– Винсент, выйди!

– Да чего?

– Выйди, я сказал.

Недовольный Винсент отошел от рабочего стола отца, на котором были разложены непонятные ему детали и записи, и вышел из комнаты. Отца редко можно было застать таким серьезным и лучше было не играть с огнем. Он пересекся взглядом с гостем отца – иностранцем господином Валлерстайном. Тот улыбнулся и подмигнул парню.

– Попался? – хихикнула Эстер, стоявшая у стенки возле двери. – Не расстраивайся, отец меня тоже не пускает даже посмотреть, хотя знает, что я умнее тебя и мне нужнее.

– Очень мило.

– Да ладно, Винни, не куксись. Пошли погуляем?

– Почему со своим кудрявым не пойдешь?

– Не хочу.

– Поругались, что ли?

– Нет, просто не хочу сейчас.

– Я не понимаю.

– Будет полезно, если однажды поймешь, – она снова хихикнула.

– Всё, пошли, у меня уже в глазах двоится.

– Опять на крышу?

– Угу.

– Не надоело еще?

– Не-а.

– Ну ладно.

Эстер взяла его под руку и потащила за собой. Во дворе мать стояла у мольберта и писала вид на центр Города. Сегодня он и вправду выглядел волшебно с бесконечным ярко-голубым небом, по которому плыли гигантские пушистые облака. С ветки за процессом наблюдал Верба, но, завидев Винсента с Эстер, каркнул и подлетел к ним, сев Винсенту на голову. Винсент смахнул птицу, но ворон продолжал к нему моститься, в конце концов усевшись на руку.

– Куда собрались? – спросила Агнесс.

– Гулять.

– К экзаменам готовилась?

– Еще бы. Вот и хочу проветриться.

– Хорошо. С Винсентом отпускаю.

– Будто бы без него не отпустила.

– Топайте давайте.

Они вышли за ворота и неторопливо пошли по дороге.

– А чем вообще отец занимается? Не знаешь? – спросил Винсент.

– Насколько я поняла, они с Валлерстайном изучают перемещение через порталы.

– Зачем?

– Не знаю. Но нарисованные в бумагах глифы можно использовать в призывах. Может, хотят какого-то особенного демона поймать.

– Разве это не преступление?

– Преступление, но вряд ли отец будет так рисковать у нас дома. Еще и перед чужаком. Скорее всего, они пытаются придумать что-то новое. Может, какую-нибудь очередную систему безопасности. Или телепортацию…

– Телепортацию?

– А что, демоны же откуда-то берутся. Было бы здорово перемещаться так же просто, как они.

– И они делают это вот так? Вдвоем в кабинете?

– Надо же добиться каких-то предварительных результатов, а уже потом идти продавать изобретение для дальнейших усовершенствований во Фронтир. Тем более они почти живут за работой уже сколько месяцев. Может, мы даже разбогатеем и переедем в центр под купол!

– Мы же и так богатые вроде бы…

– Но не настолько! Хотя нет, там на крышу не вылезти.

– А если это всё так просто, то почему Фронтир еще сам не изобрел?

– Может, Валлерстайн знает что-то особенное.

– Так зачем ему тогда отец?

– Чего не знаю – того не знаю. Тем более это просто мысли вслух. Может, боится, что украдут его секрет или арестуют.

– Если он такой классный демонолог, может, попросишь его подтянуть тебя к экзаменам?

– Не хочу.

– Почему?

– Не нравится он мне.

– Блин. Что-то мне теперь страшно. А тебе?

– Немножко. Но больше интересно. А представь, что у них всё получится и, когда я попаду во Фронтир, смогу дальше развивать их технологию. Классно же.

– Наверное. А дашь почитать свои книжки по демонологии?

– Интересно разобраться, что папа делает?

– Ну да.

– А давай тоже во Фронтир?

– Мне кажется, там это уже будет скучно.

– А что, по-твоему, весело?

– Не знаю. У Ликвидаторов прикольная работа, но я же не эспер.

– Ух ты, а что, если они делают не телепорт, а пытаются придумать, как дать простому человеку силы эспера?

