Тяжелый крепкий кулак ударил в скулу, отчего голова Винсента дернулась в сторону, откуда прилетел еще один удар, но теперь в челюсть.

Хотя начиналось это не так. Габаритный мужчина с короткой стрижкой начал с удара в солнечное сплетение, отчего Винсент согнулся и начал судорожно глотать воздух, после чего он пнул парня ногой в грудь и тот отъехал назад.

Винсент сидел в кресле-каталке с прикованными руками и ногами. В таком состоянии он пришел в себя, когда мужчина, что пришел к нему в палату, вез его по коридору. Не успел парень ничего у него спросить, как пришел этот, который сейчас его избивал, и они начали спор, предметом которого был сам Винсент. Спор продлился недолго и закончился тем, что второй задавил званием первого.

Итак, Винсент был на допросе у человека, который ни разу в жизни не вел переговоры. Даже не начав задавать вопросы, он сразу пустил в ход руки.

– Что там случилось в Соборе? Что ты там делал? Откуда ты вообще взялся? – сыпал он вопросами, но уже после ударов.

– Исповедаться зашел.

Бугай врезал Винсенту по челюсти с такой силой, что у него брызнула кровь. «Вылечили, чтобы еще раз покалечить», – подумал он. Слишком много неудач сыпалось на его голову в последнее время. Неудач и неопределенности. Он даже не пытался задуматься о том, что с ним случится через десять минут, и решил просто глядеть в лицо неизвестности.

А град ударов и вопросов продолжался, не давая Винсенту шанса сказать что-то членораздельное. Всё, что он делал, – это сплевывал кровь и тяжело дышал. Наверное, это классическая игра в хорошего и плохого полицейского. Сейчас вернется тот, с белыми волосами, и будет вести себя очень дружелюбно.

Винсенту так это осточертело, что он от злобы плюнул бугаю кровью на грудь. Хотел бы в лицо, но выше просто не долетело. За это бугай пнул его ногой в грудь с такой силой, что кресло-каталка, на котором сидел парень, не поехало назад, а подпрыгнуло и опрокинулось. Винсент ударился затылком об пол и закашлял, поперхнувшись кровью.

Бугай подождал, пока он отхаркается, и, схватив его за волосы, поднял обратно в сидячее положение. Винсент крепко стиснул зубы и веки, чтобы не закричать. Сейчас начнется второй раунд.

Не начнется. Пока что. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял тот самый беловолосый парень, который забрал Винсента из палаты, и еще один мужчина, которого он раньше не видел.

Среднего роста, но с выправкой, ничем особо не примечательный мужчина в мундире, с погонами, но без наград. Уже седеющий и покрытый морщинами, но еще с огоньком в глазах. Лицо его, впрочем, не располагало к себе. На погонах у него был изображен небольшой круг, из которого выходило пять тонких лепестков, между которыми были круги побольше, и две полосы по краям погон.

В комнате повисло молчание, а незнакомый мужчина посмотрел сначала на Винсента, потом на того, кто его избивал.

– На каком основании вы забрали нашего свидетеля и мешаете нам вести расследование? – спросил он наконец.

– Вашего? Произошедшее в Соборе попадает под юрисдикцию военного ведомства. Ни вы, ни ваш Ликвидатор не имеют оснований для работы со свидетелем.

– Вообще-то имеем, – он достал из внутреннего кармана сложенный в несколько раз документ. – Вот документ от генерала Серебряковой, где она уполномочивает вести это расследование. Младший лейтенант мне в этом помогает. – Он протянул бумагу.

Тот прочитал и вернул со словами:

– Вы, может, и находитесь в ведомстве госпожи Серебряковой, но я – нет. Все вопросы решайте с командованием. – Он протянул бумагу обратно.

Мужчина забрал бумагу и подошел к военному почти вплотную.

– Вы верно заметили: и вы, и я со своим помощником находимся в ведении разных лиц. Однако это не помешало вам остановить младшего лейтенанта, который доставлял свидетеля к нам, и заполучить его себе, козыряя чином. Так что будьте добры. – Он достал из кармана платок и протянул его блондину: – Ахимас, вытри ему кровь с лица и увози.

