Неожиданная поездка затянулась для Луция дольше, чем он планировал. Приехав познакомиться со своими новыми владениями и организовать какой-то процесс управления, он застрял в бесконечной медлительности и обстоятельности как местных сатрапов, так и всего темпа местной жизни. Наверное, сказывалась нехватка дневного света.

Чтобы разобраться в укладе немертвых, ему приходилось с крайней дотошностью выуживать интересующие и важные подробности из своих новых подданных – не потому, что они его не принимали, а потому, что просто здесь это было в порядке вещей.

– Они это без злого умысла. Просто они иначе не умеют, – объяснил ему Шариф.

Требовать сразу полного и ясного ответа было бесполезно, так как местные обитатели даже не понимали, что именно они делают не так, что вызывают сначала недоумение, а потом и ярость нового владыки.

А ярость в Луции просыпалась часто, как бы он ни старался держать себя в руках. Больше всего его злила необходимость целыми днями вести вот такие разговоры. Ему хотелось бы спокойно сесть с документами и книгами, погружаясь в суть дел и уточняя непонятные ему моменты, но он не знал здешнего языка, а учить его точно времени не было. Вместо рун немертвые писали какой-то угловатой вязью, больше похожей на засечки или трещины на бумаге. Без Шарифа всё было бы совсем плохо.

Единственным его утешением здесь была память о матери. Всю свою жизнь у него не было ничего, кроме детских воспоминаний о ней, но здесь он мог прикоснуться к ее жизни. Он целыми часами мог простоять у ее портрета во всю стену, разглядывая лицо. Дядя Форух, судя по всему, очень любил свою сестру и ненавидел Валлерстайна, считая, что тот увел ее из дома и погубил. Хотя его мать умерла от того же недуга, которым страдает младшая дочь Валлерстайна – Элиза. Луций даже не видел ее несколько месяцев перед смертью, потому что его не пускали к больной, боясь заразить, так что мать запомнилась ему красивой и цветущей, прямо как на этом портрете, где она была в традиционном наряде немертвых, с огромным множеством украшений. Угли ее глаз на темноватой коже и легкая улыбка ярко-алых губ демонстрировали как ее внутреннюю силу, так и игривую легкость.

– Матушка… – Луций постоянно клал руку на раму картины, боясь прикоснуться к краске. – Я хочу сделать что-то прекрасное. Что-то большое. Стать огнем, что согревает сердца нуждающихся и испепеляет врагов. Дай мне сил, матушка.

Луций любил «заходить в гости» в ее комнату, которую дядя оставил нетронутой, пуская лишь прислугу убирать пыль, словно хозяйка должна скоро вернуться. Он садился на небольшой гостевой стул у входа в комнату и представлял, как тут могла жить его мать. Вот ей расчесывают волосы, вот она читает, вот курит кальян, лежа на подушках. Конечно, Луций не мог знать, чем на самом деле могла заниматься его мать, но ему это было и неважно.

И всё же из пьянящего блаженства приходилось окунаться в холодную реальность и возвращаться к непосильной работе. Спустя несколько недель попыток в кратчайшие сроки понять, что к чему, Луций взвыл и попросил помощи у Валлерстайна. В качестве помощи тот прислал мистера Алистера.

– Эксперт по всем вопросам прибыл, милорд, – сказал тот с отеческой улыбкой.

– Вы мое спасение. Надо было сразу просить вас поехать со мной, не тратил бы время.

– Я еще даже ничего не сделал, милорд. Но, боюсь, я сразу с плохими новостями. – Он протянул Луцию конверт.

– Быть не может… – шепотом произнес он, прочитав письмо.

– Боюсь, всё так, милорд. Отправляйтесь, вы нужны нашей стране, а здесь и я управлюсь.

– Шариф, едем сейчас же! – Луций, не сменив костюма, кинулся седлать своего белого гиппариона.

– Что случилось, Нокс?

– Война.

* * *

– Вы быстро вернулись, милорд.

– Лорд Валлерстайн, вы что, тоже будете сражаться? – удивился Луций, увидев лорда в доспехах.

– К сожалению, ситуация вынуждает. Войска Пандемония изрядно поредели во всех внутренних распрях. А когда король созвал знамена, далеко не все откликнулись на призыв. Но не всё так плохо. Я подготовил несколько полков карабинеров. Надеюсь, против этих зверей они окажутся эффективными.

– Впервые слышу от вас такую неприязнь к кому-то.

– Черных Богов иначе и не назвать. Не звери и не демоны… Что-то первобытное и необузданное. Опасное.

– Сколько мы уже потеряли?

