Это действительно было важно. Я поеду на свой первый выездной матч – первый с момента, как начала встречаться с Кэмденом… и полечу на частном самолете Линкольна вместе с Монро, Блэйк и самой Оливией Дэвис. По крайней мере, я так думала. Кэмден объяснил детали как-то уклончиво.

Впервые в жизни я сознательно пропустила репетиции ради этого.

Это казалось серьезным шагом в наших отношениях.

Как любил подчеркивать Кэмден, не настолько серьезным, как татуировка на причинном месте… но близко к этому.

Он уехал раньше, чтобы лететь с командой, а я ждала в лобби машину, которая должна была отвезти меня к самолету. Кэмден просил оставаться в пентхаусе, но я слишком нервничала и спустилась вниз. Несмотря на все усилия, я уже успела привязаться к нему еще до того разговора на прошлой неделе, который перевернул мою жизнь. Особенно в ситуациях, где нужно было общаться с людьми.

Все будет хорошо. Матч пройдет отлично, а когда Даллон снова начнет ругать меня за пропуск тренировки, я просто проигнорирую его. По крайней мере, сделаю это лучше, чем вчера.

– Ты серьезно, Анастасия? Выходной? Тебе вообще важно это выступление? Труппа?

Я прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не напомнить, что сегодня он сам опоздал на полчаса… опять.

– Думаешь, можно приходить и уходить, когда вздумается? Это не хобби, это твоя карьера!

– Я знаю, Даллон. Я, черт возьми, знаю!

Моя ярость ошарашила нас обоих, и он на секунду запнулся.

– Не проси больше выходных, Анастасия. Или я найду другую партнершу.

Размышления об этом точно не помогут мне сегодня наладить контакт с новыми людьми. Если я буду зацикливаться на пропущенной репетиции, то только испорчу себе настроение. А для Кэмдена это важно.

И я не собиралась его подводить.

Машина приехала, и всю дорогу до частного ангара я дрожала от волнения.

Частный ангар. Я все еще не могла поверить в реальность происходящего.

Я никогда не летала даже на обычном самолете, а теперь вот-вот должна была ступить на чей-то личный джет.

Когда мы добрались до ангара, сердце забилось еще сильнее. Передо мной стоял самолет – стильный, мощный, внушительный. Водитель открыл дверь, и ноги стали ватными. Я медленно подошла к трапу, ведущему на борт, ухватилась за поручень и заставила себя подняться.

Я только ступила на верхнюю ступеньку, как в дверном проеме показалась женщина лет семидесяти в фартуке с котиками. В руках она держала поднос с печеньем. Серебристые волосы аккуратно уложены в пучок, а улыбка – самая добрая из всех, что я видела.

– Здравствуй, дорогая! – радостно воскликнула она, протягивая поднос. – Печенье? Только что испекла.

Я ошарашенно замерла.

– Печенье?

Из узкого коридора слева вышла еще одна женщина, настоящая бабушка из сказки.

– Ты, наверное, Анастасия? Какая прелесть! Хотя чего еще ждать – мистер Джеймс и сам мужчина хоть куда. – Я не смогла сдержать улыбку, когда пожилая дама театрально закатила глаза, будто вот-вот рухнет в обморок. – Я Эдна, а это Мэйбл. Сегодня мы о тебе позаботимся.

Мэйбл улыбнулась еще шире.

– Ну чего ты стоишь? Бери печенье и устраивайся поудобнее. Это шоколадное – мой фирменный рецепт.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы перестать пялиться, будто я никогда не видела печенья. Зато тревога куда-то улетучилась, сменившись полной растерянностью. Неужели частные авиалинии выглядят именно так? Никогда не слышала, чтобы стюардессами работали бабушки. Кэмден точно утаил этот момент, когда я засыпала его вопросами о полете, пытаясь подготовиться.

Скорее всего, специально. Ему бы понравилась моя реакция, окажись он здесь.

– Спасибо, Мэйбл, – наконец выдавила я, беря печенье.

Когда я шагнула в салон, взгляд упал на открытую дверь кабины пилотов – там, судя по всему, тоже сидели женщины за семьдесят… Их было трое, и все трое дружелюбно помахали мне.

Я обернулась, чтобы пройти дальше, и увидела Блэйк, Монро и Оливию, которые чуть не падали со смеху.

– Добро пожаловать на «Бабушкины авиалинии», – пропела Блэйк.

– Вот так наши мальчики борются с опасностью, которую несут мужчины-пилоты, – язвительно добавила Монро, но по ее ухмылке было ясно, что ей это нравится.

Я автоматически откусила печенье и невольно застонала. Такое вкусное я еще не пробовала.

– Офигенно! – вырвалось у меня.

Оливия понимающе кивнула.

– Да? Зато компенсирует весь этот абсурд… к счастью для Уолкера.

Я фыркнула, слегка потрясенная тем, что Оливия Дэвис разговаривает со мной, как с подругой. Надо бы взять себя в руки.

Тут я заметила, что к Оливии подключен какой-то прибор. Из-под ее футболки тянулись провода, а на столике рядом стояла коробка, похожая на компьютер, с монитором, где мерцала линия сердцебиения.

– Не обращай внимания, – смущенно сказала Оливия, кивнув в сторону устройства. – Это чтобы следить за малышом: Уолкер не разрешает мне летать без него. Хотя врач сто раз говорил ему, что на моем сроке перелеты совершенно безопасны.

– Это… мило, – пробормотала я, представив, что Кэмден мог бы поступить так же.

Не думай о детях с ним, Ана. Яичники могут не выдержать.

Монро фыркнула.

– Ты точно впишешься, если считаешь это милым. Другие назвали бы гиперопекой, собственничеством…

– Безумием, – улыбаясь, добавила Блэйк.

И мы все дружно рассмеялись.

Кажется, эти девушки мне понравятся.

– Еще печенья? – Мэйбл возникла рядом со мной, как только я села, теперь в очках, сдвинутых на кончик носа.

Я взглянула на девушек – все они еле сдерживали смех. Блэйк даже прикрыла рот ладонью.

Но Мэйбл, похоже, привыкла к такому. Ее глаза весело блестели – она точно знала, в чем подвох.

Я взяла печенье. Потом еще одно. И устроилась поудобнее.

Раньше я сидела на самых дешевых местах – под потолком. Но первые ряды – совсем другое дело. Игроки врезаются в борт прямо перед тобой, и от удара кресло дрожит.

Я никогда не видела ничего круче.

Хотя если бы тогда я осталась с девушками, то пропустила бы то, что случилось потом… а я ни капли не жалела.

Я поерзала на сиденье, вспомнив, как его ладонь сжала мою задницу.

Кэмден подмигнул мне, когда проезжал мимо… будто читал мои мысли.

– О, нас снова показали, – фыркнула Оливия.

Блэйк обняла нас за плечи.

– Улыбайтесь, дамы! – рассмеялась она, притягивая нас ближе.

Я подняла глаза на табло, где теперь были наши лица – улыбающиеся, счастливые.

Я едва узнавала ту девушку на экране – с румянцем на щеках и такой широкой улыбкой, что казалось, лицо вот-вот треснет от счастья.

Я никогда не верила, что могу быть такой.

Настолько счастливой, что даже дышать без улыбки невозможно.

Я взглянула на Кэмдена, наблюдая, как он прижимает соперника к борту, отбирая шайбу.

И все это – благодаря ему.