Майкл шел за мной.

Так и было задумано, но от этого не становилось менее страшно.

Даже мысль, что Кэмден где-то рядом, не могла унять бешеный стук сердца – оно колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Мы уже трижды пытались провернуть этот план за последнюю неделю – после того как Фрея заметила его возле моей студии. Но Майкл не попадался.

Сегодня, похоже, он клюнул.

Мы могли вызвать полицию – суд уже выдал ордер на его арест за нападение в туалете. Но с Кэмденом мы решили, что этого мало. Слишком мало, чтобы искупить все, что он делал со мной все эти годы.

В лучшем случае – пара месяцев условного. В худшем – тюрьма, но с досрочным освобождением.

Майкл Карвер терзал меня с того самого дня, как я очнулась в больнице. Резал кожу, клеймил лезвиями и зубами, преследовал по ночам, запирал в клетке, выслеживал на улицах, заставлял фотографироваться для него, насиловал тело и душу. Шантажировал, а потом душил просто ради забавы…

Чтобы я наконец смогла спать спокойно, возмездие должно было свершиться нашими руками.

Как и в прошлые вечера, я притворялась, что возвращаюсь домой одна, а Кэмден оставался в тени – чтобы Майкл поверил, будто я действительно беззащитна.

Дыхание срывалось, пока я шагала по тротуару, изо всех сил стараясь идти ровно и не поддаться желанию бежать, сводившему ноги.

Я мельком замечала Майкла каждый раз, когда поворачивала за угол – он даже не пытался скрываться. Ему нравилось это. Хищник, выслеживающий свою добычу.

Я знала план, мы разбирали его снова и снова, но пока Майкл шел за мной по улицам, я все равно чувствовала себя загнанной жертвой.

Свернув за угол, я вышла на безлюдную дорогу, по которой обычно не ходила. Остановилась перед переулком, делая вид, что смотрю в телефон.

Кэмден:

Я люблю тебя.

Я вновь и вновь перечитывала текст, пытаясь подготовиться к тому, что должно было случиться.

Шаги Майкла раздались у меня за спиной, и меня тут же затрясло от омерзения. Даже его присутствие в трех метрах от меня казалось вторжением в мое личное пространство.

– Привет, Ана, – прошептал он, приближаясь, и от него буквально исходило волнами самодовольное удовлетворение.

Потому что он считал себя победителем.

– Майкл, – выдохнула я, и вся моя напускная храбрость мгновенно испарилась, как только я медленно повернулась к нему. Я дрожала, пока мы стояли друг против друга, а его бледно-голубые глаза – те самые, что являлись в моих кошмарах, – скользили по мне, словно запоминая каждую деталь.

Я отступила вглубь переулка, подняв руки в защитном жесте.

Он шел за мной медленно и размеренно, обходя кучи мусора и гниющего хлама, сваленные вдоль стен. Его начищенные до блеска туфли хрустели под сухими листьями и обломками. По-моему, именно здесь ему и место. Никакие дорогие костюмы и уходовые средства не могли скрыть его истинную сущность – настоящего отброса.

Я вскрикнула, когда спиной наткнулась на металлическую ограду в конце переулка – непроизвольно, конечно. Но я никогда не умела контролировать свои реакции, когда дело касалось его.

Майкл усмехнулся, и казалось, будто маска наконец упала. Как будто его демоническая сущность наконец проявилась.

– Уйди, – сказала я. Мне была противна дрожь в собственном голосе.

– Но, зайчонок, ты же слишком сильно заскучаешь, – насмешливо протянул он.

– И что дальше? – спросила я. – Ты поймаешь меня… и что?

– Что дальше? – Он приподнял бровь.

Меня передернуло от желания вцепиться в эту бровь, содрать ее, изуродовать его надменное лицо.

– Ты же знаешь, зайчонок. Всегда знала, чем это закончится. С того самого дня, как впервые увидел, как ты идешь домой.

Майкл протянул руку, будто ожидал, что я покорно возьму ее и выйду с ним.

Я фыркнула, оттолкнулась от ограды и подняла подбородок, цепляясь за те крупинки храбрости, которые Кэмден вселил в меня с самого начала.

– Ана… – Его голос звучал сладко, почти напевно. – Я приготовил для тебя особую клетку. Чтобы ты навсегда осталась моей зайкой. Разве не чудесно? У меня снова есть свой угол. Только я смогу слышать твои прелестные всхлипы. Все готово. Тебе понравится.

Мои глаза расширились от ужаса, когда он достал из пальто длинный нож с зазубринами.

– Иди сюда, зайчонок.

Он сделал два шага. Когда до меня оставалось меньше двух метров, Кэмден, видимо, решил, что хватит.

Тень мелькнула у входа в переулок. Кэмден стоял за спиной Майкла, держа в руках сумку-холодильник.

