Каков… там… погода?

– Хах! Вы запомнили мой совет говорить о погоде, милорд. Погода тоскливая, но природа расцветает. Правда, еще не весь снег сошел.

– Снег не весь сошел… значит… оттаять?

– Растаять.

– Сложно.

– Очень сложно, милорд. Но вы достигли колоссального успеха за такой короткий срок! И всё же я бы советовал вам не торопиться с местным языком и сконцентрироваться на общем. Его проще выучить, и здесь на нем почти все разговаривают. Кроме нищих, наверное.

– Понял.

– А как ваши успехи с изученимем истории?

– Голова кругом, но вроде я понял в общих чертах.

– Отлично. Потому что сегодня мы поедем в Город!

Луций встрепенулся. Он с детским интересом и опаской ждал, когда они смогут поехать в этот манящий огнями стеклянный замок.

– Когда?

– Вечером. Сначала мне нужно доделать свои дела, а потом поедем и я покажу вам Город. Шариф, вы хотите поехать?

– Не. Я лучше здесь останусь.

– Как пожелаете. Тогда, господа, до вечера. – Валлерстайн вышел.

– Тебе не скучно целыми днями бездельничать? – спросил Шарифа Луций.

– Я и не бездельничаю. Я хожу, смотрю на людей вокруг, на то, как они живут. Это ты уставился в эти книги и, как его… дисплей.

– Какой смысл просто так ходить, если ты ничего не понимаешь?

– Прямо-таки ничего. Я уже с местными в азартные игры играю и обыгрываю их. Смотри, вот так выглядят их деньги. – Шариф протянул Луцию листок цветной, странной на ощупь бумаги, которая блестела на свету как стекло.

– Интересно.

– Я только понять не могу, какая ценность в бумажных деньгах? Я ведь сколько угодно могу сам таких нарисовать и разбогатеть.

– Ты не поверишь, но я прочитал, что сейчас бумагой уже почти не платят, а все перешло на электронную оплату.

– Это как?

– Ну вот… как-то… так. – Луций показал на компьютер.

– Не понимаю.

– Я тоже пока не совсем понял, но они как будто обмениваются долговыми расписками, только на словах, без бумаги или металла.

– И кто тогда это всё контролирует?

– Тут еще сложнее, и я пока тоже не понял.

– Ну вот. А меня упрекаешь в том, что это я ничего не понимаю. Сходил бы сам посмотрел, как тут всё происходит. Когда я тебя впервые встретил на рынке, ты с интересом наблюдал за местными, даже не зная языка и обычаев, неужели тут испугался?

– Конечно, нет.

– Тогда почему не сходишь?

– Сам не знаю. Ты что, хочешь от меня избавиться?

– Нет.

– А почему сам тут сидишь?

– Сейчас солнце яркое. Если я начну дымиться, то привлеку лишнее внимание.

Луций призадумался. Может, и правда будет неплохо прогуляться по окрестностям и посмотреть, как здесь живут люди. Валлерстайн сказал, что здесь живут одни бедняки, но до сих пор всё, что видел Луций, казалось ему богаче, чем самые роскошные владения Пандемония.

– А как ты не теряешься?

– Один из этих постоянно таскался со мной. Но я нарисовал себе карту и в последний раз сбежал от этого болвана. Надеюсь, Валлерстайн его за это накажет. На, потом вернешь. – Шариф протянул Луцию помятый кусок бумаги, на котором были нарисованы коридоры и сделаны какие-то пометки.

– Тут всё на языке немертвых.

– Очевидно. Но ты же не малый ребенок, – Шариф широко улыбнулся, оголяя клыки.

Сердце Луция сжалось от злости, и кровь стукнула в голову, но он не подал вида. В последнее время он расслабился, забыв, что с такими, как Шариф, всегда надо держаться определенного уровня, не позволяя себя даже немного упасть в их глазах. А Шариф и так не отличался уважением к Луцию.

– Ладно. Пойду прогуляюсь. Проветрю пока тут.

