – голос его стал низким, хриплым.

– Похоже, балеринам это тоже знакомо… Папочка.

Он рыкнул, медленно провел языком по нижней губе, и в его взгляде вспыхнул голод, когда я отступила на шаг.

– Анастасия… – выдохнул он с хрипотцой.

Я рассмеялась, потянула его за руку, и он без сопротивления последовал за мной, кривя губы в томной усмешке. Мы пробирались мимо танцоров и рабочих, нырнули в коридор, убедившись, что никто не смотрит, и начали наугад открывать двери в поисках укромного уголка.

Идеально. Коморка уборщика.

Сердце колотилось, как бешеное, пока мы втискивались в крошечное помещение, забитое полками с моющими средствами, швабрами и ведрами. Кэмден схватил тележку и припер дверь. Вряд ли это кого-то остановило бы – но мне было все равно.

Он был мне нужен. Прямо сейчас.

Он приблизился, прижал меня к стене. Бутылка с легким звоном покатилась по полу, отброшенная его ногой.

Темнота обостряла каждое ощущение.

Раньше я не любила темноту. Но с ним – все что угодно. Даже среди запаха химии я могла забыться, отдаться нахлынувшему желанию, пока его губы скользили по моей шее.

Его ладонь сжала грудь сквозь тонкую ткань танцевального боди, а зубы слегка впились в место, где шея переходит в плечо.

Я застонала. Мне нужно было его тело – только это могло утолить мою жажду.

– Кэмден… – всхлипнула я.

– Знаю, малышка, – его голос звучал заботливо. – Я хочу быть с тобой. Вся моя жизнь – это ожидание момента, когда я смогу снова прикоснуться к тебе.

– Да… – вырвалось у меня, когда он стащил топ, обнажив плечи, затем талию, а следом сорвал пачку и колготки… пока я не осталась полностью обнаженной.

Колготки он оставил спущенными до колен, намеренно сковав мои движения.

Пальцы Кэмдена скользнули по моему телу, которое уже горело.

– Ты вся горишь, малышка. Обожаю это. – Его движения были мучительно медленными, а мои пальцы впились в его плечи, умоляя ускориться.

Я чуть не застонала, когда он совсем замедлился.

– Мне нужно больше, – прохрипел он на ухо.

Кэмден прижал меня к стене. Только тогда я вспомнила, какой… потной была. Я попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижался ко мне, шумно вдыхая мой запах.

Я зажмурилась от его прикосновений. Все мысли испарились – осталось только это блаженство.

Из его рта вырывались жадные, животные звуки, а я впитывала их, запустив пальцы в его волосы и притягивая ближе.

Наши тела переплелись, изнывая от желания.

– Да… – простонала я, в то время как он одаривал меня своими ласками.

Я ослепла от желания, мне было плевать, что кто-то может войти в коморку. Я просто хотела, чтобы он не останавливался.

Вцепившись в его волосы, я почувствовала, как нарастает удовольствие, все тело затряслось, и я достигла пика, прижимаясь к его телу.

Кэмден не останавливался, рыча от наслаждения.

Голова откинулась на стену, пока он неспешно дарил мне блаженство, помогая мне вернуться с небес.

Но этого было мало. Очень мало.

– Повернись, – приказал он, и по спине пробежала дрожь от властности в его голосе. – Руки на стену. Выгни спину.

Мне нравилась эта поза. Я оглянулась через плечо – ему тоже. Он смотрел на мое тело с каким-то почти благоговейным трепетом.

– Это тело, – прорычал он, не отрывая взгляда.

Шлепок! Мое тело затрясло от переполняющих эмоций.

– Ты была чертовой богиней на сцене сегодня, – прошептал он, касаясь губами моей спины. Его руки скользили вниз, обжигая каждый сантиметр. – Твой талант сводит меня с ума.

Но в его словах мелькнуло что-то еще. Сомнение?

– Но ты бы любил меня и без этого, да? – выдохнула я, когда он на секунду отстранился. – Даже если бы я не танцевала.

Наши тела окутала страсть, от которой кружилась голова. Одной рукой он обхватил мою шею, властно заставив прогнуться в спине, пока его губы не коснулись моего уха.

