– Что значит, ты не можешь остановиться?! – раздался из динамика испуганный голос Тумановой.

– То и значит! Я не могу ни бросить, ни остановить процесс! – Винсент пытался справиться с беснующимися цепями и лезвиями, оторвав от руки ятаган. – Под, перестань, нас же убьют, – процедил он сквозь зубы.

– Я не могу. Эта штука ведь не просто кусок металла. Она словно пытается оторвать часть меня.

– Винсент, сейчас сработает автоматическая система безопасности! Я не могу ее отключить.

– Так дай ей часть, которую она хочет!

– Я пытаюсь.

Эксперимент пошел по совсем неожиданному сценарию. Два кинжала, которые с таким трудом удалось заполучить и которые являлись в каком-то смысле родственниками, оказались совершенно бесполезны. Кроме особой сигнатуры излучения, опыты и исследования не дали никаких полезных результатов. Клинки даже не взаимодействовали друг с другом.

– Давайте я попробую их объединить, – предложил Винсент во время очередных регулярных сеансов исследований под началом Тумановой, – у меня получилось поглотить меч, и теперь он стал частью перчатки.

Объединить клинки у него вышло, после чего они отказывались отделяться, а перчатка стала словно неуправляемой.

– Это не то же самое, что поглотить обычный предмет. Я никогда не чувствовал такого прилива сил. Мне хочется больше, хочется расти. С этим трудно бороться.

– Замечательно…

В испытательной камере зашумели сирены и резко упали защитные заслонки.

– Вот и все. Прощай, Под.

Винсент почувствовал изнутри своего тела боль, словно его сейчас разорвет в клочья как перекачанный воздухом шарик. Под потолком испытательной камеры заработали излучатели, и комната заполнилась пурпурными вспышками, словно искрилась каждая отдельная молекула кислорода. Винсент зажмурил глаза. Раздался громкий хлопок, откинувший его в бронированную пластину.

– Мы еще живы, парень.

Он открыл глаза. Излучатели были разбиты, на щитах – вмятины, а перед ним на полу лежал клинок, словно выкованный из множества металлических чешуек и пластин.

– Винсент! – Туманова кинулась в открывшуюся дверь испытательной комнаты к тяжело дышащему парню. – Господи, ты в порядке? – Она внимательно проверяла его зрачки и щупала голову. – В медпункт, немедленно!

– Я в порядке…

– Нет! Тебя в любом случае надо обследовать.

Здесь был свой небольшой медпункт, который обслуживал только исследовательский отдел и куда Винсента увезли на кресле-каталке два медика. Следующие два часа он провел на полном медицинском осмотре.

– Как же я люблю такие моменты, парень. У тебя каждый раз сердце уходит в пятки.

– Как же я жду того момента, когда нас с тобой разделят и я вернусь к обычной жизни.

– Ха! По крайней мере, ты больше не строишь из себя крутого. И что, по-твоему, теперь обычная жизнь? Найдешь работу и будешь жить с Агнией?

– Это не так уж и плохо…

– Что я слышу? Наш суицидальный герой хочет жить обычной жизнью вместе с подружкой.

– Иди к черту. Когда нас разделят, я скажу, чтобы тебя уничтожили.

– А ты уверен?

– В чем?

– Что я исчезну.

– Почему не должен?

– С чего ты вообще взял, что это я с тобой разговариваю?

– Ты же сам мне объяснял…

– Но ведь ты не верил до конца. Таил мысль, что ты просто сошел с ума и разговариваешь с самим собой. Так почему ты вдруг решил, что это не так? Потому что так удобнее?

– Да. Потому что так я могу хотя бы мечтать, что однажды я от тебя избавлюсь.

– От самого себя ты не избавишься никогда, Винсент. Сам подумай, кто ты без меня?

* * *

– Кто ты? Странный вопрос. Ты это ты, Винсент, – Агния улыбнулась.

– Это даже не ответ…

– Умный, добрый, красивый – разве это всё ответы?

– Неужели кроме этого ничего и нет?

– Конечно есть. Но это не описать словами. Обычно это называют душой.

– Понятно… – разочарованно выдохнул Винсент.

– Что с тобой? Мы столько не виделись, а ты сидишь мрачнее тучи. – Она подошла к дивану, где он сидел, и запустила пальцы в его волосы.

– Просто из-за работы не в духе. – Он обнял ее, прижавшись лицом к животу.

* * *

– Тебе кажется, что ты никто, Винсент? – спросил Михаил одновременно и серьезно, и с налетом своей обычной беззаботности.

– Вроде того. Кроме работы у меня ничего и нет.

– Но ведь ты сам выбрал свою работу.