До Шарифа не сразу дошел смысл слов Луция, но, когда он их понял, было уже поздно. Луций подошел к единственному окну в комнате и нараспашку открыл его. Стекло вместе с закрытыми жалюзи скрылось в стене, и в комнату хлынул весенний ветерок вместе с лучами солнца.

– Как же здесь красиво, – сказал Луций, выходя из комнаты.

– Ну ты и урод, – ответил Шариф, прячась в углу комнаты, забравшись с ногами на свою койку.

В соседней комнате были безрогие, которые тут же подскочили к Луцию с вопрощающими взглядами.

– Я идти. Гулять, – сказал он и указал на дверь.

Безрогие закивали, и один из них дал Луцию плащ с капюшоном, под которым он мог скрыть свои рога.

– Я пойду с вами, – сказал один из них.

Луций закутался в плащ и вышел из помещения. Контраст сразу же бросался в глаза. По сравнению с их убежищем всё остальное вокруг было совершенно беспорядочным и бесформенным. Относительную чистоту сменили ржавчина, мусор, торчащие железки и тряпки, дырявые листы металла и бесполезные разбитые трубы.

Он просто пошел наугад, осматривая всё вокруг. В воздухе стоял мерзостный запах дыма, отходов и какой-то пищи. Проходя мимо открытых дверей, Луций старался не задерживаться, но внимательно и с любопытством изучал внутреннее убранство соседей. Если их убежище было составлено из нескольких жилых модулей, где могло с комфортом разместиться небольшое число людей, то по соседству такой роскоши никто позволить себе не мог. В одном модуле могло жить и по пять человек разного возраста, ютясь буквально на головах друг у друга. Эти модули превращались в какое-то кошмарное миниатюрное подобие одновременно и склада, и кухни, и солдатских казарм, где с трудом можно было разойтись вдвоем. Из-за этого обитатели модулей всё свободное время проводили снаружи. Им было совершенно наплевать на то, что Луций странно одет и что он с любопытством рассматривает их дома. Их обитатели сидели рядом, играя в непонятные азартные игры, распивали какую-то мутную жидкость с резким запахом и выдыхали ртом сладкий пар из каких-то непонятных устройств. Хотя у кого-то вместо них были дымящиеся вонючие палочки.

– Это что? – спросил Луций у своего спутника.

– Сигареты. Табачные и химические. – Спутник изъяснялся односложно.

– Зачем?

– Зависимость. Вкусно и ароматно.

– Есть такое?

– У нас? Хотите попробовать?

– Да.

– Достанем.

Миновав жилые модули, Луций вышел к площади, напоминающей ему небольшой рынок. Именно тут он и осознал, как много эти люди могут себе позволить. Начать хотя бы с того, что у них были овощи, фрукты и даже какое-то мясо, хотя, очевидно, и не первой свежести. Но в таком количестве, за которое лорды Пандемония отдали бы многое. Только на землях лорда Валлерстайна можно было найти такое разнообразие. И это только если говорить о еде, а кроме нее здесь была разная одежда, какие-то жидкости и шарики, в которых Луций распознал лекарства, и множество других вещей, представления о которых он еще не имел.

– Откуда… у них… деньги?

– Контрабанда и мелкие товары. Воровство.

Луцию стало от этого жутковато:

– Как тогда они здесь… оказались?

На этот вопрос спутник не нашел ответа и просто пожал плечами.

Луций направился к свободному столику и сел на кривой металлический стул. Он положил руки на стол, но тут же их убрал, вляпавшись во что-то липкое.

– Что-нибудь поесть… На ваш выбор, – сказал он сопровождающему.

Безрогий направился к одной из лавок, на которой было развешано много жареного мяса. Он вернулся с бумажной тарелкой, на которой лежало несколько кусков жареного мяса с овощами в подливе. Луций взял тарелку и неловко, стараясь не прикасаться больше к столу, распаковал одноразовые столовые приборы. Пластиковые зубы вилки гнулись о жесткое мясо, с трудом втыкаясь в него, а нож не резал мясо, а, скорее, пилил.

