И вот наконец она – истинная мудрая старуха, та, которую принято в народе величать матушкой, нянечкой: ведь не важно, есть ли у нее собственные дети, она готова заботиться обо всех, кто в том нуждается. Напоить, накормить, обогреть, спать уложить, дать передышку в пути, стол и кров, и добрый совет. А еще – снабдить героиню волшебным предметом или помощником.

Сойдет и просто хорошая рекомендация: в трудном пути особенно важно знать, с кем стоит дружить, а кого следует опасаться. Старуха-помощница не только сама готова прийти на выручку, она может направить в нужное место, подсказать секретные слова, дать пароль, открывающий чужие двери.

Владение Словом – именно так, с большой буквы, – прерогатива людей ведающих. Долго жила старуха на этом свете (и, возможно, повидала кое-что от света Иного), ей известны обряды и заговоры, песни и сказки. Не одна только нечистая ведьма умеет ворожить: добрым людям доступны способы уберечься от злых сил, дурного глаза, морового поветрия, и передаются эти обереги из поколения в поколение, из уст в уста. Кому же еще хранить заветные знания, как не заботливой матушке?

Жизнь древних славян была подчинена множеству правил и ритуалов, которые, по сути своей, представляли сделку с природой или богами ради получения необходимого результата: успешного завершения дела, щедрого урожая, благополучия в браке, при родах, в моменты опасности.

Со всех сторон людей окружали угрозы и необъяснимые беды, вызываемые, как полагалось, злыми силами. Хотя колдовство порицалось и связывалось в представлении народа с чем-то нечистым, зловещим, защита от зла была необходима. Для этого создавались обереги, придумывались особые словесные формулы, при произнесении которых можно было избавить себя от недобрых чар, и эти вещи относились к числу одобряемых, хороших форм магии.

Образ помогающей, опекающей старухи в народном творчестве выписан с такой же любовью, как образы матерей-защитниц и красных девиц. От встречи с ней всегда остаются самые светлые впечатления, и погостить у такой старушки – значит получить передышку в трудном пути, возможность восстановить силы для новой встречи с врагами. Она не станет скупиться и отказывать герою в хлебе, защите и утешении.

Интересно, что иногда функцию доброй старухи, частично или полностью, берет на себя Баба-яга, но наблюдается это в более поздних и адаптированных сказках – вероятно, в результате того, что начинает утрачиваться понимание истинной сути Яги, ее хтонического, иномирного происхождения. Добрая, помогающая старуха русского фольклора всегда земная, надежная, не только глубоко человечная, но и совершенно точно человеческого происхождения.

Силы, которыми она обладает, если они у нее есть, всегда имеют объяснимый, светлый источник – как правило, это просто знание, доставшееся бабушке с течением лет или в награду за заслуги. Сказка этого не уточняет, нам остается только принимать как факт, что добрая старушка состоит в родстве или близких отношениях с необъяснимыми силами природы. Знает, как приручить реку и подружиться с яблоней, как расположить к себе самого злобного пса. Если вслушаться в ее советы внимательно, то ничего особенно мудреного в них нет: нужно быть внимательным, проявлять уважение ко всему живому, оказывать помощь тем, кто в ней нуждается, даже если они отличаются от нас. Доброта всегда вознаграждается.

Интересно, что в некоторых сказках перед нами предстает сразу несколько категорий старушек-подсказчиц, как, например, в сказке «Заколдованная королевна», которая была в нескольких вариантах записана А. Н. Афанасьевым. В одной из версий солдат, по собственной недальновидности лишившийся жены и унесенный нечистой силой на край света, начинает искать дорогу домой. «Долго ли, коротко ли – прилетает к избушке, входит – в избушке сидит баба-яга костяная нога, старая, беззубая. „Здравствуй, бабушка! Скажи, как бы мне отыскать мою прекрасную королевну?“ – „Не знаю, голубчик! Видом ее не видала, слыхом про нее не слыхала. Ступай ты за столько-то морей, за столько-то земель – там живет моя середняя сестра, она знает больше моего; может, она тебе скажет“»[19].

