Наступило утро следующего дня. Нового дня. Холодное осеннее солнце неохотно выглянуло из-за свинцовых туч на горизонте, чтобы проверить, как там поверженный левиафан. Левиафан хоть и был тяжело ранен, но умирать пока готов не был. Огромный неповоротливый организм постепенно оживал. Город, разбитый на маленькие самостоятельные части, пытался понять, с чего начать разбирать весь этот бардак. Местные жители собирались в группки и самоорганизовывались, пытались делать одновременно всё и сразу, потому что, как и в любом подобном случае, было непонятно, с какой стороны подступиться. Забитые автомобилями улицы расчищались военной техникой подобно тарану, прорезая маршруты и постепенно соединяя сеть бетонных лабиринтов в единое целое.

Городские службы и крепкие духом волонтеры помогали собирать тела. Никаких разумных средств не хватало, чтобы своевременно их вывозить и как-то организовывать. Прочим выжившим рекомендовали не выходить из дома, просто чтобы не мешаться – слишком много свободного места потребовалось мертвым. Всего лишь за один вечер Город потерял несколько миллионов жителей. Даже во время Великого Инцидента таких массовых потерь в одном месте не случалось.

Винсент открыл глаза. Он находился в полумраке. Пространство внутри освещалось лишь дрожащим светом свечи. И всё равно он узнал знакомый откуда-то из прошлого потолок. Он снова был в больничном крыле Фронтира. Попытавшись пошевелиться, он понял, что его руки и ноги привязаны к больничной койке.

– Проснулся? Сейчас дам попить. – Ахимас приподнял голову Винсента и, поднеся к его губам стаканчик, осторожно наклонил. Винсент даже не пытался пить, и вода просто затекала в его рот, выливаясь по краям губ. – Уж извини, но я успел тебя вырубить, пока ты не застрелился. Захожу в комнату, а ты дуло к виску приставил.

Винсент ничего не ответил. Он лежал совершенно опустошенный, глядя на бесцветную сетку потолочных панелей.

– У нас тут, как видишь, электричество кончилось. Генератор обслуживает только медицинское оборудование, лифты и всё такое важное.

Ахимас взял Винсента за руку, положив вторую ему на плечо:

– Слушай. Я не буду говорить, что понимаю твою боль, потому что никто не может по-настоящему понять боль другого. Я просто хочу сказать, что мы все здесь, мы рядом для тебя. Прошу, не надо держать всё в себе.

Винсент крепко зажмурил глаза, к которым подступили слезы.

– Пойду позову остальных. Из-за взрывов на энергостанциях связь сейчас только по проводам. Эти уроды своим ритуалом буквально выпили всю энергию из городской сети, так еще и диверсии устроили.

Ахимас вышел, и Винсент остался в абсолютной тишине. Он ждал, что Под что-нибудь скажет. Как обычно, начнет давить на больное, даже резать по живому. Но Под молчал, хотя знал, о чем думает Винсент. Тот, в свою очередь, также не стремился начать диалог. Он вообще не до конца понимал, проснулся он или нет. Может, сейчас он откроет глаза и вновь окажется в постели рядом с Агнией, и ему так сильно этого хотелось. Голова, да и всё тело, словно были набиты ватой, а смотрел на окружающий мир он будто изнутри заполненной водой бутылки. Он провел затуманенным взглядом вокруг и увидел возле себя капельницу с несколькими пакетами, из которых к нему тянулись трубки.

Вскоре пришли все остальные, даже Серебрякова и Туманова. Ахимас, Анна и Туманова смотрели на него с осторожным сопереживанием, Серебрякова – с грустью, а Демин и Кендзо – с таким выражением, словно вновь столкнулись с чем-то ужасно знакомым и ненавистным, но неизбежным.

– Пойдемте пройдемся, – сказала Серебрякова и подкатила к койке Винсента инвалидное кресло.

Ахимас и Кендзо сняли с рук и ног Винсента фиксаторы и усадили в кресло. Серебрякова медленно покатила его наружу. Полковник шел рядом и двигал капельницу.

Они повторяли тот же путь, что Винсент прошел, впервые оказавшись во Фронтире год назад. Год. Так много и так мало. Казалось, прошла целая жизнь, а всё, что было до нее, – не более чем воспоминание о просмотренном и полузабытом фильме. За этот год Винсент заново обрел всё и заново всё потерял. Уничтожил. Что бы ни говорил Ахимас, Винсент более не чувствовал себя причастным к ним, словно ветка, которую отломили от дерева.

Лифт поднимал их наверх, и перед парнем открылась такая знакомая панорама Города. Город пострадал, но это всё еще был он: покалеченный, но узнаваемый.