– Пока неясно. Сообщения о приближающейся орде поступали по всей границе, но уже непонятно, что сейчас со многими поселениями. Где-то могли быть прорывы, о которых просто не успели сообщить. Они долго копили силы. Даже предположить их число непросто. Несколько сотен тысяч.

– Черное Солнце… – Луций от испуга крепко сжал кулаки – Где сейчас Варго?

– На передовой, где же еще. С переменным успехом сдерживает наступление, но в целом медленно отступает.

– Где сейчас собрались воины Круга Алчности?

– Милорд, вы что, не знаете?

– О чем?

– Ни один малый дом не привел своих людей под знамена. Всё, что удалось собрать из вашего Круга, лишь небольшое ополчение демонов из Новой Линии. Но многие просто бежали из ваших владений.

Луций ощутил отчаяние. Второй по размеру и населению Круг Пандемония полностью проигнорировал призыв короля. Даже те, кто должен был встать на защиту своего нового дома если не из чувства собственности, то хоть из страха перед гневом своего владыки, предпочли бежать. Это всё он сам виноват?

– А низшие демоны?

– Раз лорды сами не повели их в бой, то у нас сейчас просто нет кого-то свободного с силой Зова, чтобы собрать их и приказать идти. Да и лорды после подобного поступка, скорее всего, сплотятся и поднимут восстание.

– Да плевать я хотел на лордов! Когда кончится война, я каждому лично отрублю голову. – Рука Луция крепко сжала рукоять Стенателя.

– А это уже может спровоцировать восстания по всему Пандемонию. Прошу вас, милорд, успокойтесь. Всему свое время.

– Нам бы дожить до этого времени… Надо срочно призвать сюда немертвых, раз я теперь энси. И выдвигаться на помощь к Варго. У вас всё готово?

– Да, милорд.

– Тогда выдвигаемся незамедлительно.

– Слушаюсь.

Огромная армия растянулась, словно змея, по большаку из Дита на север, туда, где наступало черное полчище, сметая всё на своем пути. Враг был опасен тем, что о нем ничего не было известно. Пандемоний пытался наладить дипломатические связи, но натыкался на презрительное безразличие. Всё, что знал Луций об их обществе, это что там так же есть высшие, разумные существа и звероподобные низшие. Хотя по сравнению с демонами даже высший представитель Черных Богов мог показаться зверем. Они были выше и крепче, покрыты шрамами и проколами. Сама их земля сочилась нигредо, пропитывая почву, растения и живых существ. Зачем они вторглись в Пандемоний, тоже было совершенно неясно.

Через несколько дней они прибыли в ставку Варго в нескольких километрах от замка, в котором Луций и рассчитывал встретить брата.

– Рад, что ты снизошел заняться нашими делами, брат, – сказал он, увидев Луция.

– Да брось ты… – ответил тот и обнял Варго.

– Дела у нас идут не лучшим образом. Как видите, из замка меня выдавили. Они вешают на скотину какую-то взрывчатку, поджигают спину и они несутся на стены, где и взрываются. Даже саперов не надо, чтобы прорвать защиту крепости. Раз вы привели подкрепление, замок нужно отбить. Иначе мы потеряем весь регион…

– Ты отправил саперов закладывать мины?

– Мы не можем подойти даже близко к крепостным стенам. Если размещать мины, то аж отсюда. Так что единственное, что нам остается, – идти на штурм. Только вот они даже осадные орудия не дают выставить на необходимом расстоянии. Будет бойня.

– Мне кажется, или ты впервые в жизни этому не рад?

Варго любил кровь, любил пыл сражений, но сейчас Луций первый раз видел брата таким мрачным и задумчивым.

– Валлерстайн, может, у вас припасен очередной сюрприз? Бомбы? Колдуны? Красный дракон?

– Боюсь, милорд, дракон не будет разбираться, где мы, а где враг. У меня есть несколько новых образцов дальнобойных пушек. Возможно, это нам поможет. И я привел с собой карабинеров. Они вооружены маленькими ручными пушками, которые можно быстро перезарядить.

– Посмотрим, что из этого выйдет. Пусть ваши войска немного отдохнут. Завтра на рассвете выступаем.

Луций и Валлерстайн вышли из шатра.

– Что думаете? – спросил Валлерстайн.

– Что я понятия не имею, что и думать. И что нам делать. А вы?

Валлерстайн немного замялся:

– На самом деле у меня есть один козырь. Идемте.

Он повел Луция через ряды воинских палаток к стоянке снабжения, к нескольким крытым телегам, больше похожим на амбары на колесах.

Он открыл дверь, пропуская Луция вперед.

– Еще бы я что-то видел, – сказал тот, стоя в полной темноте.

– Секунду.

Валлерстайн зажег факел, и в свете огня Луций увидел множество фигур, облаченных в черные мантии с капюшонами.