– Привет, Майкл, – дразняще бросил он.

Что-то внутри меня разжалось, когда я впервые увидела страх в его глазах. Майкл резко обернулся.

Кэмден

Майкл несколько раз моргнул, уставившись на сумку, пока приходил в себя.

– Вы подстроили это, – прошипел он, будто мы были виноваты.

– Ну, очевидно же, – я усмехнулся и тут же пожалел. Надеюсь, Анастасия не запомнит эту ухмылку – она была откровенно садистской.

– И что теперь, Герой? – Майкл криво улыбнулся, показывая, что тоже кое-что знает. – Принес мне обед? – Он кивнул на сумку-холодильник.

Я ухмыльнулся в ответ, затем свободной рукой достал из-под куртки пистолет и навел ему прямо на грудь.

Его глаза вспыхнули. Губы дрогнули, пытаясь сохранить усмешку.

– Забавно, – бросил он Анастасии.

Девушка все еще прижималась к ограде, не сводя глаз с оружия в моей руке.

Без раздумий я нажал на курок. Майкл дернулся, рот открылся в немом крике, а из ствола хлестнула струя воды, залившая рубашку и брюки. Для верности я пшикнул ему прямо в лицо.

– Какого черта? – пробормотал он, ошарашенно разглядывая мокрые пятна, пальцами нервно теребя ткань.

Удержаться от ухмылки я не смог.

– Ой, кажется, перепутал стволы, – легко сказал я.

И наконец заткнул его. Достижение, учитывая, как этот болтун любил трепаться.

– Вообще-то я хотел вот что.

Раскрыв сумку, я в перчатке вытащил куски мяса и начал швырять их в Майкла, сокращая расстояние. Он так остолбенел от летящей плоти, что опомнился лишь тогда, когда я оказался в двух шагах. Ана тем временем осторожно отодвинулась в сторону – она знала, что будет дальше.

Я рванул вперед и врезал ему в лицо, с наслаждением наблюдая, как он рухнул на землю. Для большего эффекта опрокинул на него весь холодильник – кровавая мешанина залила лицо и волосы, будто в дешевом хорроре.

– Ублюдок, – прошипел он, лихорадочно хватая нож, лезвие которого теперь было в крови.

– Кое-что забыл, – сказал я, поднимая руку.

Анастасия метнула мне кусачки, которые держала наготове. Сорвав перчатку, я швырнул ее в Майкла и перекусил проволоку, скреплявшую ограду.

Я свистнул – и через мгновение в образовавшуюся дыру ворвались Пушистик и Мидас. Их обычная дружелюбность испарилась, сменившись хищным оскалом, когда они устремились к Майклу.

Джеральдин тоже захотела поучаствовать в моей затее. Когда я попросил у нее собак во второй раз, она лишь подмигнула и пообещала, что наш первый «выгул» останется между нами.

Псы сидели в вольерах за высоким забором.

Вся бравада Майкла испарилась за долю секунды.

– Какого чер…

Он не успел договорить. Собаки уже рванули вперед. Мидас впился ему в руку, яростно тряся головой и рыча, будто мясорубка. Пушистик, огромный пудель, схватил его за ногу – раздался хруст костей под мощными челюстями. Майкл взвизгнул, пронзительно и дико, выронил нож и попытался отползти, но звери не отступали.

– Снимите их! Снимите! – он дергался, но собаки только глубже вгрызались в плоть, ведомые запахом крови и мяса.

Пушистик отпустил его руку – и в следующее мгновение воздух снова разорвал вопль, когда пес вцепился ему в пах. Крики быстро перешли в хриплые рыдания.

Он всегда был охотником. Теперь же стал просто добычей.

Для верности из-за забора вылетел Дарси, сенбернар Джеральдин. Неудивительно – она обожала держать полудиких, одержимых мясом монстров. Пес рванул вперед, разинув челюсти – и через миг от носа Майкла не осталось и следа.

Я наблюдал за всем этим, и темное, липкое удовлетворение разливалось по телу, пока передо мной разворачивалась эта кровавая вакханалия.

Анастасия вцепилась мне в руку. Она была бела, как мел, дрожала – страх перед собаками никуда не делся – но в ее глазах горел странный, почти лихорадочный блеск, пока она смотрела, как ее многолетний кошмар рвут на куски.

– Думаю, хватит, – тихо сказала она, когда он потерял сознание от потери крови. Я был почти уверен, что окровавленный кусок на земле – часть его языка. Похоже, собаки слегка перестарались.

– Думаю, да, – согласился я, как раз в тот момент, когда Мидас откусил еще кусок его тела.

В проеме появилась Джеральдин с банкой арахисовой пасты. Она окинула взглядом бесформенное тело Майкла, и уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке… что выглядело откровенно жутко.

– Какие вы хорошие мальчики, – пропела она сладким голоском. – А теперь, мои прелести, пойдемте купаться.

