– Они что, совсем с ума сошли? – фыркнула Алена, уставившись на свежее объявление на доске.

Когда Мадам Леклерк предупреждала о повышении цен, она не шутила.

Это… это был полный абсурд.

Алена обычно не жаловалась на финансы, так что ее реакция говорила сама за себя – ситуация перешла все границы разумного.

– Старая ведьма. Точно специально хочет, чтобы мы все разбежались, – Алена не отрывала взгляда от доски, сжимая кулаки, будто силой мысли могла исправить цифры на бумаге.

Наконец, она вздохнула, отступила и, покачав головой, посмотрела на меня.

– Тебе-то переживать нечего. Не с твоим-то драгоценным хоккеистом.

Я неловко переминалась с ноги на ногу.

– Ты все не так поняла, – поспешно ответила я. – Я бы никогда не заставила его платить за меня.

Она приподняла бровь, словно решила, что я рехнулась.

– Да с чего вдруг? Будь у меня богатый парень, я бы вытянула из него каждую копейку.

Вот потому у тебя его и нет, – мелькнуло у меня в голове. Наверное, они чуют таких, как ты, за километр и драпают без оглядки…

Я поняла, что она ждет ответа, и невнятно буркнула что-то в ответ. Странно, но, кажется, ее это устроило.

– Ну и как ты собираешься платить? – спросила она.

Я вздохнула.

Этот вопрос преследовал меня последние дни. Долг Майклу, а теперь еще и это… я только об этом и думала.

– Не знаю. Я умею только танцевать. Наш график не оставляет времени ни на что другое, – отчаяние, нахлынувшее прошлой ночью, снова сдавило горло.

Алена оглядела коридор, будто проверяя, нет ли рядом посторонних, затем наклонилась ко мне и прошептала:

– Я знаю одно место. Платят хорошо. Сама там подрабатываю, пока меня не переведут в корифейки[15]… да и потом, наверное, останусь. Деньги слишком легкие.

Я уставилась на нее с интересом.

– Какое место?

– Клуб для мужчин, – бросила она вызывающе, словно ожидая, что я тут же начну ее осуждать… или в ужасе сбегу. Видимо, она считала меня слишком правильной.

– Ты… стриптизерша? – нерешительно переспросила я.

Она закатила глаза.

– Я танцую. Почти то же самое, что и здесь, только… меньше одежды. А если вспомнить наши осенние костюмы, там и так почти ничего не было.

Я вспомнила тот костюм. Она была права. На сцене я чувствовала себя голой. Никто из нас не понял, что вообще творилось в голове у Мадам Леклерк.

– Вчера только на чаевых я получила две тысячи, – с гордостью сказала Алена, игриво приподняв бровь.

У меня челюсть чуть не упала на пол.

– Ты… не шутишь?

Она самодовольно кивнула.

– Могу тебя устроить, если хочешь. Ты им понравишься. У тебя такой… невинный вид.

Я уже об этом думала и даже говорила Кэмдену. Легкие деньги. Быстро закрыть долг перед Майклом.

Но не могла.

Не хотела превращаться в клише. Если бы и решилась на стриптиз, то только в крайнем случае – когда не было бы крыши над головой. Но не сейчас.

Там, откуда я родом, у девушек три дороги: алкоголь, беременность или шест.

Ничего другого.

Мама прошла первые две.

Я не собиралась проверять третью.

Да и слишком много крови попортил Майкл с его фотографиями и видео, чтобы теперь просто так выставить себя напоказ перед толпой мужиков.

– Там есть другие варианты? – спросила я. Может, звучало глупо, но я всегда обходила такие места стороной, не желая сдаваться. Хотя логично, что там могли быть и нормальные должности, подходящие под мой график.

И которые не разочаровали бы Кэмдена.

– Официантки, – пожала плечами Алена, словно это было что-то нестоящее.

– Можешь устроить мне собеседование?

– Да, – ответила она, пристально глядя на меня. – Но ты точно не хочешь попробовать танцы? Там платят в разы больше.

Я кивнула.

– Пусть этим занимаются профи.

Она усмехнулась и встряхнула волосами – наверняка отработанный жест со сцены.

