Я стоял на кухне, завтрак уже стоял на столе. Только тогда я впервые с момента… той истории с собаками посмотрел в телефон. В ожидании, когда Анастасия выйдет из своей комнаты, я не мог сдержать улыбки – с каждым прочитанным сообщением становилось только смешнее.

Логан:

СОС. СОС. Джеральдин только что достала повязку на глаза. Высылайте подмогу.

Линк:

Просто подыграй. Вероятно, скоро снимет зубы – и все будет в порядке.

Ари:

Это ты сейчас про мою лучшую подругу пишешь, Линкольн Дэниелс.

Линк:

Блэйк знает, что ты подцепил старушку?

Ари:

Уверен, она не против.

Уолкер:

Почему у меня ощущение, что я все самое интересное пропускаю?

Ари:

Лучше сосредоточься на правильной технике дыхания, Дисней.

Хе. Хе. Ху. Ху.

Логан:

ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПАНИКУЕТЕ?

Она только что налила мне этот фиолетовый коктейль.

Не уверен, что это вообще можно пить. Скорее всего, это просто водка с красителем.

Линк:

Ну он блестит… значит, все не так уж плохо.

Логан:

Я это запомню. В следующий раз, когда вам понадобится помощь…

Ари:

Вот только тебе, Новичок, помощь вряд ли нужна.

Кажется, Джеральдин – воплощение той самой вечеринки, с которой не хочется уходить.

Линк:

…

Следующее сообщение пришло примерно в то время, когда Линкольн и Ари пытались поймать собак.

Ари:

Кэмден, мать твою, Джеймс!

Фифи только что меня цапнула! За ногу!

Еще пару сантиметров – и я лишился бы достоинства!

Линк:

Вообще-то, его зовут Пушистик.

Может, поэтому он тебя и укусил.

Ари:

Ладно, Пушистик снова сбежал.

Ты что, что-то в то мясо подмешал?

Он носится с демонической скоростью.

Я уже вспотел, Джеймс.

А на улице, мать его, минус один.

Ари:

ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ?!

Линк:

?

Ари:

Я лежу на Седьмой улице.

Это конец. Вам придется идти дальше без меня.

Линк:

Это же в двух километрах отсюда.

Как ты, черт возьми, там оказался?

Ари:

…

Линк:

…

Линк:

Ты хоть Пушистика поймал?

Ари:

Если ты спрашиваешь, смотрит ли он на меня сейчас как на еду – то да, поймал.

Ари:

Кэмден Джеймс, если ты это читаешь, знай: ты виноват в моей смерти. Надеюсь, ты доволен.

Ари:

И еще… передай Джеральдин, что я с ней прощаюсь.

Линк:

А Блэйк?

Ари:

Ей сообщат.

Линк:

?

Ари:

Говорят, вдовы иногда влюбляются в первого мужчину, который их утешит. Так что организуй вокруг нее метровый кордон – чтобы ни один мужик не пролез.

Линк:

Надолго?

Ари:

Навсегда, очевидно! Думаешь, я позволю Блэйк забыть меня? Вернусь призраком и скрашу ее одиночество.

Линк:

…

Ари:

Ты уже близко? Черт, Золотой мальчик, Фифи только что прикусила мой большой палец на ноге.

Линк:

Пушистик. Его зовут Пушистик.

Но как он, черт возьми, добрался до твоей ноги?

Ари:

Долгая история.

Линк:

…

Линк:

Уже почти на месте.

Черт побери. Я не смеялся так давно. Глянул в коридор – Анастасия еще не вышла. Убедившись, что ее нет, снова уткнулся в телефон.

Была еще одна порция сообщений – около трех ночи.

Ари:

Герой, где бы ты ни был, собак доставили.

Груз, так сказать, в сохранности… а, и Логана мы спасли.

Логан:

Завали лицо, Ланкастер.

Уолкер:

Сейчас три ночи. Почему вообще кто-то пишет?

Логан:

Не смей.

Линк:

То есть не рассказывать, где мы тебя нашли?

Логан:

…

Хм. Новичок уже здорово освоил это «…». Похоже, мне пора подучить эту тему.

Уолкер:

Я слушаю.

Ари:

Ну конечно, ты слушаешь. Линкольн говорит.

Чем еще ты мог бы заниматься?