Она наклонилась, резко свистнула и протянула банку. Собаки мгновенно отскочили от Майкла, соблазненные запахом лакомства.

Кровь и арахисовая паста… своеобразный рацион.

– Клетки притащил, – запыхавшись, доложил Ари, появляясь за спиной Джеральдин вместе с Линкольном. Они волокли три массивных контейнера.

– Ты тоже хороший мальчик, – ласково сказала Джеральдин, потрепав Ари по щеке, прежде чем заманить собак в клетки с помощью пасты.

Ари буквально расцвел от ее похвалы, как пес, получивший лакомый кусок.

– Помоги-ка, Ланкастер, – прокряхтел Линкольн, поднимая один из контейнеров. Мидас заскулил, и Линкольн нервно на него посмотрел – будто ожидая, что тот вырвется и решит продолжить пир.

Анастасия все еще стояла как вкопанная, не отрывая глаз от Майкла и лужи крови, медленно расползающейся под ним.

Ее губы дернулись, и вдруг она засмеялась. Сначала тихо, едва слышно, но смех быстро нарастал, превращаясь в истеричный, а глаза становились пустыми, безумными. Хихиканье перешло в рыдания, которые вырывались из нее с такой силой, будто она сдерживала их годами. Ноги Анастасии подкосились, и я подхватил ее, прижав к себе. Не позволю грязи этого переулка коснуться ее.

– Это правда конец, Кэмден? – прорвалось сквозь слезы. – Или это сон? Скажи, что он больше не придет.

Я крепче обнял ее, чувствуя, как ее слезы жгут кожу через мою рубашку.

– Все кончено, малышка, – проговорил я, стараясь звучать твердо. – Он тебя больше не тронет.

Рыдания постепенно стихли, но ее пальцы впились в меня, будто боялись отпустить. Я гладил ее по волосам, бормотал утешения, пытаясь вернуть ее в реальность – подальше от кошмаров, что не отпускали ее так долго.

– Мой человек все уладит, – Линкольн встретил мой взгляд и кивнул – для него это было почти то же самое, что сказать «молодец». – Он проверит камеры, а потом в районе обнаружат пару бродячих псов с кусками плоти и кровью на мордах, – ткнул пальцем в сторону Майкла. – Пушистик и Мидас останутся чисты. Плюс он почистил комп и телефон этого ублюдка – фотографий нет. Они стерты.

Анастасия резко подняла голову, глаза расширились.

– Правда? – голос дрогнул, а слезы снова выступили на глаза. Бедная моя девочка. Эти снимки терзали ее годами – конечно, я позаботился, чтобы от них не осталось и следа.

Она снова прижалась ко мне, едва слышно прошептав:

– Спасибо…

Я поднял большой палец и показал его Линкольну, и тот усмехнулся.

Мне уже было все равно, откуда у Дэниелса столько связей… или зачем они ему.

Но, похоже, теперь я в «круге доверия».

– Как думаешь, Майкл что-то расскажет? – шепотом спросила Анастасия, когда Ари, Линкольн и Джеральдин скрылись за углом.

Я равнодушно глянул на его тело.

– Сомневаюсь. У него не хватает языка… и пальцев. Так что нет.

Она слегка отстранилась, вглядываясь в мое лицо, будто искала сомнения.

– Ты уверен? Вдруг он найдет способ?

Я взял ее лицо в ладони, заставив смотреть прямо в глаза.

– Не найдет. Не сможет. Поверь мне, Анастасия, все кончено.

Она медленно кивнула, и напряжение начало отпускать. В глазах читалось облегчение – и полная опустошенность.

– Пойдем, – тихо сказал я, помогая ей подняться.

Она дрожала всю дорогу до пентхауса – адреналин и остатки страха все еще бушевали внутри.

Дома я отнес ее в ванную. Одной рукой наполнил ванну, и пар быстро затянул зеркала. Потом поставил ее на ноги и помог раздеться, движения были медленными, бережными. Она погрузилась в воду, и легкий вздох сорвался с ее губ, когда тепло обволокло кожу.

Я быстро разделся и устроился сзади, притянув ее к себе. Она откинула голову мне на плечо, а я водил пальцами по ее лицу, пока веки не стали тяжелыми.

– Спасибо, Кэмден. Ты мой личный Герой, – прошептала она. – Я так тебя люблю.

Мы лежали так, пока вода не остыла, а тишина между нами не наполнилась хрупким спокойствием. Наконец мы вышли, и я закутал ее в полотенце, провел в спальню, где уложил в мягкую, теплую постель.

Лег рядом, притянул к себе. Ее дыхание выровнялось, тело расслабилось. Когда она наконец уснула, я уставился в потолок, прокручивая в голове события ночи.

Майкл больше не угроза. И впервые казалось, что Анастасия сможет вздохнуть свободно.