– А я себя к ним и отношу.

Я нервно рассмеялась, поправляя растрепавшиеся волосы.

– Когда можно пройти собеседование? – спросила я, уже представляя, как начну зарабатывать… и наконец избавлюсь от всех неприятностей.

– Встретимся после занятия. У меня сегодня как раз смена.

– Хорошо, – неуверенно ответила я.

Она подмигнула и ушла.

Кэмден

Телефон, который лежал в кармане, оповестил о новом сообщении, пока я страховал Ари на жиме лежа.

Я тут же отпустил штангу – вдруг это Анастасия.

– Черт! – взревел Ари, когда гриф придавил ему грудь.

– Ой, – беспечно бросил я, но на секунду оставил его, чтобы проверить сообщение.

Анастасия:

У меня сегодня собеседование после занятий, так что не надо заезжать.

Я нахмурился, ожидая большего – объяснений, деталей.

– Эй, помощь не помешала бы, – прохрипел Ари.

Я раздраженно глянул на него – штанга все еще лежала на груди.

Пришлось вмешаться.

Быстро поднял гриф и поставил на стойку.

– Ты что, Герой, решил меня добить? Чтобы более красивый и талантливый защитник освободил тебе место? – Ари потирал грудь с преувеличенной обидой.

Я закатил глаза, когда телефон снова запищал.

Но это был спам – реклама крема от эректильной дисфункции.

Я моргнул. Неужели такое вообще работает?

– Ого, дедуля, тебе есть что нам рассказать? – Логан ехидно заглянул мне через плечо.

Я насупился.

– Это ты меня подписал на эту хрень?

Он бесстыже ухмыльнулся и развел руками.

– Думал, оценишь. Все-таки годы идут.

– Ненавижу тебя, – прошипел я. – У меня все отлично, не переживай.

– «Отлично»? – Ари цокнул языком. – Сомневаюсь, что этого хватит. Особенно если хочешь удержать свою балерину.

Я схватил блины и нарочно выронил их из рук.

Он едва успел подхватить.

– Дэниелс, он меня прикончить хочет. Помоги.

Линкольн же сделал вид, что не слышит, и продолжил качаться, сосредоточенно делая выпады с весом.

Я набрал сообщение Анастасии.

Я:

Где это? Могу подбросить.

Отметим, когда устроишься:)

Три точки мигали целую минуту, прежде чем пришел ответ.

Анастасия:

Меня подвезут. Но спасибо. Целую.

Ну да… совсем не подозрительно.

Я глянул на часы. Через час у нее заканчиваются занятия.

– Ты меня страховать собираешься или так и будешь стоять, наслаждаясь своей бесполезностью? – язвительно бросил Ари.

– Хочешь, чтобы я штангу тебе на голову снова сбросил? – рассеянно ответил я, размышляя, куда это Анастасия собралась без меня.

– Только лицо не задень. А то вечно ныть будет, – вставил Дисней, начав прыгать на скакалке.

– И ниже пояса, – добавил Линкольн, наконец встряв в разговор. – Это вообще пипец, как неприятно.

Ари слегка побледнел.

– Давай меняться, Герой. На всякий.

Я фыркнул, но поменялся с ним местами – теперь я мог качать железо и спокойно думать об Анастасии.

Следующий час тянулся невыносимо долго. Так и хотел сорваться и поехать к балетной студии, но в итоге я просто включил трекер, чтобы проследить, куда она направится.

– Увидимся позже, – наконец сказал я, даже не вслушиваясь в ответы парней.

Она уже была в пути.

Анастасия пошла на собеседование в стрип-клуб.

Я знал эту чертову дыру. Ник и Мэтти, пацаны из нашей команды, туда заглядывали как минимум раз в неделю.

Черт подери.

Мне не хотелось, чтобы моя девушка даже приближалась к этому месту. Все эти мужики, которые будут на нее пялиться? Сама мысль о том, что они увидят ее в обычной одежде, вызывала у меня ярость… а уж если она разденется – я с ума сойду.

О чем она вообще думала?

Я ПОВЕРИТЬ НЕ МОГ, ЧТО ЭТО НЕ ШУТКА.