Ахимас взял платок и начал аккуратно вытирать кровь Винсенту.

– Я еще раз говорю, что мне плевать на вашу записку от мамочки. У меня есть приказ от генерала Маленкова, и я отдам вам свидетеля только после его команды.

– Вам хочется, чтобы генерал Серебрякова и генерал Маленков обсуждали это на Совете? Вы уверены, что генерал Маленков будет не против публичной дискуссии по этому вопросу? А почему, кстати, военные так плохо сработали во время атаки на Собор? И не пытаетесь ли вы теперь исправить свое положение? Может, им стоит и это обсудить на Совете?

Военный замолчал и, стиснув челюсти, кивнул головой.

– Хорошо. Забирайте его. – Он сверлил взглядом мужчину в мундире.

Ахимас уже взялся за коляску, и все они пошли на выход из комнаты.

– Ты, как обычно, прячешься за бабскую юбку, Демин. И за что тебя демоном прозвали? – донеслось им в спину.

Ни Ахимас, ни тот, кому это оскорбление было адресовано, ничего не сказали. Но стоило им выйти из комнаты, как одновременно в ней полопались все лампочки, рассыпаясь мелкими осколками.

– Мать твою! Эспер проклятый, я тебя сейчас… – Ругань оборвалась на полуслове, так как дверь в комнату сама по себе захлопнулась, а замок щелкнул и заискрил.

– Ты бы поосторожнее, – сказал старший.

– Всё в порядке, ваше высокоблагородие.

Они шли по просторным светлым коридорам, где ходили люди в мундирах с темно-зелеными повязками. Все они неласково поглядывали на эту троицу.

– Эй, парень, как себя чувствуешь? – спросил его тот, которого звали Ахимас.

Но Винсент молчал. Хотя эти двое ему нравились куда больше, чем его предыдущий собеседник, они все равно не внушали ему доверия. В конце концов, руки они ему так и не развязали, да и кто знает, что будет, когда они его привезут туда, куда хотят? Может, там будет еще один такой же бугай? Или сам этот Ахимас возьмется за допрос? Тем более что он уже несколько раз вырубил Винсента ударом тока. Эспер, значит. Не просто же так их многие недолюбливают. Кто знает, что там у них на самом деле с головой?

– Не из разговорчивых? Оно и понятно.

Дальше они шли молча. Пройдя через несколько коридоров, они свернули на длинный стеклянный мост, полностью прозрачный со всех сторон. Он вел из одного небоскреба в другой, еще больше. Рядом, по обе стороны, были еще две башни – одна чуть ниже, другая чуть выше той, которую они только что покинули.

Пройдя через мост, они оказались в просторном зале, на противоположном конце которого было с дюжину лифтов. К ним они и направились, встав первыми перед закрытыми дверьми. Возле них быстро собралась группа людей.

– Почти приехали, парень, – сказал Ахимас.

Несмотря на величину небоскреба, лифт приехал быстро. Они зашли первыми, затем часть людей заполнила кабину, а часть осталась снаружи. Лифт тоже был стеклянным, но через стекло были видны лишь металлические стены шахты.

Лифт ехал наверх тихо и плавно, но быстро. У Винсента от этого сильно закружилась голова и заложило уши. Кабина несколько раз останавливалась, люди выходили, а они ехали дальше. Парень смотрел в стекло, где не было ничего интересного – лишь его отражение.

Но вот после очередного этажа лифт снова тронулся вверх и металлическая шахта кончилась. Оказалось, что лифт едет по стене здания.

От открывшегося вида Винсент даже разинул рот. Он только сейчас обратил внимание, что никакого шторма больше нет. Перед ним раскинулся во всей своей красе колоссальный великий Город. Хоть они были очень высоко, конца ему видно не было – лишь россыпь разных домов и зданий: высоких и маленьких, старых и новых, кирпичных и стеклянных, обвешанных щитами – рекламными и неоновыми вывесками. Он был похож на беспокойное море из стекла и бетона, в котором нарастают волны, – всё из-за рельефа и резких перепадов высоты. Солнце уже садилось, отчего небо, покрытое местами лишь тонкими молочными облаками, имело ярко-оранжевый, слепящий оттенок – нереальный, будто нарисованный. Этот свет окрашивал и сам город, отражавший его от своих бесчисленных окон.