– Я вряд ли смогу тебя утешить, Винсент, и понимаю, что ты винишь себя, но всё же взгляни перед собой. Неописуемая трагедия, миллионы убитых и бог знает сколько раненых, а многие живые, наверное, теперь могут позавидовать мертвым – столько судеб было сломано. Мы думали, что победили, а оказалось, что проиграли. Думали, что отрубили спруту голову, а отрубили лишь часть щупалец. Но это стало концом. Город выстоял. Мы выстояли. Все мы – его жители. Взгляни, Винсент. Это Город, который мы спасли. И особенно ты спас, Винсент, хоть и заплатил великую цену за это. Ты стал героем, хоть и не хотел этого. Можно упрекать нас, что всё это наша вина, но мы сделали всё, что могли, и всё, что было дóлжно. Иногда даже небольшой, но стоящий поступок оказывается ценнее множества громких дел. Я искренне страдаю из-за твоего горя, Винсент, но я прошу тебя не позволить трясине скорби и жалости затянуть тебя и сломить. Я верю, я знаю, что в тебе есть этот стержень, и я прошу тебя не опускать голову. Солнце еще взойдет, Винсент.

Лифт остановился, и по темным коридорам под тихий скрип инвалидной коляски они добрались до кабинета Серебряковой.

Она остановила каталку, крепко сжала руку Винсента и села за свой стол. Рядом с ним села Туманова, ласково поглаживая его по плечу.

– К сожалению, на этом плохие новости не кончаются, – продолжила Серебрякова. – Во время этого хаоса пропал ятаган.

– Что?

– Как?

Удивленно воскликнули Анна и Ахимас.

– Черт… – выругался Кендзо.

– Несколько моих человек были убиты. Зарезаны. А хранилище с кинжалом просто-напросто сломали, – пояснила Туманова.

– Связь с группой из Базлука, естественно, отсутствует. Входы и выходы из Города перекрыты для всех. У дирижабля нет энергии, чтобы взлететь. Так что мы заперты тут на несколько дней. Снова в ожидании действий врага.

В течение дня в действие пришли старые электростанции на сжигаемом топливе и в Город частично начало возвращаться электричество. Над крышами в небо потянулись столбы дыма. Вскоре к ним присоединился дым крематориев, которые работали без остановки.

Люди, что отправляли тела в их последний путь, одинаковыми движениями, словно машины, укладывали тела на ложа, снимали с них биометрические данные, которые тут же пополняли единую базу данных погибших, пускали тело дальше и повторяли всё по кругу.

Но даже все крематории Города не могли справиться с таким количеством жертв, так что вместе с этим из Города потянулась цепочка беспилотных грузовиков, вывозящая тела к месту, где в тот же момент рабочие роботы выкапывали новое кладбище. Цепочка грузовиков покидала городские ворота под любопытные взгляды тех, кто столпился в разбитых у стен палаточных лагерях, – счастливчиков, что успели бежать из Города или не успели в него попасть. Но самих людей пока не впускали и не выпускали.

Ликвидаторы, военные, полиция, тайная полиция – все, кто только мог, работали не покладая рук, пытаясь восстановить, насколько это возможно точно, картину событий, установить виновных, хронологию, понять, чего ждать теперь. Император выступил с обращением к народу, пытаясь подобрать слова утешения и сплотить людей, дать им надежду. Вооруженные силы Антанты и Империи Двух Солнц вдруг пришли в движение на границе с Роксоланой то ли из опасений, то ли почувствовав запах крови соседа.

Через несколько дней Город стабилизировался. Ворота были открыты, и потоки людей хлынули внутрь. В небо вновь поднялись дирижабли и аэростаты. Вместе с ними черный цельнометаллический дирижабль поднялся в воздух и полетел в Базлук.

Передовой отряд оттуда так и не вышел на связь. Бесформенное чудовище, похожее на угловатую метастазу из металла, бетона и пластика, ожидало их в пугающем безмолвии.

– Вокруг Базлука признаков жизни не вижу, на сканере одни возмущения, – сообщил Серебряковой один из операторов на капитанском мостике.

– Хорошо, снижаемся. Группа будет входить через крышу.

Плывущее по воздуху судно медленно снизилось к одному из выходов на крышу, зависнув буквально в нескольких метрах над ней, и открыло грузовой отсек, откуда немедленно показались военные. Несколько десятков человек двигались друг за другом, выстроившись в линии. Одна линия направилась к лестнице, вторая – к краю одного из атриумов.

– Заходим, – в эфире раздался голос командира. Одна группа выбила дверь на лестницу и исчезла в темноте проема, а вторая, сбросив с края тросы, спустилась вниз на них.

Серебрякова следила за происходящим на мониторе, куда выводилась трансляция с камер оперативников, но они транслировали лишь кромешную темноту в режиме ночного видения.

– Сирин, чисто.

– Элло, чисто.

Обе группы продвигались к подпольной базе Валлерстайна. В давящей мертвой тишине раздавалось лишь эхо от их шагов и какие-то далекие технические звуки: щелчки, посвистывания, лязг, словно они оказались в чреве гигантского насекомого.