Когда кусок оказался у Луция во рту, он напомнил ему что угодно, но не мясо. Вкус пище придавали только пряности, которых было так много, что ничего другого и не чувствовалось. Кусок никак не хотел разжевываться и измельчаться, так что Луций, собравшись, проглотил его целиком. Кусок с трудом прошел вниз по пищеводу, словно камень.

Безрогий понял всё без слов и протянул ему банку с газированным напитком. Эти штуки Луцию ужасно нравились. Он открыл банку и жадно начал пить. Пожалуй, эксперименты с едой окончены.

Они двинулись дальше, через тесные запутанные хитросплетения самодельных коридоров, пока не услышали женский крик. Луций остановился и стал оглядываться. Крик не прекращался. Луций пытался понять, с какой стороны кричат.

– Не беспокойтесь, господин, это не стоит вашего внима…

Не успел безрогий договорить, как Луций бросился бежать туда, где, как ему показалось, кричат.

– Господин! – Его спутник последовал за ним. – Господин, не стоит вмешиваться, тут всякое происходит.

Луций не слушал его и продолжал бежать. Женский крик не стихал. Через несколько поворотов он обнаружил сидящую на полу женщину. Она сидела, прислонившись к стене и держась руками за большой круглый живот. По полу были разбросаны вывалившиеся из ее пакетов вещи. Больше никого рядом не было.

– Господин!

– Врач. Быстро.

– Господин, пойдемте.

– Приведи врача! – Луций грозно посмотрел на спутника.

– Да, господин, – безрогий удалился.

Луций подошел к женщине и опустился рядом с ней. Он не очень представлял, что надо делать в такой ситуации. Стоило ему оказаться рядом, как женщина впилась ему в руку и крепко сжала свои пальцы.

– Как вам помочь? – ничего умнее в голову ему не пришло.

– Держите его.

Женщина задрала подол рванины, который был у нее вместо юбки. Луций протянул к ней руки, смущенно отворачиваясь. Он всё же рыцарь. Мог ли он представить, сидя верхом на своем гиппарионе, что вскоре будет принимать роды у незнакомой женщины в другом мире? Он заглянул ей в лицо. Всё красное, с крупными каплями пота и прилипшими к нему грязными волосами. Не так он себе представлял чудо деторождения.

Луций почувствовал что-то кончиками пальцев. Ему пришлось посмотреть. Это была головка младенца. В этот момент ему стало по-настоящему страшно.

– Вижу голову…

Услышав это, женщина начала тужиться еще сильнее. Младенец, покрытый кровью и слизью, похожий скорее на какую-то зверушку, чем на человека, продолжал свой путь на этот свет. Луций осторожно придерживал и постепенно подхватывал спинку.

Внезапно он почувствовал, как вся тяжесть новорожденного оказалась у него в руках. Следом раздался плач. Тонкий, но пронзительный. И как только такое маленькое существо может так кричать?

Луций поднес его к себе. У него в руках лежал теплый шевелящийся кричащий комок бледно-синего цвета, перемазанный кровью.

– Давайте его сюда, – раздался из-за спины голос, и человек, мало похожий на врача, но в перчатках и маске, потянулся к ребенку.

Луций отдал младенца и отступил. Его руки были липкими от крови. Осмотревшись, он понял, что весь перепачкался.

– Ну и ну, милорд. Такого даже я не мог ожидать, – раздался голос Валлерстайна.

– Лорд, вы вернулись.

– Да, как раз искал вас. А вы тут времени зря не теряли, я погляжу.

– Просто хотел осмотреться.

– Без приключений у вас выйти за порог не получается. Ну ничего. Это даже хорошо. Пойдемте, приведем вас в порядок и поедем в Город.

Луций встрепенулся. Наконец-то он сможет увидеть сияющего огнями стеклянного гиганта. Он бросил напоследок взгляд в сторону женщины. Она сидела там же, качая на руках младенца. Впервые за очень долгое время Луций почувствовал гордость за самого себя и ухмыльнулся.

