Давайте поговорим теперь о птицах более известных, чьи имена прочно вошли не только в фольклор, но и не раз упоминались в произведениях более поздних писателей и поэтов и изображались русскими художниками.

И первой станет райская птица-дева с человеческим лицом Алконост, пришедшая в наши сказания из византийских и греческих легенд. Красавица эта отличалась от прочих райских птиц тем, что имела не только крылья, но и руки, в которых держала райские цветы. Дошедшие до нас лубочные рисунки изображают Алконост в короне, с длинными перьями. Голос птицы радости, как ее называли, был настолько прекрасен, что человек забывал не только о горестях, но и о близких и любимых людях и готов был оставаться рядом с прекрасной певуньей.

Алконост считалась птицей Божьего промысла. Она обладала не только волшебным голосом, но и способностью усмирять бурное море. Считалось, что если Алконост отложит яйца на морское дно, стихия утихнет на шесть дней.

Образ птицы Алконост восходит к древнегреческому мифу о царе Кеике и его верной супруге Алкионе. Ее муж отправился в путешествие, из которого не вернулся, погибнув в морской пучине. В горе Алкиона бросилась к морю и тоже утопилась в его волнах. Боги, удивленные такой верностью, превратили обоих в зимородков.

Так что способность Алконост вызывать штиль, да и само свое имя райская птица получила именно от этой птицы. Брачный период зимородков выпадает на тихие зимние дни, когда море спокойно. А яйца они откладывают в прибрежный песок. Отсюда и взялась легенда о том, что они способны утихомирить морские волны.

Греческое название зимородка – алкион. Отсюда и название периода их гнездования – алкионины дни. Однако, вероятно, в церковно-славянском изводе это имя было прочитано переписчиком неверно, и вместо «алкуон есть морская птица» было написано «алкуонестъ морская птица». Впоследствии именно такое наименование и закрепилось.

Рядом с Алконостом (интересно, что птицы-девы носят мужские имена) очень часто изображают и другую райскую птицу – Сирин. С ее именем и происхождением тоже не обошлось без заимствования: предполагают, что это переделанное название греческих сирен.

Сирены (др. – греч. Σειρῆνες, лат. Sirenes) в древнегреческой мифологии – демонические существа, верхняя часть тела которых была женской, а нижняя – птичьей. Да, именно птичьей, а не рыбьей: полурыбами сирены стали позже, уже в общеевропейской традиции. Изначально же это были девы, не уберегшие Персефону от похищения Аидом, и за то превращенные в полуптиц (по другой версии, они были наказаны так музами за то, что пытались соревноваться с ними в красоте пения).

Сирены были хищными и опасными. Обитая на скалистых островах, они заманивали мореходов волшебным пением, а когда корабль подходил к берегу, то разбивался о подводные камни. Выброшенные на берег тела сирены поедали, потому их острова были усеяны человеческими костями и высохшей кожей.

Спас греков от этой напасти хитроумный Одиссей. Предупрежденный царицей Цирцеей, он приказал своим морякам залепить уши воском, а себя привязать к мачте, чтобы избежать соблазна кинуться в море. Когда же корабль проплыл мимо острова, сирены были обращены в морские утесы, потому что им была предсказана смерть, если хоть один человек проплывет мимо них и не поддастся чарам.

Вот описание Сирина, взятое из древнерусского «Азбуковника», рукописного сборника мудрых изречений, правил и законов:

«Сиринъ есть птица отъ главы до пояса составъ и образъ человечь, отъ пояса же птица; нъцыи жь джут о сей, глаголюще зело ела копъниве быти еи, яко бъ кому послушающу глас ея, забывати все житие ея и отходити в пустыня по ней въ горах заблуждышу умирати»[33].

В западноевропейской традиции птица Сирин считалась несчастной душой, а у славян птица-дева зачаровывала людей, которые слышали ее песни, точно так же, как Алконост. Но хоть сладкозвучная Сирин, которую изображали с женской головой и грудью, но без рук, а только с крыльями, и пела песни, что разгоняли печали, и являлась лишь счастливым людям, видеть ее было не к добру. Будучи райской птицей, Сирин одновременно была и посланницей подземного мира. Даруя радость прекрасным пением, она могла лишить человека рассудка.