– Я буду любить тебя всегда, малышка. Если бы мне пришлось отказаться от всего ради одного дня – одной минуты – с тобой, я бы сделал это. Я боготворю землю под твоими ногами не за красоту или талант, а за тебя. За то, как ты починила что-то во мне в ту же секунду, как я тебя увидел. Как сделала меня цельным так, как я и представить не мог. Я люблю твою улыбку, твое дыхание… черт, вообще все. Ты владеешь моей душой, Анастасия. И если бы ты прямо сейчас решила никогда больше не танцевать – ничего бы не изменилось.

Его пальцы сжали горло, и по щеке скатилась слеза. Каким-то образом каждый день с ним был лучше предыдущего.

– Ты доверяешь мне? – прохрипел он, медленно скользя по моему телу руками, заставляя прочувствовать каждый сантиметр. – Я знаю, что это тело уже мое, но могу ли я обладать и этим чертовым идеальным сердцем?

Его движения ускорились.

– Ну что, малышка?

Дыхание сбилось, когда по телу прошла волна дрожи.

– Я владею этим телом, но также ты владеешь всем мной. Все, что я делаю, я делаю ради тебя, Анастасия. Так скажи же, пожалуйста, – рычал он, – принадлежишь ли ты мне?

Темная комната наполнилась звуком шлепков плоти о плоть. Я двигалась навстречу, жаждая всего, что он мог дать. Его слова были как жидкое удовольствие – растекались по венам сладким ядом.

Его пальцы впились в мое горло, и я достигла пика, а по телу разлилось горячее удовлетворение.

– Отвечай, – прорычал он, заглушая мой прерывистый стон.

– Да… Да, я твоя, полностью… – выдохнула я, едва успевая ловить воздух ртом.

– Навсегда? – Еще несколько мгновений, и низкий стон вырвался из его груди, когда он сам перешел за край.

– Навсегда. – Я обмякла в его объятиях, позволяя ему держать меня. Только что закончился лучший спектакль в моей жизни, а потом были эти жесткие, стремительные действия у стены – мои ноги, особенно травмированная, теперь дрожали от напряжения.

– Люблю тебя, – прошептал Кэмден, и мы оба застонали, когда он медленно отстранился.

Внутри сразу стало пусто. Я, как и он, жила лишь теми мгновениями, когда мы были единым целым.

Его рука все еще сжимала мою шею. Пальцы осторожно гладили мое тело.

Я наслаждалась его неторопливыми прикосновениями – дикий голод наконец утих. Я вздрогнула, когда он коснулся особо чувствительной точки.

– Скоро займусь тобой, малышка, – пробормотал он, его движения плавили меня. – Ты готова?

– Да, папочка… – прошептала я в ответ на его стон, губы растянулись в улыбке.

Он подарил мне еще один прилип наслаждения. Потом зажег свет, поправил мой костюм, пригладил волосы, и мы вышли из подсобки, взявшись за руки.

В холле уже ждали друзья, и, кажется, у всех были одинаковые ухмылки.

– Выступление Анастасии закончилось полчаса назад. Много работы за кулисами? – напел Ари, игриво приподнимая брови.

Я хотела что-то сказать, но Кэмден опередил:

– Мы праздновали, – ответил он без тени смущения.

Я покраснела до корней волос, когда все засмеялись.

– Ты была невероятной! – раздался голос Оливии.

Блэйк подняла телефон, показав Оливию и Уолкера в приложении для видеозвонков с маленькой Изабеллой на руках.

– Я рыдала весь спектакль! – визжала она.

Уолкер нежно прикоснулся губами к ее виску.

– Она больше не плачет без остановки, а это уже многое значит, – произнес он с теплотой.

Я улыбнулась, глядя на них, и в горле запершило – они нашли время посмотреть выступление, несмотря на то, что у них только что родился ребенок.

Все подходили поздравить меня.

И у каждого в руках были цветы.

– Радиусы, – строго напомнил Кэмден Ари, когда тот шагнул ко мне для объятий. Тот театрально отпрянул, подняв руки в жесте шутливой защиты.