Вторая сестра тоже ничем не может помочь, и только самая старшая делает это, причем при помощи природных сил: «Здравствуй, бабушка! Скажи, где мне искать мою королевну?» – «Подожди немножко; вот я созову всех своих ветров и у них спрошу. Ведь они по всему свету дуют, так должны знать, где она теперь проживает». Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, свистнула молодецким посвистом; вдруг со всех сторон поднялись-повеяли ветры буйные, только изба трясется! «Тише, тише!» – кричит баба-яга, и как только собрались ветры, начала их спрашивать: «Ветры мои буйные, по всему свету вы дуете, не видали ль где прекрасную королевну?» – «Нет, нигде не видали!» – отвечают ветры в один голос. «Да все ли вы налицо?» – «Все, только южного ветра нет»»[20]. Запоздавший южный ветер рассказывает солдату, где ему искать жену-королевну. В этой сказке отразилось многое: и семейная иерархия, и древнейшая вера во всеведение природных сил, и способность старой мудрой женщины общаться с этими самыми силами.

Яблоня – в русском фольклоре дерево, символизирующее богатство, изобилие, молодость, красоту и доброту. Часто именно яблоне отводится роль волшебной помощницы: она укрывает героиню в своих ветвях, пряча ее от погони, защищает и одаряет.

Молодильные яблочки становятся объектом поиска героя, призом, который он должен принести отцу или правителю в доказательство своей храбрости и удали.

Большая роль отводится яблоне в свадебных обрядах и ритуалах деторождения, ведь именно с этим деревом связывали надежды на счастливое замужество и плодородие.

Можно предположить, что близость к природе (как и Яга, добрая старуха нередко живет вблизи леса, выращивает травы, общается со своими животными и любит уединение) указывает на родственность этого образа с образом Матери-земли, с ее добрым, плодородным и оберегающим началом. Действительно, хотя старуха уже вышла из детородного возраста, по отношению к герою она проявляет поистине материнскую ласку и щедрость. Ее забота простирается еще дальше – по отношению не только к человеку, но и ко всем бессловесным тварям и даже растениям.

Безусловно, связано это и с особым, сакральным местом, которое занимала старая женщина в славянской иерархии: только старуха имела право обряжать покойника перед похоронами, и только старые женщины становились повитухами. Считалось, что доверить переход души из одного мира в другой можно лишь опытной, ведающей женщине, для которой уже отсутствуют все соблазны и страсти, но зато открыты тайны, находящиеся за пределами привычного бытия.

Старуха могла общаться с лешим и водяным, спрашивать у них о судьбе людей, недавно родившихся или вступивших в брак, и нечистая сила нередко сообщала ей эти знания, ни о чем не прося взамен. Ибо чего еще может пожелать старая женщина?

Как и в сказках, в реальной жизни старухи, обычно вдовые и бездетные, обладавшие особыми знаниями, необходимыми для того, чтобы лечить болезни и блюсти в общине порядок соблюдения обрядов, селились одиноко в отдельно стоявшей хижине. Сюда приходили молодые люди, чтобы устраивать посиделки долгими зимними вечерами, на которых юноши приглядывали себе невест. А иногда девушки приходили к старухе одни, чтобы гадать, и принимали от нее предметы, благословленные ее рукой, чтобы говорить правду.

Старуха-помощница появляется в русском фольклоре как подательница даров, защитница от сил зла и проводник в иной, потусторонний мир. С ее помощью становится возможно отправиться за границу привычного и вернуться обратно невредимым, хоть и изменившимся. Так в сказках и преданиях отражается реальное представление о пожилой женщине как посреднице между реальным и сверхъестественным. Ее положение опасное и уязвимое, и оттого ей необходимо оказывать почет и уважение, ведь она исполняет сложную и важную миссию, сохраняя равновесие и ограждая людей от хаоса.