– Ого! – Он пошатнулся от страха. – И как это?

– Это мои новые экспериментальные воины. – Валлерстайн сдернул капюшоны с некоторых из них, открывая взору Луция обезображенные головы, покрытые какой-то каменистой серой кожей. Следом Луцию бросился в глаза взгляд этих существ. Они смотрели на него разумно, каждый по-своему.

– Они… не похожи на демонов.

– Они и не демоны. Это люди. Точнее, были ими. Никому не нужные и всеми невидимые. Бездомные, больные, потерявшие или не нашедшие себя. Было непросто, но я и мои товарищи смогли придумать, как дополнить и раскрыть их потенциал. Они сильнее человека. И сильнее демона. Но каждый из них – произведение штучное.

– На колени! – Глаза Луция засияли, но ничего не произошло.

– Бесполезно, милорд. Они невосприимчивы к Зову.

– И как ими командовать?

– Очень просто, вот так. Преклоните колено перед гостем! – скомандовал Валлерстайн на языке людей, и все порождения опустились на одно колено.

– Не понимаю.

– Со свободой воли пришлось повозиться. Такие бездушные агрессивные звери, как низшие демоны, не очень подходят для выполнения более элегантных задач. Но в случае с нашими друзьями надо было найти баланс. Способ их подчинить. Промывка мозгов, ошейники с электричеством, ядом и бомбами. И вот у нас есть разумная боевая единица, которую мы можем лепить, как нам вздумается.

– И вы считаете, что они помогут нам в захвате?

– Считаю, что стоит это проверить. А вы как думаете?

– Пожалуй… Надо рассказать о них Варго.

– Надо ли, милорд? Вы считаете, что ваш брат одобрит подобное? Учитывая всё вышесказанное.

Луций не отвечал. Варго и правда не понравится, что такое оружие он контролировать не сможет. Как и сам факт существования подобного.

– И что вы предлагаете, лорд?

– Сейчас ночь. Возьмите их и тайком подберитесь к замку. Уверяю вас, минимум для нескольких из них не будет проблемой пересечь стены. Вы застанете врага врасплох, а дальше вы и сами знаете. Не мне учить вас захватывать города. Главное – дайте какой-нибудь громкий сигнал. Я построю войска и буду ждать знака, чтобы во весь опор ринуться к вам. Это будет очередная чудесная победа Луция Нокса.

– Звучит красиво и просто…

* * *

Шариф вел вперед отряд. Он, Луций и несколько дюжин «солдат» в полной темноте ползли среди высокой травы по полю, накрывшись звериными шкурами и укрываясь от редких патрулей и часовых.

Всё это и так не внушало доверия еще на этапе плана, а сейчас, когда стан врага был всё ближе, нравилось Луцию еще меньше. Да и без доспехов на войне он чувствовал себя совершенно голым.

Степная земля то и дело забивалась ему под одежду. Шариф же, казалось, напротив, чувствовал себя в совершенно родной стихии. Несмотря на полное доверие лорду Валлерстайну, Луций бы скорее всего не согласился на это предприятие, если бы с ними не было Шарифа. Конечно, за плечами у бывшего вора также не было опыта скрытого перемещения отряда под носом у врага, но до идеи со шкурами сам Луций не догадался, хотя теперь она казалась ему самой очевидной. Сам же он привык попадать за крепостные стены в пылу битвы.

И всё же в глубине души он признавался сам себе, что его просто пугает как сама эта операция, так и эти порождения, так что он просто рад свалить ответственность и играть свою привычную роль второго человека.

Через несколько часов земля сменилась соженными остовами домов и они достигли сухого рва у крепостных стен. Дно рва было усеяно деревянными кольями. Отряд спустился вниз по скату и змейкой пошел в сторону ворот. Они были закрыты, но мост, к счастью, был опущен.

– Кто из вас может забраться наверх? Вперед.

Несколько фигур вышли вперед и скинули накидки, обнажая тела, укрепленные машинами из другого мира, и по несколько пар рук.

– Что за… – еле слышно проговорил Шариф.

Фигуры ловко вцепились в крепостные стены и, словно пауки, вскарабкались наверх. Через несколько минут решетка начала подниматься и ворота распахнулись.

– Вперед! – приказал Луций, и остальные фигуры скинули накидки.

* * *

Войска Варго вошли в замок, когда небо уже озарилось рассветом.

– Что тут произошло… – Варго верхом на коне с недоумением осматривался по сторонам, глядел на разорванные в клочья тела и реки крови.

Люди Валлерстайна, которые успели подойти раньше, сваливали тела в кучи и поджигали. Вывозить их не хватит телег.