– Вот это уже звучит круто.

* * *

– Что читаете? – Валлерстайн отвлек Винсента от чтения.

– Демонологию.

– Ого, похвально. Интересно, чем мы с вашим отцом заняты?

– Да нет. Просто интересно.

– Подростковая любознательность?

Винсент пожал плечами.

– Может, вы мечтаете служить во Фронтире?

– Да нет. Просто читаю.

– И как?

– Интересно.

– Не самая понятная дисциплина.

– Ну да, тяжеловато…

– Но в этой книге всё равно нет ничего, чем мы занимаемся. – Валлерстайн протянул Винсенту пожелтевшую тетрадь.

– Что это?

– Возьмите. Не бойтесь.

Винсент осторожно взял из рук Валлерстайна тетрадь и раскрыл. На сухих желтых страницах от корки до корки была рукопись с рисунками, глифами и формулами.

– Это мои собственные исследования.

– Может, тогда отцу их дадите?

– Он уже их видел.

– Наверное, Эстер они нужнее, ей надо будет сдавать демонологию.

– Можете отдать ей, когда закончите читать. Только прошу не снимать копию. Это настоящее сокровище, которое может попасть в руки только раз в жизни, но я вам доверяю. – Валлерстайн снова подмигнул.

– А вы не боитесь?

– Боюсь? Чего?

– Что вы можете случайно призвать демона…

Валлестайн рассмеялся:

– Демоны не страшнее собаки. Даже если такой явится, его проще простого убить.

– Но ведь Великий Инцидент… истребление человечества…

– Просто эффект неожиданности. И еще их было очень много. А здесь практически тепличные лабораторные условия. Вы же уже взрослый, не стоит верить в страшилки. И, по секрету, многие знатные люди устраивают себе охоту на демонов.

– Охоту?

– Охоту. Призывают их, чтобы убить и оставить себе трофеи. Могут даже выпустить его, чтобы выслеживать и загонять как дикого зверя.

– А вы сами… убивали демона? – осторожно спросил Винсент.

– Само собой. Как и ваш отец.

– Папа убивал демонов?

– Оу. Возможно, это был его секрет. Давайте это останется между нами. Хорошо?

– Хорошо.

– Я доверяю вам, Винсент, – повторил Валлерстайн и протянул ему руку. Винсент ее пожал.

Тетрадку он оставил себе. Поначалу было страшно ее открывать, но подростковый интерес и азарт всё же взяли верх. Уже не раз Винсент рисовал в голове, как он убивает демона. Отец с матерью, конечно же, ругаются, но всё равно делают из убитого монстра трофеи.

Закончив наспех читать книгу Эстер, он взялся за тетрадь Валлерстайна. Страх сменился увлеченностью. Вдруг резко ему захотелось стать первоклассным демонологом. Или даже охотником на демонов, как Папаша, раз с Ликвидаторами не выйдет.

Многое в тетради ему было непонятно, и он то и дело искал что-то в их домашней библиотеке или в интернете. Интернетом он всё же пользовался с опаской, боясь искать подобные вопросы.

Одной из ночей он решил, что уже готов. Дождавшись времени, когда отец точно лег спать, он вышел из своей комнаты и тайком пошел к его кабинету за револьвером. Он медленно и глубоко дышал, сердце колотилось как бешеное и руки подрагивали, но он то и дело успокаивал себя тем, что ничего сложного и страшного тут нет. Разве сложно убить злую собаку? В голове раз за разом, как видео, проигрывалась сцена, как перед ним появляется демон и тут же падает под громовой раскат револьвера.

Дверь в отцовский кабинет, конечно же, была закрыта, но Винсент знал, как открыть замок. Эстер научила, когда он поймал ее за этим делом в обмен на его молчание. Она то и дело залезала туда, чтобы брать отцовские сигареты. Замок щелкнул, и дверь отворилась.

Револьвер отец держал в верхнем отсеке тумбы при столе. Винсент проверил, что в барабане есть патроны, и вышел из кабинета. За дверью он услышал вдали голоса родителей и увидел тусклый свет из коридора. Похоже, они не спят. Но пока он думал, как теперь поступить, свет погас и голоса удалились. Облегченно выдохнув, он пошел в лабораторию.