– Сирин, видим следы боя, – сказал боец, когда они вошли в зону жилых модулей.

На камере бойцов отряда Сирин был залитый засохшей кровью коридор и разбросанные по полу вещи, но ни одного тела. Попутно проверяя жилые модули и все закутки, везде они встречали то же самое. Группы встретились возле базы, где должен был находиться передовой отряд, но здесь не было даже их оружия.

Пройдя внутрь, к хранилищу и порталу, они обнаружили, что портал был уничтожен, а вместо склада, забитого арканическими предметами, всё было усеяно переливающимися пурпуром осколками металла.

– Здесь никого и ничего, госпожа.

– Выходит, они сбежали, – задумчиво пробурчала Серебрякова, после чего приказала экипажу: – Просканируйте еще раз Базлук с воздуха, ищите места, где возмущения фона сильнее всего. Надеюсь, я ошибаюсь…

Анализ выявил несколько точек, где «концентрировались» возмущения, и отряды, разделившись, выдвинулись проверить некоторые.

– Господь милосердный… – раздалось по рации.

Изображение с камер транслировало завалы из человеческих тел. Десятки, сотни, нет, тысячи извращенных хирургическим путем безжизненных человеческих тел были свалены друг на друга, занимая всё свободное место. Но в завале было сделано подобие укрепленного сваленными из хлама стенами прохода, который вел дальше, в глубь этого поля.

– Бог мой, вы это видите? – Второй отряд встретился с подобным уже в своей точке назначения.

Проход между телами заканчивался огороженной площадкой, на которой, помимо погрузочной техники, в ряды были выставлены столы с подключенным к ним оборудованием, провода от которого тянулись к гигантским цилиндрам с черными кристаллами. Отряды продвигались вперед и нашли также беспилотные грузовики, на которых из Города в течение нескольких дней вывозились трупы.

– Это же топливные стержни для электростанций, – вполголоса проговорила Серебрякова. – Черт, всё это время они там из трупов создавали порождения. Но где они все тогда…

– О нет. Думаю, они в своем мире, – сказала Анна. – У Валлерстайна теперь есть и часть перчатки, и армия, которую не остановить силой короля. Они идут брать Столицу…

* * *

Луций ехал верхом на своем белом гиппарионе, облаченный в доспехи и неся на плече большой флагшток, на котором развевались флаг короля и флаг дома Нокс. Рядом с ним ехали Валлерстайн и Алистер, а за ними, поднимая в воздух стену пыли, двигалась армия из нескольких тысяч новообращенных порождений. Действовать приходилось быстро, поэтому они мало чем отличались от обычных людей или демонов, но этого было достаточно. До Столицы было рукой подать.

От крепостных стен к ним навстречу мчался одинокий всадник, в котором они вскоре узнали Шарифа, также облаченного в доспехи.

– Ну и ну, друзья. Куда-то пропали, что я уже успел вас похоронить, после чего возвращаетесь с целой армией.

– Почему ты в Столице, Шариф? – спросил его Луций.

– Война вроде как закончилась. Мы разбили наступление Черных Богов, наш отряд разгромил несколько кланов, и все разошлись по домам зализывать раны.

– А где отряд?

– Я провел их тайком в Столицу. Хотел в Дит, но слишком уж далеко. И, как видно, не зря. Я уже сказал им помочь нам с крепостными воротами.

– Какое настроение в Пандемониуме?

– Неразбериха и паника. Лорды не понимают, что происходит, и боятся. Вашу толпу видно издалека. Король же молчит и бездействует, так что Варго самолично приказал готовиться к осаде, я кое-как успел проскользнуть наружу.

– Варго. Точно. Совсем забыл про него. – Луций помрачнел.

– Милорд? – выдернул его из своих мыслей Валлерстайн.

– Всё в порядке. Вставай рядом, Шариф. Вперед, на штурм!

* * *

– И что это может значить для нас? – спросила Анну Серебрякова.

– Ничего хорошего. С ятаганом они смогут убить короля и заполучить Корону, а силы Винсента даже в сравнение не идут с силой, что дает она.

– Сомневаюсь, что после этого они оставят нас в покое.

– Я тоже, госпожа. С силой и короны, и перчатки даже страшно представить, на что они будут способны.

– Как тогда они вообще упустили перчатку?

– Много поколений короли к ней не прикасались. Многих из них она сводила с ума и они просто убивали сами себя, потому что снять ее невозможно. Винсент первый, кто расстался с ней при жизни.

Серебрякова посмотрела на Винсента. Он стоял, словно бледная тень человека, и, наверное, даже не слышал, о чем шел разговор.

– Значит, пора готовиться к обороне. Возвращаемся.

– Я думаю, мы можем попробовать сделать кое-что еще, госпожа.

– Что же?

– Устройство, которое перенесло меня сюда. Оно же еще где-то хранится?

– Должно. Думаешь, оно сможет перенести вас обратно?

