Винсент шел навстречу закату по пустой тесной улице, где на потрескавшемся бетонном тротуаре даже два человека не смогут разойтись не потеснившись. Заброшенные двух-трехэтажные домики с осыпающимися фасадами следили за ним пустыми черными глазницами окон. Через плечо у него висела тяжелая сумка, которую он плотно прижимал к себе.

Несмотря на запустелость, иногда мимо проносились одинокие машины. Винсенту не сказали, куда конкретно идти, он шел по меткам, оставленным для него на стенах, асфальте, столбах.

В какой-то момент его схватили под обе руки, вырвали сумку и накинули на голову черный мешок, после чего закинули в фургон, проезжавший мимо. Парень не сопротивлялся. Он понял, что это за ним.

– Это я, Винсент, не бойся, – раздался знакомый голос Михаила снаружи мешка.

Винсент лишь молча покачал головой.

– Прости, но пока придется потерпеть. Традиции есть традиции.

– Понимаю, – глухо ответил Винсент.

Он не выпускал из рук сумку, которую передал ему обратно Михаил. Трудно было понять, как долго и как далеко они ехали. Наверняка машина делала круги, чтобы запутать его. Не совсем понятно, зачем это было нужно, раз к концу дня он и так узнает, куда его привезли. Наверное, тоже традиции.

– Веселые ребята, раз любят ролевые игры.

Через непонятное количество времени Винсенту в нос ударил резкий запах сырости, а машину начало легонько качать из стороны в сторону. Наверное, они свернули в какой-то туннель возле реки.

Проехав вглубь и сделав несколько поворотов, машина наконец остановилась. Винсента вытащили из машины и стянули с головы мешок. Как он и думал, они были в туннеле, причем в очень старом, еще доинцедентных времен. В непроглядной тьме светились огоньки ламп вдоль стен, которые, скорее, исполняли роль направляющих, чтобы не заблудиться, а не пытались всерьез бороться с темнотой. Находиться здесь было всё равно, что находиться в подземных руинах погибшей цивилизации.

Старая гермодверь открылась, и его провели внутрь, в некое подобие предбанника. Тут хоть и сохранялась атмосфера заброшенности, было видно руку современников. Во-первых, было теплее, чем снаружи. Во-вторых, кто-то систематически здесь убирался, иначе ковер под его ногами давно бы превратился в нечто ужасное, а он до сих пор выглядел прилично.

– Надеюсь, ты понимаешь, Винсент, тебе придется раздеться. Полностью.

– Тоже традиция?

– Традиция. И мера предосторожности. Вещи можешь сложить туда.

Винсент опустил сумку и снял с себя абсолютно всю одежду. Когда он закончил, два сопровождавших Михаила человека, чьи лица были скрыты масками, тоже похожими на мешки, надели на руки парня оковы, каждый на свою, и развели их в стороны. Один из них достал электромагнитный уловитель и провел им вдоль каждого сантиметра его тела:

– Всё чисто.

– Хорошо. Господи… сколько шрамов, – произнес Михаил, глядя на него. – Ладно, пойдемте.

Михаил взял сумку и открыл следующую гермодверь. Пока Винсента осматривали, он и сам успел облачиться в мантию своего любимого темно-желтого цвета и надел на лицо простую белую маску, где были лишь отверстия для глаз и небольшая прорезь у рта.

Внутри в свете языков пламени от нескольких чаш с огнем были видны силуэты людей в пурпурных мантиях и масках с украшениями. Их тени плясали на стенах, и было непонятно, сколько же их здесь, но Винсенту показалось, что несколько десятков.

Его вывели, вероятно, в центр комнаты перед расстеленной по полу тканью с ритуальным кругом, испещренной глифами, и силой поставили на колени.

– Назовись, претендент.

– Винсент ван Хайме.

– Поручитель подтверждает, что человек перед нами – это Винсент ван Хайме?

– Подтверждаю, – сказал Михаил откуда-то из-за спины Винсента.

– Поручитель, назовите причины, по которой вы решили посвятить Винсента ван Хайме в тайны ложи.