– Не совсем так. Просто так вышло.

– Почему тогда ты ее не бросишь?

– Я… У меня больше ничего нет, я же сказал.

– Как ты тогда выбрал свою работу?

– Это прозвучит смешно, но я видел в ней смысл своей жизни. Хотя я бы и не сказал, что я ее выбрал.

– Родители настояли?

– Вроде того. Хотя я и горел своей работой поначалу.

– Так почему ты считаешь теперь, что ты никто?

– Не знаю. Просто устал.

– Скажи мне, тебе нравится именно выполнять свои задачи или быть полезным?

– Ни то и ни другое.

– Что же тогда?

– Сам не знаю.

– Смешной ты, Винсент. Почему же ты тогда присоединился к нам?

– Просто пытаюсь найти себя.

– Тебе нравится с нами?

– Пожалуй, что нравится.

– Значит, тебе нравится быть полезным. Но ты не понимаешь, для кого ты хочешь быть полезным. Ты хочешь помогать конкретным людям, а не абстрактному обществу или компании. Я так думаю.

Винсент пожал плечами.

– Это ведь то, о чем я тебе и говорил, Винсент, – Михаил закрыл кран и передал парню последнюю тарелку из огромной горы, что они мыли, – что мы стремимся к единению друг с другом. Равному, без подчинения. Ты просто ищешь свой родной угол, – он улыбнулся.

– Наверное, ты прав.

– Кстати, как тебе идея выбраться в поход на природу в конце недели на пару дней?

– Холодно же еще. И дождь может пойти.

– Ну и что?

– И правда. Давай, почему бы и нет.

– Слушай, а ты бывал в Базлуке?

– Не доводилось.

– Я сейчас собираюсь туда поехать. Мы туда периодически возим вещи, еду и чиним если что надо. Хочешь со мной?

– Поехали, мне всё равно нечем сегодня заняться, – выбора у Винсента особо и не было по долгу службы.

Закончив на суповой кухне, они отправились на один из складов Рассвета. Винсент просто тенью ходил следом за Михаилом, пока тот разбирался с грузом и накладными. Поездка была масштабной, в ней участвовали две полностью загруженных фуры, несколько грузовых автомобилей поменьше и три фургона с персоналом.

– Вы ездите без охраны? – спросил Винсент Михаила, который сидел за рулем первой машины в колонне.

– Да. Благотворительные миссии от БЛК или Церкви обычно ездят с вооруженной охраной, да и некоторые другие руководители поездки из Рассвета нанимают охранников, но я всегда езжу без них. По-скотски угрожать оружием людям, которых приехал накормить.

– А что будешь делать, если они на тебя нападут?

– Почему они должны на меня напасть?

– Это же Базлук.

– И что? Я родился в Базлуке. Там такие же люди, как мы с тобой.

– Которые сбрасывают трупы в биореакторы.

– А где им их хоронить? Их загнали в такие условия, и им приходится выживать как могут.

– В смысле – загнали?

– Власти Города вывозили в Базлук людей, которых сочли лишними, или вредными, или опасными. Повод любым может быть. А какое право кто-то может иметь, чтобы решать: лишний человек или нет?

– По твоей логике тогда в Городе вообще не должно быть бездомных.

– Просто Базлук переполнился. А богатые и сильные отгородились ото всех своим куполом. Купол вообще может существовать автономно от всего остального Города.

– Если ты считаешь, что люди по своей природе могут жить в обществе на равных, то откуда появились власть имущие, которых ты ненавидишь?

– Какая разница, что было раньше, если важно то, что будет позже.

– А что будет позже?

– Общество рухнет из-за собственных противоречий. И тогда люди начнут всё заново, по-человечески.

– Почему сразу не начали?

– Разве ты сразу сел на велосипед и поехал?

– Нет. – Винсент решил оборвать этот разговор.

Он смотрел на закатное солнце, огненным шаром уходящее за горизонт. Природа окончательно расцвела, и сейчас царила вечерняя весенняя свежесть.

– Хорошо-то как, – сказал он, щурясь на солнце. – Я и не помню, когда я вот так выбирался за город. Мне кажется, что еще в детстве с родителями.

– А где сейчас твои родители?

– Мертвы.

– Грустно слышать. Поэтому ты цепляешься за свою работу?

– Да. Я чувствую себя обязанным.

– Им?

– Нет, но в их память.

– То есть ты обязан себе.

– Да. Пытаюсь, – Винсент съежился, – искупить.

– Чувствуешь себя виноватым перед ними?

– Да…

– Скажу банальщину, но, думаешь, им было бы легче оттого, что ты несчастлив?

– Нет. Не знаю. Надеюсь, что нет.