– Думаю, надо попробовать. В таком случае у нас будет дорога прямиком в королевский дворец.

* * *

Анна вновь стояла на том самом месте, где много лет назад она потеряла всё, что у нее было, чтобы вновь рискнуть всем, что имеет теперь, и отомстить тому, из-за кого всё это началось.

Отряд, облаченный в экспериментальные атмосферные скафандры, стоял в поле, куда закинуло Анну и ее семью устройством Валлерстайна, и ждал, пока полковник выйдет к ним из открытого люка «Небохода».

– В общем, мы с Анной и Ахимасом не смогли узнать ничего нового по сравнению с прошлыми исследованиями и полностью понять принцип этого устройства, поскольку, кроме инженерной части, тут еще и неизвестная Анне алхимия, – докладывал несколько часов назад Серебряковой Кендзо. – Мы можем просто предположить, что если мы вновь запустим его в месте прошлого разрыва, то оно вернет нас к изначальной точке. Я смог только заменить черный кристалл, установленный здесь, так что энергии должно хватить, чтобы перенести нас туда и обратно. Если перемещать отряд крупнее, боюсь, эта штука не выдержит и либо ничего не получится, либо мы застрянем на том конце. Так что придется справляться самим.

– Помимо вас, обратно надо будет переместить Валлерстайна и… – Серебрякова вопросительно посмотрела на Анну.

– Луция Нокса.

– И его. В приоритете их захват, даже если они уже заполучили эту их корону. Так даже лучше. Их убийство – менее желаемый сценарий. Моя сестра сейчас достанет прототипы костюмов, которые защитят вас от внешней среды того мира. Теоретически. Фронтир разработал их после появления Анны. Вот и испытаем.

Анна не собиралась брать Валлерстайна и Луция живыми. Она окинула взглядом остальных. Кендзо поглаживал одной рукой штурмовой дробовик, положив вторую на рукоятку своего меча. Ахимас рассматривал силовые перчатки с заостренными кастетами, а вдоль тела у него свисал автомат. Такой же автомат был и у самой Анны, а для ближнего боя она взяла две соединяемых боевых косы, которые можно было использовать и как клевец, и как молот.

Только Винсент стоял со своим револьвером. На его скафандре не было одного рукава, ведь он и так порвется. Скорее всего, Винсенту с перчаткой и скафандр не нужен. Он стоял неприкаянный, с потупленым взглядом, и, если бы не небольшие покачивания его тела, Анна решила бы, что перед ней стоит бездушная кукла. Она осторожно подошла и положила руку ему на плечо, но он так и стоял, глядя в никуда отсутствующим взглядом.

– Валлерстайн сегодня умрет. Они оба умрут.

Внезапно его глаза оторвались от пустоты и посмотрели в ее. Взгляд из стеклянного вдруг налился злобой. Пылающей злобой, которая, казалось, сейчас сожжет его изнутри и, вылеснувшись наружу, зальет пламенем весь мир. Но этот гнев был направлен не на нее. Она узнала этот взгляд. Она видела его много раз в зеркале. Он смотрел на нее как на сообщницу.

– Сделаем это вместе. – Она кивнула и отошла, переведя взгляд на Ахимаса.

Он понял всё без слов, улыбнулся и подмигнул. Ахимас всегда будет на ее стороне.

Со стороны открытого люка раздался грохот тяжелых шагов. К ним навстречу двигался почти трехметровый угловатый силовой военный доспех устаревшей модели. Полковнику удалось влезть в него в скафандре. Лицо самого Демина было скрыто под слоем металла его шлема, на котором было изображено рычащее лицо демона. Вообще, доспех целиком был покрыт выцветшими рисунками, изображающими демонические части тел, и многочисленными следами от пуль. К рукам доспеха было прикреплено два тяжелых пулемета и силовые копье и топор.

– Ну и ну, полковник, – усмехнулся Ахимас.

– Я тоже был молодым, – раздался металлический голос. – Подключайтесь.

На его поясе был закреплен моток с кабелями, которые присоединили к своим поясам остальные члены отряда. Кабельный замок свободно вращался у них на поясе. Кроме этого, у них у всех был еще один кабельный моток с крюком на конце. Ими они должны были захватить Валлерстайна и Луция.

– Вот нас, наконец, и посадили на поводок в буквальном смысле, – съязвил Ахимас.

– И поводок с себя не снимать. Кабели будут распущены, чтобы не мешать вам двигаться, но, если полковник решит, что перчатка в опасности, он переместит вас обратно. Удачи, дама и господа. Мы будем молиться за вас, – сказала Серебрякова, стоя в грузовом отсеке.

– Лишь бы сработало, – прошептала Анна.

Демин нажал на кнопку на устройстве, и перед глазами у Анны вновь засияла знакомая белая вспышка.