– Винсент ван Хайме – ищущий человек, готовый полностью отдаться делу. Но он растрачивает свои силы в поисках этого дела. Достойного. Я знаю, что в душе он хочет быть светом, который согревает своим теплом других. Он бесстрашно борется за свою жизнь, но при этом ни на мгновение не задумывается, чтобы спасти чужую. Если бы не его самоотверженность, сейчас я не стоял бы здесь с вами. Он дважды защитил меня. Первый раз как совсем незнакомого человека, в отношении которого он увидел несправедливость. Свою страсть к жизни он доказал, будучи единственным выжившим во время резни в Соборе «Розарий», после чего он стал искать себя в службе Фронтиру. Но я считаю, что его место здесь, среди нас. И сегодня он принес нам в дар то, что забрал из Собора. – Михаил открыл сумку и вытащил ятаган. – Я верю, что именно это и хотел получить великий магистр. Как и верю, что ложе НУЖЕН Винсент ван Хайме.

– А что думает сам претендент?

– Я… – Винсент задумался: а чего же он хочет на самом деле? В голове крутились воспоминания: потасовка на митинге и Михаил, болота и Джесс, Фронтир, Под, отец Дмитрий, резня, Эстер… – Я просто хочу, чтобы всё было иначе… – Тяжелая дущащая тоска и одиночество схватили и крепко сжали все его внутренности. Перед глазами встал образ Агнии, которая сейчас где-то там, в Городе, даже понятия не имеет, что с ним происходит, и от этого стало еще хуже.

– Знаешь, а он прав. С твоей эмоциональной нестабильностью чудо, что ты жив.

– Члены ложи, просьба проголосовать и решить судьбу Винсента ван Хайме. Быть ему членом ложи или умереть.

Винсент кинул удивленный взгляд на Михаила. Тот смирил его рукой, словно речь шла о каком-то пустяке.

– Фигура речи, наверное, – Под засмеялся.

Одна из фигур в мантиях вынесла ящик и показала всем, в том числе и Винсенту, что он пустой, после чего ящик поставили перед парнем и каждый человек по очереди подходил и что-то опускал внутрь. Судя по стуку – камни.

Голосование продлилось долго. Винсент поначалу считал каждого подходящего, но ему быстро это надоело. С последним опущенным камнем церемония не кончалась. Следом возле ящика были поставлены весы, куда на разные чаши помещались камни – белые и черные. Впрочем, до конца вынимать все камни и не потребовалось. Черные камни кончились гораздо раньше, чем ящик опустел.

– Ложа сделала свой выбор. Винсент ван Хайме!

– Да?

– Ты клянешься на крови в верности ложе? Клянешься не действовать против интересов ложи? Клянешься поддерживать своих братьев по ложе? И клянешься ли ты отдать свою жизнь за ложу, если того будут требовать интересы и сохранность ложи?

– Клянусь.

– Снять с него цепи.

Винсенту освободили руки и дали нож. Перед ним не полностью развернули свиток, где уже было вписано его имя.

– Оставьте кровавую печать.

Винсент порезал палец и вытер кровь о бумагу.

– Винсент ван Хайме теперь один из нас!

Раздались аплодисменты, а Винсента подняли на ноги.

– Последняя формальность, – сказал Михаил, отодвинул ему волосы за ухом и тот почувствовал сильный укол. – Наша татуировка. – Михаил показал свою, хотя Винсент уже знал, что увидит он почти незаметный знак Черного Солнца.

Ему принесли мантию. В комнате зажегся свет, огонь в чашах потушили и все сняли маски. При свете было видно, что комната обустроена с комфортом: диваны, кресла, бар, курительный угол, бильярд, карточный стол, кругом один бархат. Он видел здесь алкоголь, женщин и мужчин для утех.

– А одежду не принесете? – спросил Винсент, накидывая мантию.

– Прости, но одежду все оставляют снаружи. Тут только мантии.

– Ты почти в общественной бане, парень.

– Скажи, меня что, могли убить?

– Могли.

– Зачем мне тогда закрывали глаза, пока везли?

– А вдруг ты сбежал бы по дороге? Или выжил? Но, мне кажется, это просто задает настрой. Тем более что это не единственное убежище ложи. Здесь всем нравится чувствовать себя в тайном ордене.

– А это разве не он и есть?

– Ну, вообще-то да, – Михаил засмеялся. – Но бóльшая часть из этих людей здесь не относится к этому серьезно. Им нужны связи, власть, кто-то мечтает получить запретные знания и силу, хочет повелевать демонами. Мало кто из них видит то, что вижу я. То, что видим мы. – Он положил руку на плечо Винсенту. – Я рад, что мы вместе.

– Да. Я тоже рад. – Винсент положил свою руку в ответ. – Так, а почему эти люди живы, раз они не относятся серьезно?

– Они нужны.

– Как и я?

– Ты нужнее мне, – он снова улыбнулся.