Уолкер:

Спать, например?

Ари:

Я рассмеялся. Забавная шутка, Дисней.

Линк:

Логан позировал.

После этого в чате появилось фото – Логан, стоящий у статуй Гарольда в обтягивающих шортах, демонстрирующий бицепсы. Видимо, снимок сделали до того, как он заметил камеру.

Я просто умирал со смеху.

Логан:

Вы теперь обязаны мне до конца своих гребаных жизней.

Без срока давности. До бесконечности.

Ари:

Тебе хотя бы тебе не отгрыз достоинство огромный пудель.

Логан:

Его чуть не попробовал кое-кто куда, куда хуже, Ланкастер.

Уолкер:

…

Ари:

…

Линк:

…

Я отправил многоточие в знак солидарности, думая, что лучшая реакция из возможных.

Телефон чуть не выскользнул из рук, когда дверь распахнулась. Я машинально глянул на стол – все ли готово?

Шесть тридцать утра.

Три с половиной часа сна – не идеально, но я проснулся в пять, предчувствуя, что она попытается сбежать. Не мог позволить этому случиться.

– Доброе утро, – произнес я, глядя, как она тихо крадется к выходу, сжимая в ладони крошечную сумку.

Она вздрогнула, замерла и медленно обернулась. В глазах немое изумление.

– Д-доброе утро, – пролепетала она почти шепотом.

Несмотря на бессонную ночь, Анастасия выглядела лучше, чем вчера. Интересно, спала ли она вообще в том приюте.

– Я приготовил завтрак, – сказал я, специально игнорируя ее попытку улизнуть без лишних слов.

Я знал ее. Давление ситуации ощущалось буквально в воздухе. Никогда прежде у нее не было никого, кто бы заботился о ней. Она просто не понимала, как на это реагировать.

Ничего. Пройдет время – и все это станет для нее таким же естественным, как дышать или пить.

– О… ладно, – пробормотала она растерянно, направилась к кухне и замерла на пороге.

Я попытался взглянуть на происходящее ее глазами. Я вырос в достатке благодаря отчиму-адвокату. Именно его деньги и стабильность когда-то заставили мою мать вернуться к нему.

Это… было слишком. Особенно для одного человека.

Но теперь здесь жил не только я. Анастасия заслуживала лучшего.

– Ты… это все ты приготовил? – прошептала она, глядя на еду.

Я перестарался. Признаю. Но ведь я не знал, что ей нравится. Поэтому сделал и панкейки, и вафли, и французские тосты. Груда бекона и сосисок возвышалась на одной тарелке, а миссис Бентли, домработница Линкольна, прислала свои знаменитые буррито. Мы все их так обожали, что доставка буррито уже давно стала ее основной обязанностью.

Можно было ограничиться ими, но меня просто разрывало от желания позаботиться о ней.

И тут – вспышка. Воспоминание. Громкое, удушающее.

– Где, мать твою, ужин, Лесли? Ты чем весь день занималась? Задницу от дивана оторвать не могла? Я горбачусь, а ты даже спасибо не удосужишься сказать!

Удар.

Ладонь Дэна с хлопком опустилась на щеку мамы, и она рухнула на пол прямо передо мной, пока я играл с машинками, а она готовила ужин. Мой красный автомобильчик покатился и уперся ей в бедро.

Я вдохнул, глубоко, почти с усилием, возвращаясь в настоящее.

– Мне нравится готовить, – наконец сказал я, и голос, к счастью, звучал ровно.

Фразу «для тебя» я оставил при себе.

– Тебе стоило позволить мне помочь, – проговорила она, смущение прокрадывалось в ее слова.

Анастасия натянула спортивные штаны поверх купальника и собрала волосы в хвост. В руках она все еще сжимала сумку, так что я забрал ее и поставил на стойку.

– Это меньшее, что я могла бы сделать после того, как ты разрешил мне остаться у себя на ночь.

Я едва не хмыкнул. Такое бы точно обидело ее.

Только через мой труп она будет готовить для меня. Или убирать. Или вообще делать хоть что-то для меня.

Кроме… кое-чего в постели. Здесь, пожалуй, я готов был сделать исключение. Особенно когда задержал взгляд на ее губах, а она, не замечая, медленно провела по ним языком.