Замок был точно тот же, что и в кабинете, и открывался тем же ключом, так что для Винсента не составило труда открыть дверь. Он зашел и включил свет. Комнату заполнял низкий ритмичный гул. С прошлого раза тут появилось какое-то незнакомое ему оборудование, подключенное к черным кристаллам.

На столе он заметил установку, к которой тянулись провода, а на самой установке был закреплен металлический шар размером с кулак. Подойдя поближе, чтобы рассмотреть шар, он увидел, что тот покрыт глифами. Они были похожи на те, что требовались для призыва, но всё же отличались. Рядом Винсент увидел еще несколько таких же шаров, но чистых. Они лежали в небольшой коробке, а рядом было лазерное перо для гравировки.

Винсент взял чистый шар, нанес нужные ему глифы, поменял его местами с шаром на установке и, включив ее, отступил, приготовившись встречать демона. Он вытянул руки и взвел курок. Ствол гулял в его слабых руках, а мышцы натянулись как струна. Палец на спусковом крючке был готов вот-вот сжаться.

Всё произошло слишком неожиданно. Вместо описанного свечения и всплесков темной энергии просто яркая ослепляющая вспышка, от которой Винсент зажмурился и нажал на спуск. Его руки отбросило кверху, а вместе с оглушительным выстрелом послышался разъяренный животный рев.

Винсент успел увидеть перед собой жилистое, мускулистое, покрытое серой кожей тело существа чуть ли не вдвое выше него самого, прежде чем кинулся бежать.

– Демон! Демон! – кричал он, пока несся по коридору сломя голову.

Он слышал тварь позади себя, и когда добежал до лестницы, то просто прыгнул вперед, даже не пытаясь спускаться по ступенькам. Естественно, он упал и прокатился по полу, выпуская из рук револьвер.

– Винсент! – крикнула мать. Через влажный от слез взгляд он увидел ее силуэт.

Откуда-то сверху зарычал монстр. Агнесса кинулась к сыну, двумя руками схватив его, подняв на ноги и потащив за собой бежать дальше. У первой же попавшейся двери она толкнула его внутрь и, зайдя следом и захлопнув дверь, начала тащить стоявший рядом комод, чтобы забаррикадироваться.

Но она не успела. Монстр просто выбил дверь, откинув и Агнесс. Вскочив на ноги, она схватила стоявшую возле нее напольную лампу и кинулась на него. Шансов у нее не было. Одним ударом он полоснул ее по лицу и она, словно тряпичная кукла, упала. Через замыленный взгляд Винсент видел лишь кровавое пятно на месте, где было лицо его матери.

Следом он услышал яростный крик, с которым на демона напал его отец. Дитрих пронзил тварь мечом. Это был армейский меч его деда. Монстр опешил. Дитрих продолжал рубить его что есть сил и даже отрубил демону руку. Двумя руками он уколол демона в грудь, целясь в сердце, но он промахнулся. Клинок застрял в ребрах твари. Не успел Дитрих отпустить рукоять, как монстр зубами вцепился в его шею.

Винсент зажмурился, чтобы больше ничего не видеть. По штанам расплывалось что-то теплое. Он не мог ни о чем думать. Он даже не мог бояться умереть. Ему казалось, что всё это дурной сон. Кошмар, который сейчас кончится.

Судя по звуку, тварь приближалась, как вдруг Винсента что-то отбросило в сторону. Что-то теплое брызнуло на него, и затем раздалась череда выстрелов. Следом за грохотом тяжелого, падающего на деревянный пол тела наступила тишина.

– Винсент. Винсент, открой глаза! – ласковый девичий голос вырвал мальчика из темноты. Голос Эстер.

Винсент осторожно, со страхом, приоткрыл глаза. Он ничего не видел из-за слез. Воздух был пропитан едким запахом пороха. Змейка дыма тянулась из дула револьвера на полу. Красивый револьвер, револьвер отца. Винсент снова сжался и продолжил плакать.