– Тогда не будем затягивать, лорд. Идемте.

* * *

Луций не знал, за что зацепиться взглядом. Такое буйство красок и огней, какофония разобщенных звуков и толпы людей, которые он даже представить себе не мог.

Стеклянные гиганты-башни казались еще выше, когда они проезжали мимо них. Местный транспорт откровенно не понравился Луцию, потому что двигался слишком быстро и по дороге сюда его несколько раз вырвало, но сейчас он был слишком отвлечен другим.

Однако вместе с детским восторгом он испытывал и что-то иное. Противное чувство – смесь страха и отвращения.

– Как от такого люди не сходят с ума?

– Сходят, милорд. Просто все по-разному. К такой жизни невозможно привыкнуть.

– Почему они тогда так живут?

– Выбора нет, милорд. Города – центры власти и денег. Всё как у нас.

– Но где же здесь работать? Я не вижу полей, цехов, фабрик.

– Потому что мы мимо них не проезжали. Деньги можно делать не только руками. Здесь развитие экономики дошло до того, что деньги делают практически из воздуха.

– Откуда же тогда взялись бедняки?

– Я немного приукрасил, говоря про воздух. В любом случае реальные деньги зарабатываются реальной работой и реальными товарами, просто богатые и властные научились присваивать себе даже то, что еще не произведено, а платят за их богатство, как всегда, бедные, у которых отбирают бóльшую часть их заработка.

– Странно слышать такое от дворянина, лорд.

– Дворянство, рынок – это всё неизбежности. Естественный процесс, который нужно преодолеть. А для этого надо его ускорять.

– И что будет дальше?

– Счастье даром и для всех, – ухмыльнулся Валлерстайн.

– Было бы неплохо…

Луций поражался тому, сколько денег могла стоить вся эта роскошь и как много людей надо обобрать, чтобы всё это воплотить. Разве можно достичь еще чего-то большего? Но всё равно в эту картину прекрасного не укладываются бедняки в их трущобах.

– Мы так многому можем у них научиться.

– Мы уже учимся, милорд. Поезд, огнестрельное оружие, взрывчатка, паровые машины, сейчас прокладывается телеграф. Просто нельзя взять всё и сразу. У нас не хватает ни опыта, ни ресурсов. Я даже не уверен, что у нас найдется всё необходимое для некоторых технологий. По крайней мере, некоторые болезни, которые они смогли победить, нам пока не удается и я не знаю, как это исправить.

– Элиза…

– Верно, милорд. Человеческие лекарства от чахотки нам не подходят, а свои создать пока не выходит.

– Но вы же не сдаетесь?

– Конечно. Но главный враг тут снова время.

– Похоже, лорд, у вас в этой жизни и нет других врагов, кроме самого времени. Все остальные слишком мелки для вас.

– Приятно слышать лесть от вас, милорд, хотя мы оба знаем, что победитель в этой схватке предрешен. Я могу делать лишь то немногое, что от меня зависит, – ускорять процессы, насколько это возможно. Но я один.

– Быть может, ненадолго… – Луций впервые загорелся идеей попробовать себя в качестве правителя. Если воплотить в Круге лорда Ронове все достижения лорда Валлерстайна, то это может стать началом развития для всего Пандемония. Может, даже остановить восстания. – Скажите, лорд, а в этом мире страны тоже страдают от восстаний мятежных владык?

– Нет. В этом мире нет стран, которые поделены на владения разных лордов. Когда-то давно в их истории тоже было такое время, но оно давно прошло.

– И как они справились?

– Война. Короли захватывали владения прочих лордов, пока королевский домен не становился целой страной. Вассалов заменили чиновниками, а споры решались в парламентах.

– Война… А без войны никак?

– Не думаю, милорд. Какой владыка захочет добровольно отдать власть?

– Оставить ему его полномочия пожизненно?