* * *

Луций впервые шел по дворцовым коридорам как хозяин, за ним следовала его свита и армия существ, толпящаяся в коридоре. Оборона города не имела шансов на успех, и, разбив ее, они почти не встречали на своем пути сопротивления. Остатки королевской гвардии вместе с низшими демонами окопались в тронном зале и ждали нападения.

Луций подошел к большим сводчатым дверям.

– Не заперто? – удивился он и распахнул их.

Сделав это, он оказался под прицелами десятка арбалетов. Низшие демоны были готовы кинуться на него, лишь дай им команду. Короля на троне не оказалось, а из всей толпы защитников короны навстречу к нему вышел Варго:

– Луций…

– Брат мой!

– У меня нет слов. Я до последнего отказывался верить, что это ты. Что этот змей сделал с тобой? – Варго кивнул на Валлерстайна.

– Показал мне путь.

– Путь? Какой путь? Путь к власти? Я понять не могу, как ты, ты, который так отчаянно защищал королевство всю свою жизнь, стал тем, с кем ты сражался? Или ты всегда был таким и просто выжидал момента? Все эти годы ты таил на меня с отцом обиду за то, что родился бастардом?

– Хах! Просто я понял, что самый главный враг нашей страны, нашего народа – это наш отец.

– Что за вздор!

– Да сам посуди! Он ничего не пытался сделать, чтобы усмирить лордов, чтобы улучшить жизнь подданных, чтобы нас при нападении не сметали как песчинки ветром! Хотя можешь не утруждаться, ведь я знаю, что тебе всё это нравится. Ты же упиваешься войной, убийствами, раздором. Ты бы удавился, если бы лорды то и дело не поднимали восстания. Только вот что ты смог, когда мы столкнулись с настоящим врагом? И хорошо, что хоть кто-то во всей этой стране вообще обеспокоился этим и был готов. Что бы стало с тобой, если бы не вот эти создания? – Луций провел рукой, указывая на воинство позади себя. – А я скажу тебе. Тебя бы выпотрошили и нанизали на пику, на которой ты бы болтался в качестве пугала от злых духов, твои роскошные доспехи разобрали бы на украшения, а из твоей пустой черепушки выпивали бы на пирах. На что ты вообще рассчитываешь сейчас, Варго? Мы прошли сюда неумолимой поступью. Твоей горстке солдат не остановить нас. Пощади их и примкни к нам. – Он протянул брату руку.

– Ради чего мне примыкать? Ты же сам сказал, что мне будет скучно в спокойной стране.

Луций расплылся в улыбке:

– Покой будет только сниться нам, брат.

Варго нахмурился, с недоумением и интересом глядя на Луция.

– Сначала мы сметем лордов, – продолжал Луций, – потом избавимся от неверных мне энси Страны Немертвых, покорим Черных Богов, а дальше, дальше самое интересное, брат. Я открою тебе целый новый мир, полный богатств и чудес, которые и не снились нам здесь. Мир, который мы сможем освободить так же, как и наш. Мы сожжем всё дотла. Два мира. И на обломках старых построим новый мир.

– Брат, ты обезумел…

– У меня есть кое-что, что тебя убедит. Пошумите тут!

Через сомкнутые ряды порождений выскочили несколько существ, вооруженных огнестрельным оружием. Грохот и вспышки выстрелов заполнили тронный зал, и солдаты и демоны Варго один за другим падали под градом пуль. Когда тот остался стоять один, выстрелы стихли.

– Будущее, брат. И война. Тотальная война, о которой ты и мечтать не мог. И которую не мог представить. У меня даже слов не хватит описать тебе, и поэтому я хочу, чтобы ты сам всё увидел. Ты со мной? – он снова протянул свою руку к Варго.

Тот застыл то ли в страхе, то ли в раздумиях и азарте, и просто молча смотрел на протянутую руку Луция. Вдруг его лицо расплылось в улыбке, и он крепко схватил ее:

– Ну так сделаем это. Не разочаруй меня, брат.

Луций обхватил Варго и заключил в объятья.

– Спасибо, – прошептал он ему.

– Отец там, за дверью, – сказал Варго, выпуская Луция из объятий и указывая на дверь, которая вела в кабинет.

Луций еще раз похлопал брата по плечу и направился к двери.

Она печально скрипнула, отворяясь, и Луций миновал порог комнаты, где король обычно уединялся для решения своих рабочих и личных дел. Его отец спокойно сидел за столом, продолжая перебирать бумаги.

– Тебе не страшно, отец? – спросил Луций, доставая ятаган, лезвие которого переливалось пурпурными бликами.

– Страшно должно быть тебе, Луций.

– Отчего же?

– Оттого, что ты веришь в слишком многое. Твои иллюзии унесли тебя высоко вверх, но очень скоро ты упадешь с небес на землю, и это будет очень больно.

– Лучше хотеть многого и делать хоть что-то, чем не делать вовсе ничего, как ты.