– Дорогой, пожалуйста, посмотри на меня. – Две теплые руки прикоснулись к его щекам и приподняли голову.

Он осторожно поднял свой взгляд, чтобы не видеть мертвой твари, лежащей рядом, и посмотрел девочке прямо в глаза.

– Не бойся, Винни, теперь всё хорошо. Тебе никто не навредит. – Она нежно смахнула слезинки с его глаз. – Будь хорошим мальчиком, ладно? Ради нас всех. Ради меня.

Мальчик опустил взгляд и увидел то, что навсегда отпечаталось в его памяти: белое, словно сияющее, девичье платье, обагренное кровью.

* * *

– Да! Да! Да! Черт подери, да! Я! Я их убил! Я! – стремительно приближавшийся к земле Винсент кричал что есть сил.

– Вот как Валлерстайн отомстил твоему отцу за то происшествие на парковке. Еще и выгоду извлек.

– Давай уже, сволочь! Не тяни!

– Как пожелаешь.

Винсент физически почувствовал всем своим телом ту боль, те муки, что рвали его душу все эти годы. Словно тысячи тончайших острых игл разом вонзились в его сердце. Он сжал зубы так крепко, что казалось, они сейчас треснут, а из груди его вырвался практически животный вопль. Боль и страдания были невыносимы. Скорее бы уже упасть, размазаться о землю, лишь бы больше этого не чувствовать, лишь бы сбросить груз.

– Боль. Наша боль – это то, что нас определяет. Она делает нас теми, кто мы есть. Но боль – это не всегда лишь груз. Боль может быть силой. Может быть топливом. Так лети, Винсент. Воспари на крыльях своей боли!

Что было дальше, Винсент почти не помнил. Он чувствовал, как всё его тело обволакивает металл. Тонкие пластины металла, лезвий и острой проволоки плотно обвивали его тело, крепко заключая в свои объятья, покрывая подобием доспеха. Каждый палец на руках и ногах стал длинным металлическим когтем. Множество тонких острых извивающихся лезвий торчали из локтей, плеч, коленей, голову полностью покрыло полусферой, оставив лишь рот закрытым решеткой, вокруг шеи обвился шипастый ошейник, а за спиной распахнулась пара крыльев, словно паутина металла. Раздался громкий, отражающийся эхом крик. Крик израненного зверя. Винсент перестал падать. Теперь он летел.

Набрав высоту, он приближался к дракону. Сам он ничего не понимал, он лишь чувствовал ужасную, сжигающую изнутри боль, которую было необходимо выплеснуть, обрушить на весь мир. Ее хватило бы, чтобы испепелить мир целиком.

Дракон, увидев приближающийся к нему объект, распахнул пасть и начал поливать его огнем. Винсент не сменил курс и, объятый пламенем, направился прямо в пасть к зверю.

Оказавшись там, он запустил острые пальцы в две железы, откуда дракон извергал пламя и, крепко сжав, потянул на себя, вырывая их из плоти. Дракон ревел. Поток зловонного воздуха вырывался из его глотки на Винсента. Два мясных мешка, что оказались у него в руках, он выбросил и выпрыгнул из пасти, забрасывая туда, словно поводья, цепь.

Он вновь был на спине дракона, крепко врезаясь в его шкуру своими шипастыми ногами, из-под которых сочилась кровь. Словно пилою, он начал пилить пасть дракона цепью, отступая с каждым шагом всё дальше назад. Шаг назад – поворот плеча, шаг другой ногой – поворот другого плеча. Раз, еще раз, еще, и еще, и еще, и еще. Дракон извивался в воздухе, но без толку. Нижняя половина его пасти уже болталась, и Винсент продолжал пилить его шею, пока не допилил до груди.

Дракон изливался кровью, покрывая Город под собой багровым. Винсент бросил цепь и схватился двумя руками за одно из его крыльев. Разгибая ноги, он вырывал кость с мясом и жилами из тела дракона. Медленно, хват за хватом, он полностью оторвал первое крыло. Дракона закружило в воздухе. То же самое он сделал со вторым крылом.

