Жаль, что я не запечатлел выражение лица Анастасии, когда она вышла из подсобки «У Чарли» и увидела меня, сидящего на своем привычном месте.

Она застыла на полпути, ее рот мило приоткрылся.

– Привет, – произнес я ровным тоном.

– Я… – Она на мгновение зажмурилась, затем решительно двинулась в мою сторону, и каждый ее шаг дышал яростью. – Я не буду объяснять, почему сегодня вышла на работу. Благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, но я ничего тебе не должна.

Голос ее дрогнул на последних словах, но подбородок был гордо поднят – словно она собиралась бросить мне вызов, если начну спорить.

– Верно. Ты мне ничего не должна, – согласился я.

Ее глаза сверкнули, она несколько раз моргнула, вглядываясь в мое лицо, словно пыталась понять, насколько я искренен.

– Ты ведь сам в это не веришь, – прошептала она.

Я еще только узнавал Анастасию, но уже понимал – вот такие разговоры были минным полем. Надо обходить их стороной.

– Абсолютно серьезен. Все, что я делаю, – лишь потому, что хочу помочь. Я восхищаюсь тобой. Тем, чего ты добилась сама.

Я одержим тобой. Я… люблю тебя.

Слова вертелись на языке, но сейчас произносить их было явно рано.

– Просто считаю, – продолжил я, – что вполне нормально, если ты позволишь кому-то другому ненадолго взять твои заботы на себя. Я хочу дать тебе возможность отдохнуть после всех этих лет тяжелой работы.

Не успел я договорить, как женщина за соседним столиком опрокинула бокал, и напиток растекся по столу и полу. Она с отвращением глянула на лужу, затем резко махнула в сторону Анастасии.

– Уберите это, – отрезала она. – Немедленно.

Анастасия бросила на меня тоскливый взгляд и поспешила к столику, принявшись вытирать пролитое. Потом она присела и стала стирать липкую лужу с пола.

Я не мог на это смотреть. Видеть ее на коленях было просто невыносимо. Единственное место, где я хотел бы ее видеть на коленях, – дома, передо мной.

Неприлично, Кэмден.

Хотя, если честно, то, что я устроил в ее комнате сегодня утром, – тоже далеко от приличия. И извиняться за это я не собирался.

Анастасия больше не могла здесь работать.

Это был, черт возьми, факт. Она убивала себя, танцуя целыми днями, убираясь в студии… а потом приходила сюда, чтобы драить столы. И получала за это гроши.

Неприемлемо.

Моя девочка не должна так надрываться.

Она попыталась встать, но нога подкосилась, и колено с глухим стуком ударилось о плитку. Меня чуть не вывернуло при мысли о том, как ей больно. Я тут же поднялся, чтобы помочь, но она резко подняла руку – будто знала, что я приближаюсь, хоть я и подошел со спины. Упрямо поднявшись с пола, она, прихрамывая, направилась в подсобку с мокрой тряпкой, ни разу не взглянув на меня.

Сама Анастасия никогда не согласится уволиться.

К сожалению, мне придется сделать это за нее.

Если я хочу заботиться о ней так, как она заслуживает, если хочу сделать ее жизнь лучше – придется пойти на жертвы.

Бэтмен ведь такой же супергерой, как и Супермен, верно?

Даже если иногда он ведет себя как плохой парень…

Черт.

Я уже начал мыслить категориями вселенной DC. Ари Ланкастер – просто сволочь. Он так часто называл меня «Героем», что я сам, кажется, стал так себя называть.

Анастасия все еще не вернулась. Я достал телефон, чтобы убить время. Уходить без нее я не собирался.

Я:

Ланкастер, я тебя ненавижу.

Ари:

Сколько драмы! Это из-за моего финта на тренировке?

Ты же позавидовал, признайся.

Ари:

Или из-за моего достоинства.

Ари:

Да, точно, из-за достоинства.

Ари:

Все в порядке, Герой.

Не каждый может быть таким, как я.

Я:

Все, точка!

С этого дня никто не может называть меня «Героем».

Линк:

Ого, а он еще и правила устанавливает.

Уолкер:

А ты знаешь, каково мне было, когда я называл себя в третьем лице «Диснеем»?

Ари:

Это было стремновато, Дис.

Линк:

Да, немного.

Логан:

Уолкер только что всхлипнул и выбежал из комнаты.

Уолкер:

Мы сейчас даже не рядом, мать твою!

Уолкер Дэвис удалил Логана Йорка из чата.

Ари:

Чувствительный какой подлиза.