– Позволь мне наложить тебе поесть, малышка, – прошептал я, наслаждаясь тем, как она покраснела.

– Ой, я… – Она попыталась возразить, но я уже схватил тарелку и выложил на нее буквально все, что приготовил.

– Я столько никогда не съем, – рассмеялась она.

Мне нравился ее смех. Я давно гадал, чего не хватает в этом доме с тех пор, как переехал.

Ее.

Здесь не хватало именно ее.

Я подвел ее к барному стулу, поставил тарелку, а затем помог устроиться поудобнее. На ее лице играла легкая улыбка, пока я возился со стулом, стараясь, чтобы ей было комфортно.

Она была худой. Слишком. Даже для балерины, как мне кажется.

Меня безумно потянуло взять вилку и начать кормить ее, и мне пришлось вцепиться в край столешницы, чтобы удержаться от этого.

– Ты разве не будешь есть? – спросила она, замерев с поднятой вилкой. В ее глазах читалось беспокойство.

Я уже выпил протеиновый коктейль с витаминами, которые мне прописал тренер, но если вид завтракающего меня заставит ее поесть… я не против.

Я набрал себе еды и устроился рядом, делая вид, что не сдвинул стулья специально, чтобы наши руки соприкасались при каждом движении.

– Ой, тебе что-нибудь налить? – спросил я, резко поднявшись, потому что не мог поверить, что забыл об этом. – Может, кофе?

Подойдя к стойке, я начал возиться с кофемашиной.

Она молчала, и я бросил взгляд в ее сторону – она смущенно закусила губу.

– Мне просто воды, – тихо сказала она, но в голосе слышалось сомнение.

Я хмыкнул, запуская аппарат. Машина зашипела, и горячий кофе начал наполнять белую кружку. Затем, просто чтобы впечатлить ее, я добавил сливки и сахар, создав на поверхности изящный узор в виде листа.

– Красиво, – задумчиво произнесла она, когда я поставил кружку перед ней.

– Не сравнится с тобой, – сказал я, и она фыркнула, потому что это было до смешного банально.

Но я был почти уверен, что ей понравилось.

– Я серьезно, это твой напиток, тебе его и пить, – настаивала она, отодвигая кружку.

– Ты не любишь кофе? – спросил я, изучая ее лицо и запоминая каждую деталь.

– Люблю, – медленно ответила она.

– Может, тебе хочется попробовать что-то особенное из какого-то определенного места? Я могу заказать, – быстро предложил я, гадая, понравятся ли ей эти приторно-сладкие напитки из Starbucks – как Ари.

– Я… я не хочу его пить, потому что когда уйду отсюда, у меня не будет денег на кофе, и тогда моя жизнь станет еще хуже, чем сейчас.

Она выпалила это, и я замер, пораженный ее откровенностью.

Ее щеки покраснели, и она прикрыла лицо руками.

Это было мило.

– Эй, – я провел пальцем по ее щеке. Она вздрогнула, а я еле сдержал ухмылку.

– Я знаю, что ты скажешь, – она опередила меня. – Ты будешь мил, потому что ты не только красивый, но и самый добрый человек на свете.

Я хотел что-то сказать, но она подняла палец.

– Но не стоит обещать того, чего не сможешь выполнить. И если ты скажешь, что я буду пить такой кофе каждый день… потому что я знаю – одного глотка будет мало… такие обещания давать нельзя.

В этот раз я не смог сдержать усмешку, когда она закончила.

– Ты закончила?

– Закончила?

– Просто не хотел прерывать, пока ты в потоке.

Она уставилась на меня.

– Ты… ты смеешься надо мной? – возмутилась она.

Я пододвинул кружку ближе.

– Пей, маленькая танцовщица. Кто знает, может, тебе не понравится. И тогда, получается, твоя речь была зря.

Я с вызовом посмотрел на нее – и она медленно потянулась к кружке. Я не отрывал взгляда от ее лица, пока она подносила чашку к губам, смотрел, как жидкость касается ее языка – насыщенная, с горчинкой, смягченной сливками и сахаром.

Она тихо застонала и сразу же потянулась, чтобы сделать второй глоток.

Да, я умел варить кофе.

– Понравилось?

Она издала непонятный звук и отхлебнула еще.

– Вот видишь, я же говорила – теперь буду мечтать о нем каждый день.