Ладно… что теперь делать.

Оставаться снаружи и ждать – чем я, собственно, уже и занимался.

Я знал, что внутри серьезная охрана. Мэтти как-то рассказывал, как его выкинули после того, как он перебрал. Так что вломиться и вытащить ее силой не вариант.

Я набрал номер клуба – может, получится выяснить детали… или припугнуть их, чтобы не брали ее на работу, иначе будет плохо.

– Dolly Pockets, – ответила женщина. Ее хриплый голос звучал так, будто она выкуривала по пятнадцать пачек в день последние сорок лет.

– Да, здравствуйте. Можно поговорить с менеджером? – спросил я, стараясь звучать спокойно и даже слегка обаятельно.

Женщина фыркнула прямо в трубку.

– Думаешь, у нас впервые звонят ревнивые парни? Отвали, мудила, – прохрипела она и бросила трубку.

Я сжал кулаки. Справедливо. Но я не был одним из так называемых «парней». Я – будущий муж Анастасии.

И дело не только в ревности. Я бы прикончил любого, кто увидел бы ее танцующей у шеста. Двойное убийство – если кто-то увидит ее грудь.

Черт.

Я нервно расхаживал у входа в клуб.

Ждал.

И продолжал ждать.

Неужели ее уже взяли? Сейчас только семь вечера, блин. На парковке штук десять машин – неужели им так срочно понадобились танцовщицы?

Я достал телефон и быстро написал в чат. Ребята скажут, если я перегну палку.

Я:

Если человек хочет устроить большой пожар, как ему это сделать?

Ари:

Ты в порядке?

Линк:

Да, ты как-то странно выражаешься.

Я:

Я нормально выражаюсь.

Уолкер:

Звучит так, будто ты собрался что-то поджечь.

Я:

Чего?

Линк:

Он явно хочет что-то спалить.

Ари:

Вопрос – что именно?

Ари:

О, смотрите-ка, мы с Золотым мальчиком заканчиваем предложения друг за друга, прямо как лучшие друзья.

Уолкер:

Я всегда заканчиваю предложения.

Ари:

Наш маленький диснеевский подлиза.

Я:

Это самая полезная группа, в которой я когда-либо состоял.

ДА, ЭТО САРКАЗМ.

Уолкер:

Ты буквально спросил, знаем ли мы что-то о поджогах.

Мы не поняли, что тебе нужен серьезный ответ.

Ари:

Ооо, Дисней, теперь ты говоришь от имени всей группы королевским «мы».

Линк:

Очень умно, Ланкастер.

Ари:

Я знаю.

Я:

Я просто подумал, что «круг доверия» разбирается в поджогах.

Ари:

Какой еще «круг доверия»?

Уолкер:

Да, ты сейчас говоришь не в стиле «круга доверия».

Я фыркнул, и в этот момент зазвонил телефон.

Линкольн.

– Алло? – сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя Линкольн всегда меня напрягал.

– Что ты собрался поджечь?

– Ничего. Это был просто исследовательский вопрос – безобидный. Люди же спрашивают друзей о таких вещах.

В трубке повисла долгая, преувеличенная пауза. Будь это переписка, там точно стояло бы «…».

– Если бы я собирался поджечь здание…

– Гипотетически… – вставил я.

Он хмыкнул.

– Если бы мне, чисто теоретически, понадобилось поджечь здание, я бы выбрал места, на которые огонь перекинется моментально. Входы и выходы – там отличная тяга. Или склад, если там хранится что-то легковоспламеняющееся. Сперва проверил бы, отключены ли камеры. Надел бы маску, поджег изнутри, а не снаружи. Это так, гипотетически. Но вообще, лучше нанять человека и купить одноразовый телефон – чтобы ничто не вело ко мне.

Я медленно моргнул, хотя он этого не видел.

Потому что, если рассуждать гипотетически… нанять кого-то – гораздо разумнее, чем лезть в это самому.

Но еще я подумал, что он слишком уж детально все обдумал. И это… настораживало.

– Тебе… гипотетически нужна помощь? – Линкольн произнес это так небрежно, будто этот Золотой бог и правда рассуждал абстрактно.