Свет причинял боль глазам, но Винсент не обращал на это внимания. Он даже забыл про головокружение и про неизвестность впереди – столь завораживающим был пейзаж.

Паутина дорог, огромные автомагистрали и шоссе – главные артерии города, рельсовые эстакады железной дороги и метро, появляющиеся из-под земли и ныряющие обратно. По всем этим линиям, которые уже окрашивал свет фонарей, бежали машины и вагоны.

В некоторых окнах уже загорался свет. Заметнее всего это было на главных небоскребах центра. Сам же центральный купол был похож на огромный мыльный пузырь, по которому растекалось сияние.

Небо бороздили дирижабли, охранявшие город с воздуха, самолеты то и дело шли на взлет или посадку.

Сейчас всё казалось таким прекрасным и умиротворенным. Но все равно Город есть Город. Мясорубка, которая своими жерновами перемалывает людские души с их счастьем и горем, любовью и ненавистью, радостью и печалью. И вся долгая человеческая жизнь, пестрящая событиями и эмоциями, – лишь капля в море.

Лифт наконец остановился, и Ахимас покатил коляску с Винсентом на выход. Винсент еще сидел лицом к стеклу, и пейзаж мирного Города удалялся от него, возвращая его к неизбежному здесь и сейчас.

Двери лифта закрылись, и они снова покатили вперед по коридорам. Интерьеры места, куда он попал, отличались роскошью: мрамор, золото, геометрические фигуры и статуи из металла, картины и растения. Смесь богатства с демонстрацией возможности человеческих устремлений и свершений.

Удивительно, но даже такая недолгая поездка ужасно утомила Винсента. Сказывалась госпитализация. Он начал проваливаться в дрему. Его спутники о чем-то разговаривали. Он ловил их слова, даже понимал их смысл, как ему казалось, но тут же забывал и не мог вспомнить. Голова клонилась набок, и он закрыл глаза, не сопротивляясь этому.

Много времени прошло или нет, но Винсент очнулся, когда они уже никуда не ехали. Он пришел в себя в обычной комнате, похожей на офисный кабинет. Здесь было шесть столов, два из которых пустовали. На остальных стояли компьютеры, а на одном еще и лежали какие-то приборы. Слева была стеклянная стена, выполнявшая роль окна.

Когда Винсент открыл глаза, то поначалу все немного расплывалось, и он активно проморгался. За время короткой отключки руки с ногами затекли.

За одним из столов стояли те двое, что привезли его сюда. Они говорили о чем-то, но он не слышал. Рядом с ними сидел мужчина в темно-синем рабочем комбинезоне, верх которого он расстегнул и завязал на поясе, так что на торсе была только белая футболка. У него была желтоватого оттенка кожа, черные суженные глаза и такого же цвета жесткие волосы. Возраст определить было трудно. Мускулатура у него была ярко выражена. Он сидел и что-то мастерил, изредка вставляя реплики в общий разговор, не отрываясь от работы.

– О, проснулся, – сказал Ахимас и подошел к Винсенту. – Пить хочешь?

– Да, – сказал тот осипшим голосом. Еще придя в себя в палате, он чувствовал во рту странный вкус, а после недавней взбучки к нему добавился еще и привкус крови.

Ахимас налил воду из кулера в кружку и поднес к губам парня. Руки ему они так и не развязали. Винсент запрокинул голову и жадно выпил все содержимое, после чего откашлялся.

В это время в комнату зашла девушка. Кажется, это она была в машине вместе с этим Ахимасом. Короткие яркие волосы были мокрыми и немного растрепанными. Первым, кого она увидела, был Винсент. Она бросила на него быстрый, но пристальный взгляд, после чего подошла к столу и взяла свою кружку.

– Как тренировка? – спросил ее Ахимас.