– Господин ван Хайме, – обратился к Винсенту один из членов ложи, в котором он узнал министра здравоохранения Савина. Он обратил внимание, что его мантия отличалась от прочих, будучи более украшенной, и это именно он проводил обряд инициации – Приветствую вас как вице-магистр этой ложи. Думаю, в представлениях я не нуждаюсь. Подскажите, как вы смогли вынести из Фронтира этот предмет? – он указал на сумку в руках Михаила.

– Туманова убрала его в лабораторное хранилище. Охраны там нет, а работаю я лично на ее сестру – Дарью Серебрякову, так что попасть внутрь было несложно. На меня никто не подумает из-за моей репутации, даже сама Серебрякова. А во Фронтире меня скоро больше и не будет. Думаю, с новыми знакомствами я смогу развивать дело отца.

– А знаете, госпожа Серебрякова была бы полезным приобретением. Может даже полезнее, чем ее брат. Во Фронтир мы пока свои длинные руки не запустили. Там удивительно мало демонопоклонников. – Савин громко засмеялся. – Так вот, я пригласил ее к себе на прием через пару недель, будьте любезны, поспособствуйте ее визиту.

– Сделаю что смогу. Но почему вы думаете, что она начнет испытывать симпатию к демонопоклонникам?

– Демоны – дело десятое. Здесь бизнес и власть, а перед ними трудно устоять. Я найду способ. Кстати, раз уж вы заговорили, удивительно видеть среди демонопоклонников вас, если вспомнить, как погибла ваша семья. Неужели ваш отец все-таки…

Винсент ухмыльнулся и подмигнул, ничего не ответив.

– Раз знакомству, сынок. – Савин похлопал его по плечу и ушел.

– Послушай, – Винсент обратился к Михаилу, – могу я взглянуть на свиток? Может, увижу еще интересные фамилии.

– Да, пожалуйста. – Михаил подошел к Савину и взял у него свиток, после чего привел Винсента к кафедре для чтения, где бумага прокручивалась наподобие пленки, на бобинах, и Винсент очень долго и медленно крутил его до самого конца.

– А этот свиток один? Или в каждом убежище свой?

– Один. За него отвечает вице-магистр. Хранить его у себя безопаснее, чем здесь.

– А если случится утечка?

– Тогда он знает, что с ним случится. – Михаил улыбнулся, но даже злая улыбка на его лице выглядела как-то по-доброму. – Слушай, мне нужно отвезти твой подарок в Базлук, так что я пойду, а ты чувствуй себя как дома.

Михаил ушел, а Винсент еще около часа ходил и общался с людьми, прежде чем самому уйти.

После того как он переоделся в свою одежду, его довезли до выхода из тоннеля. Предлагали довезти сразу домой, но он отказался. Примерно через пятнадцать минут возле него остановилась другая машина, куда он сел.

– Как прошло? – спросил Ахимас, сидящий за рулем.

– Не спрашивай.

Винсент выпустил наружу Пода и вытащил прямо из своего тела в области ключицы тонкий длинный стержень с маленьким объективом.

* * *

– И о чем ты только думал, когда рассказывал такое?!

– О том же, о чем и вы, когда делали вброс в СМИ.

Серебрякова постучала себя пальцем по локтю, скрестив руки под грудью, и перевела взгляд на Демина. Тот молча пожал плечами.

– Ладно… Нам надо подготовиться. Кендзо, сними с ятагана самую точную сигнатуру, какую возможно, чтобы мы даже на Черном Солнце его нашли. И на Винсента повесь камеру с микрофоном.

– Госпожа, его, скорее всего, будут полностью досматривать, – сказал Демин.

– Тогда вживите в него что надо.

В комнате на несколько мгновений повисло молчание.

– Госпожа? – непонимающе спросил Демин.

– Я не шучу. Или это невозможно?

– Камеру и микрофон нужно питать, а это создаст электромагнитное поле, что проще простого поймать на любом уловителе при досмотре, – сказал Кендзо, – не говоря о габаритах.

– Под, скажи, мы сможем запитать устройство своей энергией? – мысленно обратился к нему Винсент.

– Можем попробовать.

– Кендзо, сделай устройство таким маленьким, насколько сможешь, а энергию даст перчатка. Она же поможет скрывать его внутри.

– Попробую, Винсент.

Серебрякова одобрительно кивнула.

– Ну и дела! – Ахимас тер подбородок.

* * *

– Ну и дела-а… – Ахимас смеялся, просматривая запись с камеры. – Они там все были голыми?