Я наклонился, большим пальцем стер с ее губ остатки кофейной пенки. Она следила за движением – я поднес палец ко рту и слизнул каплю.

– Придется все время быть рядом, чтобы варить тебе его, – сказал я.

Она, кажется, забыла, как дышать, потом пару раз моргнула… и сделала еще глоток.

На губах появилась едва заметная улыбка.

Когда спор о кофе закончился, она принялась за еду, а я просто сидел и смотрел на нее.

Лучший завтрак в моей жизни.

Сначала она ела медленно, но уже через несколько кусочков словно забыла обо всем – принялась запихивать все в себя, пока тарелка не опустела.

– Ого. Я… не верю, что все это влезло в меня, – Анастасия смотрела на пустую тарелку с испугом.

Я не мог не восхититься. И был чертовски рад, что ей понравилось настолько, что она доела все до конца.

Но вдруг внутри все сжалось. Будто что-то ледяное коснулось ребер.

– Когда ты в последний раз нормально ела? – выдавил я.

Она закусила губу и отвела взгляд.

– Пару дней назад. Вчера утром был кусок хлеба, а вечером – немного того сэндвича.

Мы на мгновение замолчали. Я резко отодвинул тарелку и встал.

– Я принесу еще.

Анастасия схватила меня за руку – и я замер, потому что она сама меня коснулась, по своей воле.

– Не могу больше. Честно, – засмеялась она.

Я сделал шаг к ней – смех тут же оборвался, сменившись коротким, прерывистым вдохом.

– Пообещай, что скажешь, если вдруг снова захочешь есть.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, открывала рот, но слов не находила. Я знал, что звучал чересчур резко, слишком давил. Но остановиться не мог.

Мысль о том, что она голодала, сводила с ума.

– Мне пора на занятия, – сказала она, так и не ответив на мой вопрос. – Спасибо, что пустил переночевать, Кэмден. Ты не представляешь, как это для меня важно. Постараюсь больше не быть обузой.

К концу фразы ее глаза блестели, и я, на свой риск, снова провел пальцем по ее щеке, наслаждаясь теплом кожи.

– Сегодня вечером у нас свидание, – твердо заявил я, поймав ее взгляд и приподняв ее подбородок, чтобы она не могла отвернуться. – А потом ты вернешься сюда и будешь спать в той комнате. Столько, сколько захочешь. И без возражений. Это твой дом, пока он тебе нужен.

В идеале – навсегда.

– Ты поняла?

Ее глаза расширились, губы слегка приоткрылись – словно она не могла подобрать слов.

– Кроме того, – осторожно продолжил я, – как я буду готовить тебе какао и кофе, если тебя не будет рядом?

Анастасия

Кажется, все, что я могла делать, – смотреть на него. Снова тот самый момент… когда не понимаешь, это реальность или сон. Он правда только что сказал, что я могу остаться у него? Столько, сколько захочу?

Не знаю, что на меня нашло. Может, все дело в том, что я только что съела лучший завтрак в своей жизни. Или в том, что нахождение рядом с ним – уже само по себе сводило с ума. Или что-то было в его словах…

Я соскользнула с табурета и прижалась к нему губами. Он отшатнулся – кажется, не ожидал.

Я все неправильно поняла.

Он просто был добрым. Вот и все, правда?

– Прости, я… – начала я.

– Черт, – прошептал он… и в следующую секунду его губы накрыли мои мягким, но настойчивым поцелуем. Горячий язык проник в рот, и он исследовал меня – медленно, глубоко, так, что по телу разгоралось желание. Его руки скользили по моей талии, я всем телом прижималась к нему.

– Я пытался держаться, – прошептал он между поцелуями. – Но теперь ты сама все испортила.

Я вздохнула, покоряясь его власти. Кэмден провел пальцами по моим волосам, мягко направляя мою голову в нужную сторону.

Он отстранился, и из горла вырвался сдавленный стон.

Мне было мало. Я хотела его.

– Я позабочусь о тебе, – прорычал он, и сердце бешено заколотилось от этих слов.

Его губы снова нашли мои, а мои руки уже скользили по груди Кэмдена, стаскивали рубашку – мне жизненно необходимо было почувствовать его ближе…

Он был настолько идеален, что мое сердце готово было остановиться от одного только взгляда на него. Я никогда в жизни не видела никого красивее.