Я не успел ответить – на телефон пришло сообщение с номером.

– Позвони по этому номеру… с левого телефона. Скажешь, что тебе нужно – и вопрос решен.

Линкольн положил трубку.

Что ж… звучало как одобрение. Но это не решало главного – как вытащить ее оттуда сегодня же.

Я уже собирался врываться внутрь, когда она вышла через боковую дверь, скрестив руки на груди – в защитном жесте.

Она точно получила работу. Будь я владельцем клуба, я бы построил все шоу вокруг нее, даже не видя, как она двигается.

А если бы увидел…

Тот, кто ее нанимал, наверняка уже представлял, как доллары сыплются с нее дождем.

Она сделала несколько шагов, замерла, медленно обернулась – и заметила меня.

Попалась.

Анастасия

Кэмден.

Он стоял здесь.

Но, честно говоря, я даже не удивилась.

Наши глаза встретились.

Он выглядел как темный бог – глаза горели, а сам он опирался на черный мотоцикл, спрятанный в тени здания. Я даже не знала, что у него есть мотоцикл.

– Анастасия, – произнес он ровно, но в этом спокойствии чувствовалась буря. Как последний вздох перед выстрелом, перед началом гонки. – Подойди.

Меня начало лихорадить, захотелось крикнуть, что все не так, как он думает!

Но слова застряли в горле. Во рту пересохло, будто его набили ватой.

Его молчание пугало сильнее крика. Едва я приблизилась, он натянул мне на голову черный матовый шлем и защелкнул замок.

Через мгновение я уже сидела на мотоцикле.

– Держись, – хрипло бросил он, устраиваясь впереди и притягивая мои руки к своему животу. Кэмден резко дал газу, и мы рванули по ночным улицам города.

Для езды на мотоцикле было чертовски холодно. Не так, как на прошлой неделе, но ледяной ветер все равно хлестал по лицу, пока мы неслись по улицам.

Поездка казалась вечностью, и с каждым километром напряжение только нарастало. Я дрожала: уже не от холода, а от предчувствия.

Наконец мы заехали в здание. Кэмден по-прежнему молчал – он снял меня с мотоцикла и направился к лифту, ведя меня за собой.

– Кэмден… – попыталась заговорить я, как только двери лифта закрылись.

– Советую пока помолчать, маленькая танцовщица, – прошептал он бархатным тоном, который я уже научилась распознавать как самый опасный.

– Я просто хотела объяснить, что это не…

Не успела я договорить, как он прижал меня к зеркальной стене лифта. Щека вжалась в холодное стекло. Кэмден приблизился, его губы коснулись моего уха – так он всегда поступал, когда требовал моего внимания.

– Ты поехала в опасное место. Скрыла это от меня. Поставила себя в такое положение, где другие мужчины могут решить, что имеют на тебя право. У тебя, Анастасия, серьезные проблемы.

– Прости… – вырвалось у меня, когда двери лифта распахнулись на уровне пентхауса.

– Сегодня просто «прости» не сработает.

Он резко потянул меня за руку в темную гостиную, затем отпустил и опустился в кресло.

– Ты хотела танцевать сегодня, маленькая танцовщица. Так танцуй, – он нажал что-то в телефоне, и через секунду из динамиков полился Guilty as Sin.

Я замерла в нерешительности – я ведь и не собиралась там танцевать.

– Сейчас, – прорычал он, и я вздрогнула от его тона.

Ладно, сыграем. Я действительно виновата. Если ему нужен танец – он его получит.

Я закрыла глаза, позволила ритму подхватить меня, вести за собой. Потом открыла их и встретила взгляд Кэмдена – горящий, неотрывный. В его глазах читался огонь, он следил за каждым моим движением.

Я шагнула вперед, покачала бедрами в такт, провела руками вдоль тела. Его губы слегка приоткрылись, челюсть напряглась.

Медленно повернулась, выгнула спину, позволила волосам соскользнуть на плечо. Каждый шаг, каждый взмах бедер был выверенным, продуманным – только для него. Его взгляд прожигал кожу, был пропитан вожделением и восхищением. Возможность быть в центре его внимания опьяняла.