– Как обычно. У Ликвидаторов, кстати, пополнение, сейчас с новичками возилась. Тех, кто поопытнее, переводят по всей империи. Давно пора.

– Есть причины? Кроме происшествия в Соборе?

– Нет, – ответил за девушку Демин, который, видимо, был здесь старшим. – Всплесков активности и происшествий больше не стало. Это просто мера профилактики. О тебе я позаботился, тебя не переведут. Ты с завтрашнего дня вместе со мной в Административной канцелярии. Военных, кстати, тоже распределяют по стране в гарнизоны.

– Зашевелились наконец, – сказал инженер, не отрывая глаз от прибора, который мастерил.

– Дым без огня, как мне кажется, – ответила девушка.

– Угрозой могут быть не только демоны, Ани, – сказал Демин. – Святой Престол развязал большой скандал. Антанта уже начинает трясти оружием. Но сейчас не об этом. – Он подошел ближе к Винсенту. Рабочий, Ахимас и девушка повернулись к нему лицом. Впервые за многие годы Винсент почувствовал себя настолько в центре внимания.

– Еще раз здравствуйте, молодой человек. У вас наверняка есть вопросы, но и у меня к вам тоже есть. Так что давайте как можно скорее со всем разберемся. Меня зовут Дмитрий Демин, полковник Административной канцелярии ОНИИ Фронтир. – Он замолчал. Никто не отрывал взгляд от Винсента.

– Винсент. Винсент ван Хайме. – Упираться смысла уже не было.

– Ван Хайме. Сын Дитриха ван Хайме?

– Верно.

– Интересно. Мне доводилось видеть твоего отца несколько раз. Он неоднократно помогал Фронтиру в научном и финансовом плане. Прими мои соболезнования, даже столько лет спустя.

Винсент хоть и слышал, что его отец вращался где-то в просвещенных кругах, но таких подробностей о нем не знал.

– Теперь по порядку. Винсент, почему ты оказался в ту ночь в Соборе?

– Задание. Какой-то высокопоставленный священник Святого Престола искал вольного охотника для помощи.

– Помощи? Какого рода? – вопросы полковник задавал монотонно, без эмоций.

– Я так и не понял. Всё, что я делал в тот день, – помогал с погрузкой. Он был скрытным и на взводе. Кажется, я должен был потом помочь с перевозкой.

– Понятно. Значит, вольный охотник ему нужен был, чтобы скрытно вывезти кое-что… – проговорил полковник, размышляя вслух. – Хорошо. Это он дал тебе перчатку?

– Перчатку? – Винсент немного помолчал. – Нет.

– Откуда ты узнал, что именно ее они собирались перевозить? Что ты вообще про нее знаешь?

– Я ничего не знал ни про их планы, ни про эту перчатку. Впервые я ее увидел, когда отобрал у него контейнер.

– Тогда зачем ты преследовал его? – Мужчина стал серьезнее. Он упер руки в бока.

– Я чуть не умер тогда. И мой старый друг погиб. Я решил, что это из-за него, и хотел отомстить. – Винсент решил умолчать о некоторых подробностях.

– И гнался израненный через самое пекло, после чего полез на крышу во время такого шторма? – в разговор влез Ахимас. – Ради мести? Из тебя не только курьер хреновый, но и лжец.

– Ахимас, молчи, – заткнул его Демин. – Винсент, не усложняй.

– Мой друг сказал мне забрать посылку, потому что она моя. Не знаю, почему и что он имел в виду. Может, он давно про нее знал и потому посоветовал нанять меня. Но откуда она взялась, я не знаю. – Теперь на него горящим взглядом, полным злобы, посмотрела девушка, но ничего не сказала.

– Кем был твой друг?

– Он был монахом. Был другом моего отца и часто помогал мне после смерти семьи.

– А что насчет демонов?

– Понятия не имею. Может, вы мне скажете?

– То есть ты хочешь сказать, что ты случайно оказался не в том месте и не в то время? – Полковник сложил руки на груди, а Ахимас засмеялся.

– Ну… да.

Полковник обратился к сидящему рабочему:

– Кендзо, пробей его по базе.