– Я был таким же как ты, Луций, когда мне выпала участь надеть эту корону. Сейчас, после всех этих лет, я бы отдал всё, лишь бы не быть королем. Я думал, что возвышу Пандемоний росчерком пера, но реальность оказалась жестче.

– И ты просто сдался. Тебе же на всё наплевать.

– Я понял, что лучше заплатить меньшей кровью, но все будут сыты и довольны. Разве наш народ страдает? Нет. Они живут, не зная бед и горя, не отягощая себя выбором и ответственностью, живут, как жили их отцы и отцы их отцов, у них многого нет, но они и не знают, что оно им может быть надо. У нас нет голода, подданные не страдают от восстаний так, как будут страдать, когда вы с Валлерстайном начнете тут всё перекраивать. Всё плохое, что происходило, так это пустяковые мятежи в результате интриг знати.

– Ты сказал, что нашим подданным ничего не надо, потому что они ничего не знают. Так вот, ты сам такой же, отец. Я видел будущее, видел то, каким оно может стать. И это не абстрактные мечты. Это конкретный путь. Да, будущее не шло по пути без ошибок, но именно мы имеем блажь не совершать их на своем. А ты просто оправдываешь свою слабость и безразличие.

– Может, и так. За годы царствования голос короны уже давно заглушил мой собственный.

– Голос короны?

– Всё так. Алхимик, что создал корону и державу, тоже был мечтателем, как и ты. Он считал, что у короля всегда должен быть кто-то, кто развеет его сомнения, поддерживая в его выборе, и кто-то, кто будет с ним искреннее и жестче в изобличении собственных пороков, чем даже он сам. Они должны сдерживать друг друга, но именно голос державы сводил в могилу королей прошлого. Поэтому ее перестали надевать. Будь моя воля, я бы и короны не надел, но это гарант безопасности и силы короля. Хотя, я вижу, тебе и не потребуется держава, чтобы убить меня.

– Ее я все равно заполучу. Мы нашли ее. Но это всё дела грядущего.

Луций сделал шаг вперед.

– Давай. Смелее. Я ухожу с легкостью, ведь от меня больше ничего не зависит. Желаю тебе сил и удачи, сын. В первую очередь проглотить горечь разочарований. Тебе ничего не изменить.

Луций вонзил клинок в сердце отца. По камзолу вокруг лезвия расползалось багровое пятно. Тот издал лишь сдавленный хрип и с облегчением закрыл глаза. Из его головы, словно рой кишащих извивающихся змей, появились полосы металла, которые, переплетясь воедино, приняли форму короны. Луций вытащил кинжал из бездыханного тела отца и надел корону себе на голову. Перед его глазами загорелась яркая вспышка.

– Правь долго, юный король! – раздался женский голос в его голове.

* * *

Вспышка сменилась темными каменными стенами и сводчатым потолком в небольшой и слабоосвещенной комнате. Анна не смогла сдержать тяжелый вздох, который раздался из коммуникаторов всех членов отряда, искаженный электрическим шипением.

Из находившегося здесь окна открывался вид на средневековый город, стоящий посреди ржавого цвета степи на мутной реке. Улицы города заполонили порождения, которые не так давно были подданными Роксоланы. Сражений при этом нигде не наблюдалось. Кендзо выставил на окно небольшую раскладную антенну и запустил полдюжины мелких дронов размером меньше ладони.

– Радиус небольшой, но должно хватить, – сказал он, глядя в дисплей своего раскладного планшета, закрепленного на животе. – Есть, поймал сигнатуру ятагана, она исходит оттуда. – Он указал в окно на стену с огромными витражами.

– Тронный зал. Король, видимо, и не пытался бежать, – глядя в окно, сказала Анна.

– Теперь надо до них добраться. – Демин протискивался в своей силовой броне через закрытую дверь.

Винтовая лестница, которая за ней оказалась, не стала помехой для облаченного в доспех полковника, и он, уперевшись по диагонали между стенами лестницы, медленно поехал вниз, стараясь не разгоняться, чтобы не повалить своих подопечных.

– У меня голова уже кружится, – процедил Ахимас спустя дюжину витков вниз по лестнице.

– Уже на нужном этаже. Приготовьтесь к бою.

Демин остановился на пролете у еще одной деревянной двери, глубоко и ровно дыша. Повисла тишина, которую нарушало лишь тихое электрическое дыхание, доносящееся из коммуникаторов. Она тянулась достаточно долго, чтобы все члены отряда, сами того не замечая, стали дышать в унисон.

– Три… – внезапно голос полковника вырвал их из этого транса. – Два… Один!

Силовой доспех на ускорении небольших реактивных двигателей пробил насквозь дверь и каменный проем в стене, раскидывая вокруг себя осколки камня и щепки. В коридоре, куда они попали, в ленивом ожидании толпились порождения. Не успела поднятая полковником пыль осесть, как он открыл огонь из всех орудий. Огненным потоком трассеров воздух рассекали пули, которым аккомпанировали ракеты. Демин не стоял на месте и шел вперед. Следом за ним двигались все остальные. По мере продвижения Демин взрывал боковые коридоры, отсекая их от остальных врагов.