– Анастасия, – прошептал он, голос низкий, хриплый, едва различимый сквозь музыку.

Я ответила не словами, а движением. Резко развернулась, пульс музыки разжег огонь в крови, тело двигалось плавно и чувственно. Я видела, как его пальцы впились в подлокотники, костяшки побелели. Он пытался сдержаться, но борьба читалась в каждом его вздохе.

На кульминации песни я опустилась на колени и поползла к нему, не отрывая взгляда. У него перехватило дыхание, все тело напряглось, он наклонился вперед, больше не в силах сидеть спокойно. Я дотянулась до него, ладони скользнули вверх по ногам – я ощущала жар кожи даже сквозь джинсы.

Он резко выдохнул, взгляд потемнел от желания.

– Анастасия, – сдавленно произнес он.

Я медленно поднялась, прижалась спиной к его груди. Его руки инстинктивно легли на мои бедра, прикосновение вызвало мурашки. Я откинулась назад, ощущая рельеф его тела.

Музыка замедлила ритм. Я развернулась к нему, устроившись у него на коленях. Его взгляд, полный желания и обожания, притягивал как магнит. Наши сердца стучали в такт – часто, неровно, яростно. Я наклонилась ближе, губы скользнули по его уху.

– Ну как, папочка, понравилось? – прошептала я, и горячее дыхание обожгло его кожу.

Он замер на мгновение, потом его губы нашли мои. Наконец-то он даст мне то, чего я так ждала… чего так безумно хотела.

А уже через секунду я лежала поперек его колен.

Резкий шлепок.

– Что ты должна сказать, малышка? – прорычал он, убирая ладонь с моего покрасневшего бедра.

– Что? – прохрипела я, растерянная и возбужденная.

Еще шлепок.

– Ты знаешь слова.

И снова шлепок.

Я заморгала, пытаясь собраться с мыслями. Ах, да, конечно, я знала.

– Непослушных девочек наказывают! – выпалила я, едва сообразив.

– Умница.

В следующий миг он легко поднял меня, будто тряпичную куклу, и поставил на ноги.

– Раз уж ты размялась, перейдем ко второй части вечера, – прозвучал его хриплый голос. – Где ты снимаешь с себя все.

Не успела я понять, что происходит, как легинсы и блузка уже полетели на пол. Я осталась в одном белье. Кэмден дернул за резинку трусиков, и я вздрогнула от резкой щемящей боли.

– Мысль, что кто-то другой может это увидеть, сводит меня с ума, – прошипел он. – Ты принадлежишь только мне.

Он резко притянул меня к себе, и я безвольно подчинилась, будто потеряла власть над собственным телом. Он прижал меня ближе, вдыхая мой запах, словно хотел проникнуть в самую глубь меня. Его дыхание, его язык – все это заставило мое тело загореться желанием.

– Моя, – прорычал он, поднимаясь выше, к пупку, животу, пока не добрался до груди.

Дыхание сперло, грудь вздымалась под его губами.

Щелчок.

Лифчик расстегнулся, освобождая грудь. Он провел по ней рукой, кусал, лизал, доводил до исступления.

– Я предупреждал, Анастасия, – он слегка царапнул кожу зубами, заставив меня вскрикнуть. – Говорил, кому ты принадлежишь. Но ты, кажется, так и не поняла. Я. Ничем. Не делюсь.

– Я не… – слабо попыталась возразить я, но его пальцы уже совершали страстные движения. Тело выгнулось – все чувства разом усилились.

– Ты закричишь, получишь удовольствие… может, даже потеряешь сознание. И тогда, возможно, моя непослушная девочка наконец поймет, кто здесь хозяин.

– Ммм… – прошептала я, чувствуя, как мое тело распаляется от его прикосновений.

Он резко вынул их.

– На колени, – бросил он жестко.

– Что?

– Я на взводе, не хочу сделать тебе больно. Сначала ты поможешь мне сбросить напряжение, а уж потом мы продолжим.

Он толкнул меня на пол. Я подняла глаза, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то теплое – та самая любовь, что всегда обволакивала меня.

Но уже в следующее мгновение он снова был холоден и непреклонен.