Раньше меня целовали только неумелые мальчишки и придурки вроде Майкла, которым плевать на мое удовольствие. Они только брали. А это был поцелуй мужчины – того, кто знал, как доставить девушке удовольствие.

Кэмден застонал, прижимаясь ко мне всем телом, его язык исследовал мой рот – жадно, будто мой вкус сводил его с ума.

Он схватил меня за волосы, запрокинув мне голову, и его губы скользнули влажными поцелуями по шее. Я прижалась к нему, теряя голову.

Я не узнавала себя, дрожа от его прикосновений. Раньше я держала желания под замком – у меня не было выбора, и девственность казалась единственной вещью, которую я могла контролировать. Но с ним я чувствовала себя живой. Его поцелуй перевернул все, изменил мою жизнь. Я стала зависима от него. И готова была взять все, что он даст.

– Прикосайся ко мне, вот так, Анастасия, – его голос звучал напряженно, будто он еле сдерживался. Мое имя, слетевшее с его губ… ничего горячее я не слышала.

Я покорно начала двигаться быстрее, из меня вырывались судорожные вздохи. Казалось, от трения по моему телу побежали искры, в нижней части живота разгорался пожар. Его губы скользнули ниже, и я вздрогнула, когда меня коснулся холодный воздух – он стянул танцевальный купальник, обнажив мою грудь.

– Пожалуйста… – простонала я, когда он притянул меня ближе.

Голос разума кричал: мы слишком торопимся – разогнались с нуля до сотни за пару секунд.

Но остановиться я не могла.

Грубая ладонь сжала грудь.

– Черт, она идеальна. Обожаю ее, – прошептал он на ухо, и я застонала, когда провел пальцами по телу. Он отстранился, и наши взгляды встретились. Зрачки Кэмдена были огромными – будто мой вкус опьянил его.

– Ты когда-нибудь испытывала наслаждение, Анастасия? – его голос обжег сознание. – Доводила себя до предела?

– Нет… Никогда… – вырвалось у меня, когда его губы прикоснулись, попеременно кусая и лаская нежную кожу.

– Знаю, что ни один придурок до тебя не дотрагивался. Ты ждала именно меня, правда, малышка?

– Да… – прошептала я, чувствуя, как его горячий язык скользит по нижней части груди.

– Сейчас я дам тебе его прочувствовать, Анастасия, – прорычал он. Маленькое расстояние между нами в сочетании с волшебной силой его прикосновений вознесло меня к неведомым раньше вершинам. – Давай. Прямо сейчас, черт возьми.

Словно подчиняясь приказу – или магии его рук, языка, самого его присутствия – мое тело накрыло волной удовольствия. Ноги подкосились, но Кэмден ловко подхватил меня, не прекращая ласкать мою грудь, пока я переживала первый в жизни поток наслаждения. Я вцепилась в его рубашку, не в силах справиться с новыми необъяснимыми ощущениями.

Ничто не подготовит к таким ощущениям. Ни книги, ни фильмы. Абсолютно ничто.

Кажется, я уже стала зависима от Кэмдена.

Я изменилась до неузнаваемости – будто за эти минуты во мне не осталось ничего от прежней Анастасии.

– Какая послушная девочка… Получаешь наслаждение, когда я прикасаюсь к тебе. Повторим? Посмотрим, как ты отреагируешь на новые ласки? – прошептал он, его горячее дыхание обжигало кожу.

– Да… – выдохнула я. – Да, да, да.

Мозг отключился, остались только примитивные потребности тела.

– Хочу.

– Хорошая девочка, – повторил он хрипло, отрываясь от груди и выпрямляясь. Его губы вновь впились в мои в страстном поцелуе, лишая возможности вырваться.

Его ладонь медленно скользнула вниз, огладила бедро и пробралась под пояс спортивных штанов. Дыхание перехватило, когда пальцы Кэмдена нашли чувствительные точки на теле.

– Нравится, Ана? – прошептал он, нежно проводя пальцами по возбужденной коже.

В ответ я лишь застонала. Он усмехнулся, прикусив мою губу, и продолжил игру, методично касаясь меня.

– Пожалуйста… – взмолилась я, теряя остатки самообладания.