Дворец просто кишел существами, которые, несмотря на огневое превосходство фронтировцев, не торопились сдавать позиции и, подобно саранче, подступали всё ближе. Враги всё же находили способ подобраться и с другой стороны, так что огонь приходилось вести в обе стороны коридора и отряд медленно продвигался, подобно небольшому шарику, зажатому с двух сторон в трубке.

Вскоре расстояние сократилось настолько, что пришлось пускать в ход оружие ближнего боя. Рукопашное сражение в достаточно тесном помещении, в толпе врагов и плечом к плечу с союзниками, еще и с прикрепленным к спине кабелем, выглядело как неловкий и неумелый танец, каждое движение которого было на грани провала.

В этой ситуации было даже немного страшно смотреть на Винсента, который кидался в гущу врагов, дальше всех отходя от своих и кромсая врагов цепями и лезвиями. Казалось, что он хочет не добраться до Валлерстайна и Луция, а перебить всех демонов, что попадутся ему на глаза. Демин то и дело утягивал его обратно, поближе к себе.

Коридор за коридором в темпе ломаного вальса они пробивались дальше и дальше, заливая кровью свой путь, отрубая конечности, разбивая черепа, пронзая тела насквозь, то и дело отбиваясь от десятков тянущихся к ним когтей и клыков, постоянно задевая друг друга, пока, наконец, они не добрались до заветных металлических дверей тронного зала.

Ворвавшись внутрь, словно ураган, они навалились на двери, и, закрыв их, Ахимас своими силами заварил их наглухо.

Но желанной передышки они не получили. Кроме порождений, здесь были и привычные всем демоны, и закованные в латы человекоподобные высшие демоны. Они стояли в противоположном конце зала, где выходил из небольшой двери с окровавленным мечом и короной на голове Луций Нокс.

– Опоздали… – прошипела Анна.

– Быть того не может! Держава сама пришла ко мне в руки! – произнес Луций. Его слова понял лишь Винсент.

Демин открыл огонь остатками ракет и гранат, стараясь уничтожить как можно больше противников, но не рисковал стрелять в сторону трона. В этот момент Анна отстегнула свой кабель и кинулась в самую гущу, к Валлерстайну. Ее примеру последовал Винсент.

– Вы что творите?! – раздался голос полковника.

Но они его не слушали. Одержимые смертью и жаждой мести, они кинулись в самоубийственную атаку, лишь бы убить Валлерстайна.

Не сказав ни слова больше, Демин вместе с Ахимасом и Кендзо кинулся за ними. Ахимас больше не сдерживался и поливал всех белым пламенем, слишком горячим даже для самого ада. Он обрушивал с потолка люстры, метал канделябры, статуи и всё, что только можно было метнуть. Вырывал части камней из кладки стен и колонн и швырял в головы врагов. Кендзо словно танцевал со своим клинком, рассекая тела врагов, как масло. Демин также перешел на ближний бой, пользуясь как своими копьем и топором, так и просто круша головы врагов руками. Анна, соединив косы-клевцы, закручивала их в вихрь ударов, рассекающих и вырывающих куски плоти. А Винсент уже будто и не понимал, где он и что делает – он просто упивался насилием.

Из горячки его вырвал удар меча, который он чудом успел заблокировать. Это был удар Луция.

Луций не стал отсиживаться в стороне, хотя и был уверен, что у нападающих нет шанса. Нужный ему человек сам шел в руки, не особо замечая, что происходит по сторонам. Хотя они с дочерью Ашеров явно жаждали смерти лорда Валлерстайна, и до самого Луция им будто бы и не было дела.

Сама же девчонка сцепилась с Шарифом, который подсечкой повалил ее на землю, но добивать не стал. Их бой был похож на драку двух слившихся в клубок змей.

Совершенно спокойно Луций наносил удар за ударом, которые его противник мог лишь неловко отражать, потихоньку пятясь назад. Ни опыта, ни техники, но и так просто убить себя он не давал.

Его поступь сбил пробившийся на помощь воин в огромном доспехе. Луций читал что-то про эту броню, но, увидев своими глазами, все равно испытал удивление и опасение. Впрочем, уворачиваться от его ударов не представляло особого труда. Ему даже показалось, что противник не очень-то и хочет причинить ему вред. Их неловкий танец прервал Варго, набросившийся на бронированного с градом тяжелых ударов двух булав.

Варго, несмотря на свои крупные габариты, двигался очень быстро и ловко, то и дело нанося удары туда, где противник этого не ожидал и открывался. Он старался запутать бронированного, чтобы потом обрушить несколько ударов ему по голове, и у него это получалось. Шлем противника покрывался вмятинами и трещинами. Тогда ему на помощь пришел человек с длинным тонким клинком, привязанный к бронированному каким-то проводом, но Варго вполне справлялся и с двумя противниками.