Его движения окутали страсть и желание, от которых у меня пробежали по коже мурашки. Увидев мою реакцию, Кэмден лишь усмехнулся.

– Ты же хочешь меня, моя непослушная девочка? Тебя заводит мысль, что я могу принадлежать тебе.

Я простонала в ответ, но он покачал головой, самодовольная усмешка тронула его губы.

– Но в этот раз это не для тебя. Только для меня.

От его резких движений голова шла кругом. Глаза наполнились слезами, а его движения стали еще жестче. Я тихо стонала, а он в этот момент достиг разрядки.

Он тяжело дышал, а его тело оставалось твердым, будто всего этого и не было.

– Ты все еще возбужден, – выдохнула я, вытирая лицо.

– В последнее время я всегда возбужден, – прорычал он раздраженно. – Могу быть с тобой каждую секунду, и этого все равно будет мало.

Его слова согрели изнутри, но прежде чем я успела их осмыслить, он перевернул меня, поставил на четвереньки.

– Подними, – рыкнул он, шлепнув по бедру. Через мгновение подложил под колено мягкое одеяло. – Скажешь, если будет больно.

– Да, сэр, – прошептала я.

В то же мгновение он порвал белье, холодный воздух коснулся обнаженной кожи, а затем боль начала мешаться с удовольствием.

Я вскрикнула от неожиданности, опустилась на пол, выгнув спину, пока он продолжал свои движения с яростью, сводящей с ума.

Шлепок!

От его прикосновений я мгновенно достигла пика, крик сорвался с губ.

– Первый, – прорычал он.

Я зажмурилась, не понимая, о чем он.

Он не останавливался. Его тело будто обладало нечеловеческой выносливостью – его движения и пальцы были точными, выжимая из меня все удовольствие.

Кэмден шлепал меня беспорядочно, без ритма, каждый раз заставая врасплох.

А я тонула в наслаждении. Снова и снова, пока не перестала считать, пока время не потеряло смысл.

Я растворилась в океане ощущений – только удовольствие, только боль, добавляющая остроты. Мир вокруг расплылся, крики превратились в хриплые всхлипы, когда голос окончательно сел.

Но он не останавливался. Менял позы, использовал меня снова и снова. Пока перед глазами не начало плыть, а сознание не погрузилось в темноту.

Очнулась я в его руках – он нес меня по коридору, прижимая к груди. Мое тело было мокрым от пота. Голос звучал мягко, успокаивающе, когда он укладывал меня в постель. Сознание снова уплыло, вернувшись лишь от прикосновения теплой мочалки к телу.

– Люблю тебя, малышка, – прошептал он…

И я снова провалилась в сон – глубокий, блаженный, без сновидений.

Утро встретило похмельем без алкоголя. Слишком яркий свет, тяжелая голова, ноющее тело.

Но боль была приятной, будто после хорошей тренировки. А в груди поселилось странное умиротворение – словно затянулась трещина, о которой я даже не подозревала.

Перевернувшись, я не удивилась, увидев Кэмдена одетым. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня.

– У меня ощущение, что ты стал моим сталкером, – прохрипела я.

Он усмехнулся без тени раскаяния.

– Уверен, так и есть.

Я разглядывала его, все так же потрясенная, как в первый раз. Этот невероятный мужчина выбрал меня. Время, казалось, не притупляло этого чувства. Он был идеален – воплощение всего, о чем я могла мечтать.

– Как самочувствие? – спросил он, его взгляд скользил по моей коже, будто видел насквозь.

– Чувствую себя разбито, – призналась я. – И будто рыдала часами… но мне хорошо.

– Если я перегнул… – начал он.

Я вцепилась в его рубашку, заставив замолчать.

– Мне понравилось, – сказала я прямо. – Это незабываемо… Я хочу… хочу еще.

Его глаза вспыхнули.

– Не сомневаюсь, твоя внутренняя непослушная девочка скоро даст о себе знать.

Я сморщила нос, а он фыркнул.

– Держу пари, ты уже придумываешь, как свести меня с ума в следующий раз.

Напоминание вернуло серьезность.