– Ты не найдешь искупления и утешения в насилии над собой. А вот в помощи ближнему…

– Забавно. Мне так же говорил один близкий человек, который погиб буквально у меня на руках не так давно.

– Ужас. Как это вышло?

– Какая-то тварь напала. А я пришел слишком поздно.

– Кем же был твой близкий?

– Священником. – Винсента словно дернуло током.

– Разболтался ты, парень.

– Священником, значит. Неприятная смерть.

– С тобой как ни заговорю, всё на загробные темы.

– Ха! Поэтому у меня мало друзей. И я рад, что ты один из них, Винсент.

– Не слишком быстро ты меня записал в друзья?

– Ты мне нравишься. Я не вижу причины не считать тебя своим другом. А ты можешь относиться ко мне как сам хочешь. Я же ни к чему тебя не обязываю. – Михаил улыбнулся.

– Ты смотри, уже целых два новых друга. Впервые за всю твою жизнь. Если, конечно, считать, что беловолосый и вправду твой друг, а не сторожевой песик.

Подобная мысль никогда не приходила Винсенту в голову. Или приходила, но мимоходом? Если вспомнить их первую встречу, то Ахимас вырубил Винсента ударом тока. Но, кроме этого, он всегда относился к нему хорошо и сам шел на сближение. С другой стороны, какая была причина у столь спонтанной симпатии?

Они приближались к Базлуку. Глядя на размах этого чудовищного сооружения, Винсент понимал, что их груза не хватит, чтобы накормить даже малую долю проживающих здесь.

– Почему мы привезли с собой так мало?

– Сколько смогли. Бывает, возим больше, бывает – меньше. Главное – регулярность. Кому не достанется в этот раз – точно достанется в следующий. Лучше, чем ничего.

– Пожалуй.

Машины заехали внутрь на большую площадь, где смогли выстроиться в кольцо. Как только они миновали тяжелые неловкие ворота комплекса, в нос Винсенту ударил противный запах, который был смесью непонятно чего. Он стоял, словно невидимая граница, которая отделяла Базлук от внешнего мира.

Все пассажиры вышли и начали оттеснять людей за периметр образовавшегося кольца, заставляя расстояние между машинами столами. Винсент обратил внимание, что некоторые участники поездки стояли у машин с внешней стороны и ничего не делали.

– Эти приглядывают, чтобы от машин ничего не открутили, – объяснил ему Михаил, пока они разгружали внутри кольца всё привезенное. – Я, конечно, не уверен, что это необходимо, но у руководства Рассвета есть свои стандарты и процедуры.

Постепенно организовалась кухня, где жителям Базлука раздавали горячую еду. Михаил же разговаривал с кем-то вроде старост или старших в местном сообществе, выслушивая их жалобы.

– Надо подняться на подстанции, проверить цепи и блоки. Заодно можно проверить лифтовые механизмы. Здесь роль кабельных коллекторов выполняют лифтовые шахты, так что одно рядом с другим. Хочешь пойти со мной? – спросил Михаил Винсента.

– Ты разбираешься в электрике?

– У меня техническая специальность.

– Я почему-то думал, что ты заканчивал гуманитарное.

– Так идешь? Пара рук не помешает, и осмотришься здесь получше. – Михаил взял чемодан с инструментами.

– Да. Идем.

– Захвати еще этот чемодан и рюкзак.

Они медленно пошли к лифту, протискиваясь через толпу нуждающихся, собравшихся у кухни. Винсента не покидало чувство настороженности и неприязни. Ему то и дело казалось, что случайное движение человека в толпе было попыткой что-то у него стащить. Михаил же, напротив, шел так, словно вокруг него и вовсе никого нет. Наверное, к ужасному запаху он тоже привык.

Лифт они прождали дольше, чем можно было прождать состав в метрополитене Города в самые свободные часы на дальних окраинах, а подъем на самый верх занял еще больше времени. Всё это время лифт скрипел, дребезжал, а во время остановок резко срывался вниз на пару сантиметров с металлическим грохотом.

Оказавшись на самом верху, Михаил проскользнул в узкий проход на крутую лестницу, закрытую болтающейся проволочной дверцей без замка.

Подстанция сектора представляла собой непонятную Винсенту груду гудящих коробок, провода от которой тянулись к большому щитку в открытую лифтовую шахту возле подъемных механизмов. Когда-то здесь для безопасности была натянута металлическая сеть, чтобы никто случайно не отправился наперегонки с лифтом, но ее давно срезали.

– Так-с. – Михаил поставил чемодан и достал из него несколько мощных подвесных диодных ламп, которые повесил на специальные крюки. – Придется обесточить весь сектор.