Они были в небе, высоко над Городом. Теперь отсюда он не казался таким уж большим. Нет, на самом деле он всё еще был огромен, но теперь выглядел, словно игрушечный. В небе сияла луна, а на горизонте снова было видно закатное солнце. Дракон еще был жив, но, больше не в силах что-либо сделать, падал вниз.

Винсент подошел к его голове. Ударами острых пальцев он прорубил его череп и, взявшись обеими руками, раздвинул кости в стороны, обнажая мозг, который принялся кромсать на ленты.

Дракон уже был мертв, но Винсент всё равно не останавливался. Разносившийся металлическим эхом вопль не прекращался.

* * *

– Винсент. Винсент, очнись. – Резкий запах ударил ему в нос, и он открыл глаза.

Над ним склонилась Серебрякова с пузырьком нашатырного спирта.

– Ну слава богу, – она отступила, и он увидел всех остальных, собравшихся вокруг него, лежащего посреди ошметков плоти разбившегося дракона.

– Что? Что это было? – спросил он, медленно присаживаясь.

– Сила перчатки. Державы короля Пандемония, – ответила Анна. – Страшно представить, но что она способна вместе с короной.

– Только вот ушли на это все запасы сил и энергии. Не знаю, сможем ли мы такое повторить, раз таких сильных воспоминаний больше нет.

– Так почему король ее не носит?

– Уж не знаю, но ее давно не надевали.

– Это было нечто. – Ахимас подал ему руку, помогая подняться.

– А ты чего не помог?

– Мои силы на него не действовали.

– Поверить не могу. Мы сделали это.

– Ты сделал, Винсент, – сказал Демин.

– А как же Моисей? Бедняга наконец встретил свою смерть.

– Моисей в порядке, – сказала Серебрякова.

– Что?

– Отделался сотрясением и ожогами.

– Вот уж действительно бессмертный. Так! – Его словно ударило током. – Домой! Мне срочно нужно домой! Подбросьте.

* * *

Винсент стоял посреди той самой комнаты, где всё началось. Той, где он стал тем, кто он есть, куда всё это время боялся зайти и где пол пропитался кровью. Он стоял и смотрел в глаза Агнии. В ее прекрасные голубые и теперь такие пустые глаза. Ее взгляд вопрошал: «Винсент, где ты? Почему ты не пришел?» Она лежала тут в луже собственной крови. Точнее, то, что от нее осталось. Ее разорвало пополам и оторвало одну руку. Винсент видел много трупов, но она совершенно не была похожа ни на один из них. Она была похожа на фарфоровую куклу с ее мертвенно-бледной кожей и застывшим, устремленным в бесконечность взглядом. Она встретила смерть с открытыми глазами и, казалось, всё еще ждет Винсента. И вот он здесь. Но слишком поздно.

Он понял всё, едва войдя в поместье, когда увидел следы разрухи, но до последнего надеялся, что всё обошлось. Он стоял над ее телом, отказываясь верить, что она мертва. Его мозг раз за разом рисовал один и тот же сценарий, в котором он возвращается к ней, подробный до мельчайших деталей, до каждой секунды, но при этом всё прокручивается стремительно. В бесконечной замкнутой петле повторов она всегда оказывается жива, а он снова возвращается за руль автомобиля в тот роковой момент. Бесконечно он крутил в своей голове сцены, где он успевает вернуться и спасти ее, где он открывает дверь и Агния в порядке, где всё хорошо, где ничего этого нет.

– Я… я должен был вернуться к ней…

– Должен.

– Но успел бы я?

– Какая разница? Успел или не успел? Спас или не спас? Это неважно. Может быть, ты бы умер вместе с ней. Но это был бы твой выбор. Ты выбрал бы ее. Выбрал бы умереть, но измениться. Но ты выбрал себя, Винсент. Ты выбрал вернуться к тому, что было. Хватит лгать самому себе. Прими свою сущность. Человек сам кузнец своих страданий.

Винсент ничего не ответил. Совершенно опустошенный, он стоял и смотрел ей в глаза:

– Я люблю тебя, Агния.

Он взвел курок и приставил ствол к виску.