– Кого-то это устроит. Кого-то – всё равно нет. Власть в стране надо строить не на кучке знати, а на простом народе.

– Новая линия?

– Не совсем. Конечно, Новая линия – это простолюдины, которые добились состояния и благополучия, но они всё равно будут тяготеть к положению лордов, тяготеть к использованию тех, кто беднее и слабее. Но их всё равно можно использовать, как раз из-за их стремлений. Новая линия должна свергнуть лордов, а простые люди – свергнуть Новую линию.

– Вы пугаете меня, лорд.

– Не пугайтесь, – Валлерстайн улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. – Это просто пересказ истории этого мира. У них нет лордов, и посмотрите, чего они достигли. К сожалению, простой народ всё еще остается угнетенным.

– Неужели у них нет средств, чтобы все жили в тепле и сытости?

– Есть. Но если начать ими делиться, то все достижения и богатства обесценятся. Кто купит хлеб дорого, если потом его отдадут бесплатно? Так они мыслят. Алчность. Этим миром правит алчность.

Луций больше ничего не спрашивал. Он продолжал смотреть на пьянящую роскошь огромного города. Солнце уже село, но на улицах не стало темнее – просто на смену солнечному свету пришли разноцветные огни, похожие на ожившую краску.

Но больше всего его впечатляли толпы людей. По улицам рядом с ними шло больше людей, чем можно было встретить во всем Пандемониуме или Дите и, наверное, даже на поле брани.

– А что под тем куполом, лорд?

– Там живет элита элит. Они создали себе свой небольшой рай на земле и живут, не зная горя.

– Туда можно попасть простолюдинам?

– Конечно, можно, только делать там нечего. Так что и мы туда не пойдем.

– А куда мы планируем пойти?

– Да никуда. Просто показываю вам город. Хотя, я слышал, сегодня будет кое-что интересное. Поехали, посмотрим.

Валлерстайн, петляя в лабиринтах перекрестков, выехал на виадук и прибавил скорости. Луцию от такого подурнело, но он не подавал вида, стараясь отвлечься на вид за окном, которое он немного приоткрыл, чтобы струйка ветра била в лицо.

Вскоре он заметил издалека какое-то столпотворение. Прямо на дороге для машин.

– Лорд, это…

– Туда мы и едем. Надеюсь, самое интересное еще не началось.

Валлерстайн остановился на виадуке на небольшой части для остановки машин, откуда хорошо было видно происходящее внизу. Люди, идущие плотной колонной, что-то выкрикивали, размахивали транспарантами и разбивали стекла соседних домов.

– Что здесь происходит, лорд?

– Народная демонстрация. Борцы за чистоту человеческого тела. Давайте выйдем из машины.

Луций, не отрывая взгляда, открыл дверь и вышел наружу. За спиной стоял жуткий шум из-за проносящихся мимо машин, но даже он не заглушал звуки бушующей толпы.

С противоположной от людей стороны дорога была перекрыта воинами в броне с ростовыми щитами. Они стояли, словно целый легион, а посреди них была большая машина с мигающими огнями.

Из-за щитов вперед вышел один воин. Его голос звучал громче целой толпы, но был каким-то неестественным. Луций от неожиданности даже испугался. В воина тут же полетели бутылки и камни, но он спокойно спрятался за щитом, после чего вновь что-то сказал.

Десяток человек из толпы ринулся на воинов. Первая шеренга двинулась вперед. Один человек с трубой в руке замахнулся на того воина, что стоял впереди, но не успел он даже поднять полностью руку, как резкий удар по ногам подкинул его в воздух и последовавший за этим удар локтя в грудь впечатал в землю. Первая шеренга открыла щиты и била нападавших дубинками, распыляла какой-то газ и валила на землю, пока все не оказались обезврежены, после чего вновь сомкнула щиты, словно ничего и не произошло. Лишь кучка поваленных на землю людей без сознания оказалась позади них.

– Сейчас начнется, – сказал Валлерстайн. – Каждый раз одно и то же.