Глаза мои блестели, пока я разглядывала новую семью, которую подарил мне Кэмден. Все они значили для меня многое – я не могла даже мечтать о том, что буду дружить с такими людьми.

Вместе казались настоящим чудом.

Кэмден обнял меня, его губы скользнули по шее.

– Ты счастлива, малышка? – прошептал он, и его дыхание обожгло кожу.

Удивительно, как сильно я хотела его, хотя только что у нас только что был секс.

Казалось, так будет всегда. Эта ненасытная жажда – только Кэмден Джеймс, только он.

Много месяцев назад я лежала на той больничной койке, и думала, ночь за ночью: неужели вся жизнь будет такой? Неужели борьба – это все, что меня ждет? Я не знала, когда наконец поверю, что новая жизнь – не мираж.

– Как нога? – спросил Кэмден, проводя ладонями вдоль моей спины, пока лифт поднимался к пентхаусу.

– Вроде ничего, – лениво пробормотала я, наслаждаясь его прикосновениями. Перед сном придется приложить лед, но пока терпимо. – Я уже готова ложиться спать.

– Надеюсь, ты немного подождешь, – в его голосе появилась хрипотца, когда лифт остановился. Я взглянула на него, но мерцающий свет внутри сразу отвлек меня.

Я заглянула в пентхаус – и дыхание перехватило.

Гостиная купалась в теплом золотистом сиянии. Повсюду горели свечи, их отблески дрожали на каждой поверхности.

Фотографии нас с Кэмденом покрывали стены и столы – месяцы положительных эмоций, любви и абсолютного счастья.

– Кэмден? – прошептала я, заглушая бешеный стук сердца.

Я обернулась – он стоял на одном колене с бархатной коробочкой в руке. Сердце замерло.

– Анастасия, – голос его дрожал. – С первой секунды я знал: ты изменишь мою жизнь. Ты – мое дыхание. Ты во мне, и я уже не помню, каково это – жить без тебя. Я не смогу.

Слезы наворачивались на глаза, я едва сдерживала дрожь. Сделала шаг, потом еще – и опустилась перед ним на колени. Потому что хотела быть там, где он.

Он открыл коробочку. В свете свечей бриллиант ослепительно вспыхнул.

– Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Делать тебя счастливой каждый день. Выходи за меня, малышка.

– Похоже, ты приказываешь, а не просишь, Кэмден Джеймс, – я рассмеялась сквозь ком в горле.

Он ухмыльнулся – у меня снова перехватило дыхание.

– Потому что ответ может быть только один. «Да».

Слезы текли по лицу, я дрожала от счастья, не отрывая от него взгляда.

– Ты же знаешь, что мы с тобой друг другу не подходим, – прошептала я.

Он нахмурился, уже открыв рот для возражения, но я заставила его замолчать поцелуем.

– Но только потому, что раньше вся моя жизнь была неправильной. А теперь… ты все исправил. Ты мой герой. Совершенно неидеальный. Говоришь, что одержим мной, Кэмден? Но это я одержима тобой. Каждой твоей частью.

– Значит, это «да»?.. – хрипло прошептал он, касаясь моей кожи носом.

– Да, Кэмден. Тысячу раз да.

Он надел кольцо на мой палец, а я обняла его и крепко-крепко прижалась. Он подхватил меня, закружил в воздухе, и мы смеялись сквозь слезы.

– Я так тебя люблю, – прошептала я ему прямо в ухо.

– Спорим, я люблю сильнее? – он опустил меня, прижав лоб ко лбу. – Теперь я официально самый счастливый человек на планете.

Вот и разгадка, да?

Видимо, этого мне и не хватало все эти годы.

Я пыталась найти счастье сама – и раз за разом попытки проваливались.

Думала, если делать все правильно, в одиночку, рано или поздно получится.

Когда Кэмден Джеймс ворвался в мою жизнь, я была уверена – ничего хорошего не выйдет.

Я была уверена, что он – последний, кто нужен в моей ужасной, разрушенной жизни.

Но, как оказалось, мне не хватало именно этого…

Настырного, безумного, невероятного игрока НХЛ, готового сражаться с моими демонами любыми способами.

Чертовски неправильный мужчина… стал единственным правильным мужчиной в моей жизни.