– Я не устраивалась туда танцовщицей, – выдохнула я наконец. – Только официанткой. График удобный, зарплата высокая.

Я сама не хотела в это верить. Мне ужасно не хотелось там работать. Весь клуб пропитан дымом и пошлостью, а менеджер во время собеседования не сводил с меня похотливого взгляда. Вряд ли я выдержу хотя бы и неделю.

– Я не переживу, если ты будешь там работать в любом качестве, – голос Кэмдена стал жестким, в глазах мелькнула вчерашняя ярость. – Сойду с ума. Буду дежурить у дверей, выкалывать глаза каждому, кто посмотрит в твою сторону. Ты представляешь, что со мной будет, если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, как это принято в таких местах?

Он резко встряхнул головой.

– Я убью их всех.

Я фыркнула, ожидая, что это шутка, но он не смеялся.

Помолчав, он напряг подбородок, взгляд стал напряженным.

– Объясни, почему для тебя так важна эта чертова работа? Почему не позволяешь мне заботиться о тебе? Ты и так не отдыхаешь. Слишком много работаешь. Ты не ленивая, и у тебя нет желания нажиться за чужой счет. Ни капли!

Он откинул прядь волос с моего лица.

– Скажи, почему не принимаешь мою помощь? Почему отвергаешь заботу, которую я так хочу тебе дать?

Я опустила глаза и провела пальцами по прохладной простыне. Говорить об этом было больно. Я никогда не делилась этим ни с кем.

– Сколько себя помню… – начала я, подбирая слова, – мужчины в моей жизни вели незримый счет. Каждое действие – для меня, для мамы – записывалось в их воображаемую счетную книгу. Самое раннее: отец кричит на мать, что она «должна» ему за его труд. Будто воспитать меня – уже недостаточно.

Ладонь вжалась в ткань, я сделала глубокий вдох.

– Потом она ушла. Бросила меня. И тогда «должна» стала я.

Я подняла глаза – вместо жалости увидела терпение… и понимание, будто все встало на свои места.

– Это не закончилось. После… после отца… появились Карверы. Они постоянно напоминали, как помогли мне. Что я обязана им за крышу над головой. За оплату танцев, когда потеряла стипендию. Майкл особенно любил перечислять мои «долги».

Грудь сжало, я судорожно вдохнула.

– Всю жизнь мне твердили, что я обуза. Что любая помощь – сделка. Я… не хочу такого между нами. Не хочу, чтобы ты сомневался в моих чувствах. Особенно если учитывать, какая между нами разница.

Особенно потому что я до сих пор не могу рассказать тебе все, – пронеслось у меня в голове.

Я уткнулась в простыню, не в силах смотреть на него.

– Я умру, если ты когда-нибудь скажешь, что я «должна» тебе за твою любовь, – выдохнула я.

Пальцы Кэмдена коснулись моего лица, мягко приподняв подбородок.

– Ты не поверишь, если я просто пообещаю, что такого не будет. Поэтому вот что: я поклянусь говорить тебе, если когда-нибудь почувствую что-то подобное. Устроит, малышка? Доверишься мне хотя бы в этом?

Я смотрела на него, вспоминая последние недели. Его слова, его поступки.

И вдруг меня осенило. Я твердила себе, что не доверяю ему – но это была ложь.

Я доверяла ему. Больше, чем кому-либо. Его забота с самого начала. Его терпение, пока я не полюбила в ответ. Его помощь без условий.

Его любовь, в которой я никогда не сомневалась.

– Хорошо, – прошептала я. Он замер.

– Что «хорошо»?

– Я верю тебе. Я… доверяю.

Он закрыл глаза, выдохнул – и притянул меня к себе.

– Разрешишь заботиться о тебе? Помогать воплощать твои мечты. Поверишь, что я скажу, если что-то пойдет не так?

Я вдохнула глубже – это был решающий шаг. Я отдавала ему последний осколок себя. Тот, которым он мог уничтожить меня.

– Да, – наконец ответила я. – Разрешаю.

Кэмден поцеловал меня и уложил рядом.

– Поспи еще, малышка, – прошептал он. Я уткнулась носом в его рубашку, вдыхая знакомый запах. – Остальное я беру на себя…