Удовольствие нарастало лавиной. Дыхание срывалось на постыдные всхлипы, а с каждым движением его пальцев желание разгоралось сильнее.

– Моя малышка хочет, чтобы я доставил ей удовольствие? – ухмыльнулся он, явно наслаждаясь своей властью над моим телом.

Но я и правда хотела принадлежать ему. В тот момент готова была стать всем, чего он только пожелает.

– Да… – выдохнула я, когда его пальцы задели меня, от чего по телу пробежали искры.

– Боже, какая же ты идеальная… – в его голосе не было удивления. Мои стоны и так ясно говорили о том, насколько сильно я возбуждена.

Он застонал, когда его движения ускорились, а я вскрикнула от непривычного ощущения.

– Какая ты… Я просто схожу от тебя с ума, детка. Сомневаюсь, что выживу.

От этих слов по телу пробежала дрожь.

Я жаждала этого. Жаждала его внутри, его тела над собой. Хотела принять каждый сантиметр, отдаться полностью – новая волна блаженства накрыла с головой, когда он нашел свой ритм. Дыхание перехватило от чувства наполненности. Еще немного и…

Кэмден резко отстранился, лишив меня такого желанного удовольствия.

– Что? – вырвалось у меня, и к горлу подступили слезы.

– Тсс… – прошептал он, и прислонился ближе. Страсть разгоралась от его присутствия. Он снова поцеловал меня, его язык скользнул внутрь.

Отчаянно нуждаясь в движении, я попыталась прижаться к его ноге, но он крепко держал меня.

– Я дам тебе то, что нужно, малышка. Но хочу услышать от тебя кое-что.

– Ч… что? – спросила я. В голове был туман – кажется, я никогда не испытывала столько чувств одновременно.

– Скажи, что пойдешь со мной на свидание, – приказал он.

– Ладно… – сразу же вырвалось у меня, и я застонала, когда его пальцы снова коснулись моей кожи, заставляя мое тело дрожать.

– Ладно, что? – он снова остановился.

– Ладно, я пойду с тобой на свидание! – простонала я, когда он в награду медленно провел пальцем по особенно чувствительной точке.

– Теперь скажи, что останешься, – спокойно сказал он.

Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, пока он вытворял со мной нечто запредельное.

– Я…

– Скажи, Анастасия. И получишь все, что хочешь.

– Только на время, пока не встану на ноги? – я подняла на него глаза, изо всех сил стараясь сохранять ясность ума, пока его умелые пальцы исследовали мое тело.

Огонек вспыхнул в его глазах – и он кивнул.

– Останусь, – выдохнула я, сама удивляясь, как легко он добивается своего.

– Хорошая девочка, – застонал он и резко прижался своими губами к моим.

Да.

Я задыхалась, пока он быстро и глубоко доводил меня до нового прилива наслаждения.

Мой вскрик потонул в его поцелуе, когда меня накрыло новой волной удовольствия. Сильной. Такой, что прошлый раз казался лишь слабой искоркой.

Слеза скатилась по щеке, когда он отпрянул от меня, не отрывая взгляда.

– Спасибо, – наконец прошептал он, когда тишина накрыла нас, словно тяжелое покрывало.

– М-м? – мир вокруг кружился, а я медленно падала с высоты, на которую, казалось, никогда не смогла бы взобраться.

– За то, что позволила мне прикоснуться к себе, – края радужки его зеленых глаз светились золотым в полумраке. Когда я вышла, пытаясь улизнуть незамеченной, на улице еще было темно.

Может, часть меня уже знала, что все так и случится.

Что его предложение переночевать у него всего один раз… затянется.

Но сейчас это почему-то не казалось проблемой.

А потом Кэмден наклонился и перевернул мой мир одной фразой.

– Ты подаришь мне все свои «первые разы».

Я уставилась на него, а он усмехнулся, взял виноградину и отправил в рот, сделав даже этот жест неприлично сексуальным.

Я не стала спорить. Я все еще была в экстазе, когда позволила ему поправить мою одежду и взять меня за руку, пока мы шли к лифту. Даже пока мы ехали в машине до театра, я все еще не могла прийти в себя. И даже когда он меня высадил, ничего не изменилось.

А позже, танцуя в зале и впервые за долгое время чувствуя себя отдохнувшей, я стала четко осознавать – все зашло слишком далеко.