Кендзо сел за компьютер на соседнем месте и забарабанил по клавишам.

– Винсент ван Хайме, – начал читать Кендзо с экрана. – Из рода ван Хайме. Инородец. Двадцать лет. Лицензия охотника есть. Образование среднее, гимназист. За нарушение закона не привлекался. Воинской службы не нес. Живых родственников нет. На фотографии он.

– Спасибо, Кендзо. – Полковник повернулся к Винсенту. – Кто-нибудь может подтвердить твою историю?

– Да. Бармен, на которого я работаю. Бар в том же доме, где я снимаю квартиру. Тридцать четвертый округ. Еще может офицер полиции Станислав Броншевски.

– Ахимас, поезжай.

– Есть, ваше высокоблагородие! – Ахимас, не прекращая улыбаться, заглянул в монитор к Кендзо, после чего вышел из комнаты.

– Еще не все. Винсент. Можешь показать перчатку?

– Но ведь вы ее забрали. – И правда, на левой руке у него ничего не было.

– Вообще-то я тут, парень, – заговорил голос в его голове.

– Очень интересно. Значит, ты ничего не чувствуешь? – Демин нахмурился.

– Они не знают обо мне того, что знаешь ты. Лучше молчи.

«Всё это время молча сидел и наблюдал», – подумал Винсент.

– Можешь ее показать? – снова спросил полковник.

В этот момент внезапно для самого Винсента изнутри его руки начали вылезать ленты металла и цепи. Оплетая его руку и срастаясь между собой, они превратились в перчатку, какой Винсент ее запомнил. Боли при этом он не чувствовал, как и не ощущал ее физически – ни холода металла, ни его тяжести. Она будто была частью его тела. Путы, привязывающие руку Винсента к креслу-каталке, лопнули.

Девушка схватила со стола два ножа и была готова броситься на Винсента, дай он ей повод. Хотя свой пылающий взгляд она не сводила с перчатки.

– Интересно. Кендзо, проведи измерения.

Тот поставил на колени Винсенту какой-то странный тяжелый прибор явно кустарной сборки. Провода из него шли в компьютер Кендзо. Сам техник снова уставился в монитор.

– Ого. Вы посмотрите, – подозвал он к себе полковника. – Фон не больше, чем от обычного эспера.

– Интересно. Очень интересно. – Полковник смотрел себе под ноги и потирал подбородок. – Можешь убрать. Анна, развяжи его.

Перчатка спряталась внутрь руки так же, как и появилась. Винсента это удивило, хотя он и вида не подал. После этого девушка разрезала путы.

– Если вам от меня больше ничего не надо, то отпустите меня. Перчатку можете забирать… – сказал он, неуверенно поднимаясь с кресла-каталки на ватные ноги. Такой вариант показался ему самым разумным после всего пережитого. Ему хотелось поскорее вернуть всё на круги своя.

– Мы еще не полностью убедились в твоих словах, Винсент. Да и перчатку мы забрать просто так не можем.

– В смысле?

Полковник взял папку со стола и показал Винсенту рентгеновский снимок оттуда:

– Вот. Это снимок твоей руки.

На снимке были кости левой руки от плеча до кончиков пальцев. Но все кости, что ниже локтя, обвивало что-то черное, подобно какому-то спруту.

– А вот общий снимок твоего тела, когда тебя доставили в нашу больницу, – он дал Винсенту еще один.

На этом снимке был весь его скелет. Но теперь этот черный спрут расползался ветвями по всему телу, особенно по позвоночнику.

– С такими ранами, какие были у тебя, если и доезжают до больницы, то лежат в ней несколько месяцев. У тебя было парализовано всё ниже пояса, куча переломов, многочисленные внутренние кровотечения. А ты пришел в себя всего через две недели. Перчатка спасла тебя. Более того, мы не можем отделить ее. Конечно, если ты не против, чтобы мы отрезали тебе всю левую руку. Хотя у меня есть еще одна идея…

– И что со мной будет? – спросил Винсент, стараясь не показывать испуг, хотя внутри его колотило.

– А это решит уже наш Ангел Смерти.