Он надел налобный фонарик и резиновые перчатки и ловко полез прямиком в шахту к щитку, хватаясь за ржавые рукоятки на стенах. Первым делом он повернул какой-то рубильник и лифт без остановок отправился в самый низ шахты.

– Разложи пока инструменты, пожалуйста, – сказал он Винсенту.

Когда лифт достиг первого этажа, Михаил открыл щиток, дернул еще один большой рубильник и последовательно отключил все тумблеры. Следом за последним щелчком весь свет в помещении отключился. Теперь светили только лампы и фонарик на голове Михаила. От подстанции всё еще исходил тихий гул.

– Винс, дай такие же предохранители. – Михаил кинул ему трубку, которую вытащил из щитка. Винсент нашел в разложенных вещах такие же и, подойдя к краю шахты, протянул напарнику. Тот взял одну, осмотрел и протянул обратно: – Нет, это седьмые, вот, написано, – он ткнул пальцем в циферно-буквенное обозначение, где кроме семерки были и другие цифры. – Дай, пожалуйста, девятые.

Винсент поменял трубки и дал Михаилу. Бегло посмотрев на них, он начал вставлять их в щиток, заменяя старые.

– Неси еще, тут много надо. Я скажу, когда хватит. – Он выдавал старые предохранители в руки Винсенту и забирал новые. В какой-то момент Винсент подумал, что мог снова дать ему не те предохранители, потому что носил их не задумываясь, но, проверив те, что были у него в руках, увидел там семерки. По крайней мере, одними из цифр точно были семерки, но он решил, что просто параноит.

Покончив со щитком, Михаил переключил несколько тумблеров на интерфейсе подстанции и полез куда-то в глубь конструкции через люк, когда она затихла. Винсент стоял рядом, подавал ему инструменты и различные модули и запчасти, суть которых даже не понимал. Но раз Михаил ничего не возвращал обратно, значит, всё в порядке.

– Ну вот и всё! – Михаил выполз из люка и поправил съехавший фонарь. – Включаем.

Машина, получившая уже неясно какой по счету ремонт и в очередной раз продлив свой срок службы, утробно загудела, когда Михаил вернул тумблеры в изначальное положение.

– Не взорвалась – уже хорошо, – пошутил он и направился к щитку в шахту лифта. Снова последовательно один за другим защелкали тумблеры, вслед за чем он дернул рубильник.

Винсент увидел яркую вспышку с искрами, словно взорвался небольшой фейерверк. Михаила же отбросило назад, в открытую шахту. Было слышно, как его крик стремительно отдаляется.

– Кажется, кто-то все-таки напутал с предохранителями.

Не задумываясь ни на секунду, Винсент прыгнул следом. От первого этажа их отделяло лишь несколько секунд свободного падения, а вот самого Михаила от Винсента – метров пятнадцать.

Цепь вырвалась из его руки, со свистом рассекая воздух, и оплела Михаила, сокращая между ними расстояние. Одной рукой Винсент схватил его и прижал к себе, второй запустил цепь в стенку шахты, чтобы зацепиться лезвиями хоть за что-то.

Резкий рывок дернул их, и Винсент всем весом качнулся в сторону сетчатых дверей лифта на одном из этажей, перекидывая их через верх. Они оба упали возле толпы зевак.

– Вы че там наделали? – гаркнул кто-то из них.

– Электричество починили, – ответил Винсент.

– И хрен ли теперь ни хера не работает?

– Предохранители сгорели. Сейчас заменим.

– Как бы там весь щиток не сгорел, – шепотом сказал ему Михаил, поднимаясь на ноги. – Ты… ты как это сделал?

– Видимо, случайно дал не те. Понимаю, что тут просто так не извиниться.

– Да нет. Ты спас меня. Как ты меня спас?

– А… Да черт его знает. Просто следом прыгнул и зацепился за что-то. – В памяти промелькнула картина падающего в пучину из людей Джесса.

– Интересно… – На лице Михаила читалось подозрение. – Хотя какая вообще разница! Ты ведь и сам мог умереть. Но мы оба живы. Спасибо тебе…

– Было бы за что. Из-за моей же ошибки.

– Из-за твоей ошибки чуть не умер еще один. Ха-ха-ха!

Винсента захлестнула ярость. Он не подал вида, но его челюсть и кулаки крепко сжались.

– Это неважно. Всё равно же ты спас меня.

Винсент ничего не ответил.

– Ладно. Давай починим этим беднягам свет, а потом выпьем чего-нибудь. Я угощаю. Хех. Ты сегодня переживал, что ты никто. А теперь ты как минимум мой спаситель.