– Под мантиями – да.

– Почти что в общественную баню попал, Винс.

– А я говорил!

– До боли заурядные люди, которых можно встретить каждый день, корчат из себя возвышенный культ со своими обрядами и ритуалами. Отвратительно, – прокомментировала Серебрякова.

– И после этого вы мне будете рассказывать, что аристократы не обезумевшие дегенераты, – язвительно сказала Анна.

Серебрякова кинула на нее суровый взгляд.

– Хорошо, что Савин так жаждет моего внимания, – сказала она, когда они закончили смотреть видео. – Мы украдем этот свиток. И кто знает, что еще полезного сможем у него найти. А сейчас мне нужен самый полный и подробный отчет обо всем расследовании. Проверьте всех людей в этом свитке, свяжите со всеми базами данных, что у нас есть. Вытащим спрута на свет божий.

Работа закипела с новой силой. Она снова вернулась в русло бумажной, аналитической, но в этот раз была не менее напряженной, чем полевая. Каждый блок данных, каждое имя, каждая строка в списке проверялись и перепроверялись. Нельзя было допустить ни малейшей ошибки, восстановив всю хронологию событий с момента бойни и до посвящения Винсента. Обозначить всех ответственных лиц, доказать их связь, выстроить всю паутину, что опутала Город. Невидимый враг даже не подозревал, что он уже попался. И уже через несколько дней Серебрякова повела их за собой на внеочередное заседание Совета Фронтира.

– Уважаемые члены Совета, пришло время объясниться с вами и выложить все карты на стол. – Пока она говорила, каждому давались материалы дела толщиной с целую книгу. – В результате расследования происшествия в Соборе, осуществленного моей группой, мы вскрыли огромных размеров подпольную сеть, запустившую свои руки во все структуры нашей страны и, вероятно, даже Фронтира, поэтому я могу говорить открыто только сейчас. Мы выяснили, что появление демонов в ту ночь было спланированным действием, целью которого было заполучить хранящийся там в тайне артефакт. Уже одно это говорит о том, что наш враг узнал о нем одновременно с Фронтиром, по причине отключения глушителей в результате вспышки на Черном Солнце. Демонопоклонники используют в своих целях такие гражданские структуры, как благотворительную организацию «Рассвет» и религиозное течение «Нового Космогона». Также нам стало известно о бесчеловечных экспериментах, в результате которых создавались гибриды людей и демонов. Враг искал артефакты, наделенные энергией Черного Солнца, по всему свету, и они хранятся где-то в Базлуке, что говорит и о причастности к этому людей, проживающих там. Недавняя утечка информации об артефакте была моей запланированной провокацией, которая принесла плоды. Мой человек, Винсент ван Хайме, был принят в высшие эшелоны этой организации, отдав им подставной артефакт, который сейчас также хранится в Базлуке. У нас есть свидетельства и записи, которые доказывают причастность многих аристократов и крупных предпринимателей к деятельности этой организации, а в частности, даже министра здравоохранения Роксоланы господина Савина. Вскоре мы получим окончательные доказательства в свои руки и тогда нам потребуется молниеносно среагировать, разрубив эту сеть на мелкие кусочки и уничтожив каждый из них, приведя каждого виновного к ответственности перед лицом законов Роксоланы. Нам нужна мощь всего Фронтира, особенно ваша, господин Маленков, и, наверное, мощь всех государственных силовых структур Роксоланы в столице. Прошу, ознакомьтесь с материалами, мы ждем вашего решения.

Закончив свою речь, Серебрякова с остальными покинула зал Совета.

– Я прямо весь вспотел, – отшутился Ахимас.

– Мы пошли ва-банк. Они не могут не согласиться с нами. – Серебрякова довольно улыбнулась.

Их ожидание длилось полтора часа, пока двери вновь не распахнулись.

– Совет принял решение, – заговорил председатель. – Во-первых, вы восстановлены в своих полномочиях, госпожа Серебрякова. Во-вторых, Совет согласен с вашими доказательствами и доводами. Вы и ваши люди получаете карт-бланш. Доведите дело до конца.

– Благодарю вас, ваше высокоблагородие. – Серебрякова сделала реверанс.

– Я ошибался в вас, госпожа, – сказал Маленков. – Признаю свою неправоту. Теперь не разочаруйте меня.

– Серебряковы никогда никого не разочаровывают, – ответила она и подмигнула Тумановой. Та сдержанно хихикнула.