На центральной площади стояли Луций и Шариф, чьи лица немногим отличались от шокированного лица Варго. Валлерстайна же нигде видно не было.

– Замок ваш, милорд… – выдавил из себя Луций, когда Варго достиг его.

– Что тут произошло?

– Я… не могу объяснить.

– В каком смысле? Что значит, не можешь?

– Не могу.

– Ты без моего ведома пошел на штурм, учинил тут без меня бойню и не можешь мне ничего объяснить?

– Да, – перед глазами Луция бесконечно прокручивались сцены зверств, которые творили создания Валлерстайна. Их сила, скорость, свирепость, кровожадность, а страшнее всего – осмысленность и трезвость действий. У Черных Богов не было шанса. Их оружие и клыки их зверей не наносили вреда существам, даже если им чудом удавалось задеть их. Не больше тридцати порождений смогло расправиться с войсками, занявшими замок, без особых усилий с предельной жестокостью и скоростью.

– За одно только своеволие я как Аваддон могу тебя арестовать.

Луций не ответил, но про себя подумал: «И кто бы тогда без меня бесконечно тебя спасал?»

– Но на первый раз не буду. – Он еще раз осмотрелся по сторонам. – Поздравляю тебя, брат. Очередная чудесная победа Луция Нокса.

* * *

– Видите, милорд, всё было просто, – сказал Валлерстайн, заходя в покои Луция.

– До пугающего просто. Эти ваши порождения… Не могу понять, как я к ним отношусь.

– К ним следует относиться как к инструменту, коим они и являются. И ничего более.

– Это всё как-то неправильно…

– Неправильно топтаться на месте. Я же двигаю нас вперед.

– Тогда зачем вы скрыли их от Варго? Если дать их ему, то мы сможем отбить нападение.

– Бросьте, милорд. Он ведь даже командовать ими не сможет. И мы оба знаем, что ваш брат даже вполовину не так хорош, как все считают. Без вас не видал бы он своего титула Аваддона. И я боюсь представить, что вообще было бы с нашим королевством без вас.

– Вы не боитесь говорить мне такие вещи? Это ведь тянет на измену. – Луций кинул на него грозный взгляд.

– Не боюсь, милорд, потому что вы знаете, что я прав.

Луций замолчал ненадолго, пытаясь испепелить Валлерстайна взглядом, но быстро перестал:

– Да. Вы правы…

– Я верю в вас, милорд, не потому, что вы сын своего отца, а потому, что вы сын своей матери. Только ваша мать видела вещи так же, как вижу их я. И я никогда не сомневался, что так же увидите их и вы.

– И что нам делать дальше?

– Выиграть войну, что же еще.

– Вы же понимаете, что мы не сможем скрывать всё время ваши «инструменты»?

– Само собой. Но нам и нет нужды применять их постоянно. Лишь в особых случаях. Сегодня я лишь хотел обкатать их.

– И как по-вашему? Успешно?

– Более чем, – Валлерстайн улыбнулся. – Не забивайте голову, милорд. Обо всем позабочусь я. Уверен, вы и без них смогли бы взять замок и выиграть войну.

– Да. Только на войну я и годен…

– Вы снова переживаете из-за ваших вассалов в Круге Алчности?

– Само собой.

– Кстати, об этом. Гонец принес письмо из столицы для вас. Уверен, что там как раз про это. Вот, держите.

– И что там написано?

– Ну бросьте, милорд, я бы не стал читать ваши письма.

– Будто у вас и без этого нет ушей в столице.

– Конечно, есть.

– Так вы знаете, о чем письмо?

– Нет. Могу лишь догадываться, исходя из своего опыта… – Тон Валлерстайна резко сменился на невеселый.

Луций взял протянутое письмо. На сургуче был выдавлен герб его отца. Еще одной проблемой больше. Он бесцеремонно разорвал конверт и вытащил письмо. Закончив читать, он изорвал его в клочья и с криком пнул стоящий рядом стол, отчего тот опрокинулся. Графин и посуда с грохотом полетели по каменному полу.

– Милорд?

– Отец отобрал у меня Круг Алчности! Все мои начинания отменены… Он сказал, что впервые в его жизни кто-то так быстро и бездарно уничтожает то, что получил.

– Должно быть, король и впрямь в гневе. Мне…

– У меня разболелась голова, лорд. Оставьте меня, – Луций оборвал его на полуслове.

– Конечно.

Нужно было просто больше времени… Или нет? Чего-то не хватило, но чего? А хватило бы вовсе? Наверное, нет. Нет. Точно нет. В этой стране уже ничего не сделать. Никак не сделать лучше, никак не спасти. Не так. Только вырвать с корнем. Выкорчевать. Сжечь дотла и построить заново…