Я:

Итак, мы поняли друг друга?

Зовите меня Кэмден или Джеймс.

Ари:

Или Герой.

Линк:

Да, пожалуй, я буду звать тебя Героем.

Так легче выговаривать.

Уолкер:

Я тоже.

Ари:

Вот это неожиданность.

Я:

Пошли вы все!

Анастасия, прихрамывая, вышла из кухни с мусорным ведром. Ни разу не посмотрела в мою сторону – специально, я это почувствовал.

Я постучал пальцами по столу, повертел в руках вилку и с какой-то тупой внутренней тревогой стал наблюдать за ее движениями.

Она вытирала стол через два от меня и вдруг застыла. Глаза уставились в окно, как будто она кого-то узнала. Лицо стало белым как мел.

Что за черт?

Сердце екнуло. Я резко поднялся, подошел ближе и тоже выглянул на улицу. Хотел понять, кто ее так напугал.

На тротуаре стоял парень. Высокий, худощавый, с прилизанными темными волосами. Он смотрел прямо на Анастасию. Без стеснения, в упор.

Я его раньше не видел, но сразу понял – мне он не нравится.

Он смотрел на нее, будто она принадлежала ему.

А так на нее мог смотреть только я.

Но дело было не только во взгляде. В нем самом что-то было не так. Что-то жуткое.

Я сразу весь собрался, напрягся – тело само перешло в режим защиты.

Пошел к Анастасии, стараясь не показывать степень своего раздражения.

– Эй, – тихо сказал я, коснувшись ее руки. – Все в порядке?

Она вздрогнула, потом быстро кивнула, отвела взгляд от окна.

– Да, все нормально, – пробормотала. Голос дрожал. – Просто… показалось, что увидела знакомого.

Я обернулся. Этот тип все еще стоял и все еще пялился. От этого взгляда по спине побежали мурашки.

Она врет. Прекрасно знает, кто он. И до смерти его боится.

– Кто это, черт возьми? – прорычал я. Она посмотрела на меня – в глазах был страх. Но не за себя. За меня.

– Кое-кто из прошлого, – прошептала.

– Тебе неприятно, что он так на тебя смотрит? – спросил я спокойно. Очень старался держать голос ровным.

Не то чтобы ее ответ что-то мог поменять – такого отношения к ней я не допущу в любом случае. Но спросить нужно было.

Она долго моргала, будто пыталась прийти в себя. Никогда еще не видел ее такой надломленной, с пустым взглядом.

Я выскочил из ресторана и побежал, едва оказался на улице.

Но тот тут же собрался уходить. Раствориться в толпе. Я рванул за ним, но не успел.

Пробежался по тротуару туда-сюда, вдруг он вернулся? Может, обошел и снова стоит у входа? Я бросился назад.

Никого.

Вернулся в «У Чарли», только перешагнул порог – Анастасия уже ждала. Лицо бледное, вымотанное.

– Попросила отпустить меня пораньше. Мне плохо, – сказала тихо. – Ты отвезешь меня домой?

– Конечно, детка. Идем, – сразу ответил я. А внутри вспыхнула радость: она назвала мой пентхаус домом. Сама, даже не заметила.

На улице был прохладный вечер, она прижалась ко мне и задрожала.

Я довел ее до машины, помог сесть, пристегнул ремень, потом наклонился и легко коснулся ее губ.

– Я бы очень хотел с тобой поговорить. О нем, – сказал тихо, серьезно.

Она вздохнула, глаза потемнели от боли. Кивнула.

И от этого мне захотелось врезать тому уроду еще сильнее.

– Только не сегодня, – прошептала.

– Не сегодня, – согласился я. Захлопнул дверь, сел за руль и повез ее домой.

В квартире Анастасия все время молчала. Я приготовил ей кесадилью с курицей – она почти не притронулась к ней. Потом сказала, что пойдет спать.

Когда она повернулась, я взял ее за руку и притянул обратно к себе.

– Ты моя, Анастасия, – сказал я и увидел, как ее лицо залилось румянцем. – Я исполню любые твои желания.

Глаза у нее снова заблестели, она быстро смахнула слезы и слабо улыбнулась.

– Посмотрим, – пробормотала, выскользнула из моих рук и ушла по коридору.

Я смотрел ей вслед и думал только об одном: как бы мне пойти за ней.

Хотелось прижать, обнять, заняться с ней любовью – показать телу то, во что ум пока не может поверить.

Понял одно: нужно прибавить обороты. И спасти ее от нее самой.

Папочка разберется. Папочка позаботится о своей малышке.