Второй привязанный проводом человек делал какие-то пассы руками и сдерживал оставшихся в живых демонов, гвардейцев и существ.

Луций же снова принялся за свою добычу.

Винсент, несмотря на свои силы, значительно уступал в этом бою своему противнику, и он то и дело искал возможности разорвать дистанцию и кинуться к Валлерстайну, который стоял поодаль от боя вместе с еще одним демоном. Когда Демин отвлек ненадолго внимание Луция, Винсент сделал несколько выстрелов в сторону Валлерстайна, но промахнулся, а второго шанса на выстрел он не получил, так как вновь пришлось защищаться.

Анна же наконец повалила своего противника и хотела пробить ему голову, но он успел закрыться руками, так что она вонзила клевец ему в сочленение доспеха на ноге. Времени разбираться с убийством бронированного противника не было.

Бросив его лежать на полу, она ринулась к Валлерстайну. Ей наперерез уже двигались гвардейцы и его старый друг Алистер. Анна смутно, но помнила его. Как раз в этот момент и стрелял Винсент, так что пока просто избегавший сражения демон решил, что пришла пора скрыться.

Анна разогналась что было сил, прыгнула и наотмашь кинула в него косу-клевец. Оружие попало прямо в шею Валлерстайна, и он закричал. На мгновение всё затихло и все перевели взгляд на него. Спотыкаясь, он подался вперед, упал на одно колено и… вновь поднялся. Клевец торчал из его шеи, но не задел ни позвоночник, ни артерию. Придерживая застрявшее в нем оружие, он ускорил шаг, скрываясь в небольшой комнате за тронным залом. Анна же приземлилась прямо в окружение врагов лишь с одной косой.

– Ахимас, помоги ей, – послышался голос Демина.

После этого Винсент перестал замечать, что происходит вокруг. Теперь надо было разделаться с Ноксом, чтобы точно добраться до Валлерстайна. И все же, несмотря на сжигающие его изнутри ярость и ненависть, он всё сильнее уступал своему противнику, пропуская раз за разом уколы и порезы, которые уже значительно повредили защитный костюм, и тот противно пищал, информируя об опасности. За этим писком он перестал слышать голоса из коммуникатора, лишь один раз ему показалось, что он слышит крик Ахимаса.

В очередной раз всё пошло наперекосяк, только в этот раз цена провала была больше, чем их жизни. А был ли у них вообще шанс на успех? Они действовали так быстро, как могли, и всё равно не успели всего на пару минут. А может, эта череда опозданий и ошибок тянулась долгие годы? Наверное, Михаил был прав. Невидимый часовой механизм неописуемой сложности и размера работает за счет переплетений не связанных напрямую событий и последствий. Вроде бы все они оказались здесь и сейчас случайно, но всё равно их жизни в той или иной степени направлялись чьей-то волей и действиями. Проще всего винить во всем Михаила или Валлерстайна, но были ли они первыми в этой цепочке? И будет ли у нее вообще конец?

Винсент продолжал пятиться назад, пока не споткнулся о чье-то мертвое тело и не упал на спину. Луций специально вел его в эту сторону, чтобы повалить. Похоже, теперь это точно конец. Винсент почувствовал, что он для него, наверное, даже долгожданный, и больше не сопротивлялся. Острие клинка Луция стремительно приближалось к его лицу, и когда он должен был почувствовать боль – всё перед глазами сменилось серым небом.

Значит, так и выглядит смерть. Быстро, незаметно, совсем без боли. Интересно, это рай или ад? Хотя в аду он вроде и так только что был. И ад ли это вообще был? Почему они решили, что демоны – это демоны? А существует ли вообще другой ад, где мучаются души грешников? Или они только что оттуда? И всё же, куда он попал? На ад не похоже, но и на рай тоже.

Над ухом раздался негромкий взрыв, и он поднял голову. Рядом с ним в поле стоял Демин в силовой броне. В его руках дымилось устройство, которое переносило их в другой мир. Не выдержало всё же таких мощностей. От Демина к Винсенту тянулся кабель, который он вроде бы отстегнул. Даже не заметил, как полковник посадил его обратно на поводок. Рядом с ним стоял Кендзо, а чуть поодаль Ахимас склонился над лежащей Анной, держась за ее кабель. Тоже пристегнул, когда пошел помогать.

Недалеко от них завис дирижабль, который уже опускал трап. Значит, сейчас придет Серебрякова.

Никто не говорил ни слова. В воздухе висела громогласная кричащая тишина. Да и что говорить, было совершенно неясно. Осенний ветер клонил стебли травы к земле и гнал тяжелые тучи по небу. Наконец, оглушающую тишину прервала Анна, тихо промолвив:

– Господи, помоги нам.