Пожар. Настоящий пожар, сжигающий все внутренности, выворачивающий все нутро наизнанку, превращая его в фарш и мешанину. Громкие удары собственного сердца в ушах и боль, разрывающая голову в клочья, словно череп раскололся на тысячу осколков и впился в мозг. Именно так чувствовал себя Луций. Внутри всё горело, а снаружи было ужасно холодно. Его колотило, хотя он был накрыт одеялом. Перед глазами всё двоилось и плыло, окутанное багровым туманом и сеткой кровеносных сосудов. Даже каждое легкое движение глаз причиняло боль. Он ничего не видел, ведь свет был больнее и страшнее, чем самые изощренные казни Пандемония, так что он лежал в темноте. Он чувствовал лишь холодную металлическую стену за своей спиной и мягкую постель под боком и слышал, как на другом конце темной комнаты в таких же муках ворочается Шариф. У него хватало сил, лишь чтобы с трудом перевернуться на другой бок или свеситься с края кровати и стошнить в стоящий рядом таз.

Иногда кто-то заходил к ним в комнату, пуская внутрь проклятый свет, чтобы поменять тазы, положить им на голову противные холодные компрессы, напоить водой и каким-то лекарством. Пить. Луцию постоянно хотелось пить. Его рот был иссушен, и каждый новый глоток чужого воздуха был словно вдох огня. Он даже не мог самостоятельно сходить по нужде, и в этом тоже приходилось полагаться на помощь приходящих людей.

Пожалуй, это худшее, что происходило с Луцием в его жизни. Это даже хуже, чем попасть в плен. Из плена тебя, скорее всего, выкупят, ведь именно за этим тебя в плен и берут. В худшем случае тебя просто казнят. Наверное, как-то так себя чувствуют тяжелобольные узники темниц, находящиеся в заточении долгие годы и страдающие от тяжелых заболеваний.

Время от времени в лучах света появлялась размытая фигура Валлерстайна.

– В первый раз всегда так, милорд, – громогласным эхом голос Валлерстайна отражался от костей внутри черепной коробки Луция. – Скоро вам полегчает. Пейте лекарство.

Несколько раз в день их приходили кормить каким-то непонятным, но необычно вкусным месивом. Каждый раз месиво было одно и то же, но вкусы разные. В них было что-то знакомое, но каждый раз что-то совершенно новое. Только эти визиты и являлись хоть каким-то мерилом времени, которое давно сбилось со своего хода и то тянулось бесконечно долго, то летело неумолимо. Он застрял между реальностью и сном и не мог вырваться наружу. Иногда ему казалось, что принесли еду или что с ним кто-то разговаривает, но это оказывалось иллюзией, которая с трудом прерывалась вторжением в его воспаленный мозг извне.

После очередного беспокойного сна, который принес больше усталости, чем отдыха, Луций открыл глаза и впервые за долгое время почувствовал себя в порядке. Он всё еще чувствовал слабость и разбитость, а голова кружилась, но он четко отделял явь от галлюцинаций, а движения стали легче. Сильнее всего его теперь беспокоило затекшее тело, стенающее от нехватки движения.

Он скинул с себя одеяло и аккуратно сел. Босые ноги почувствовали холод от металлического пола, который пробивался через тонкий коврик. Луция кто-то переодел, и он был в белой рубахе и штанах какого-то непривычного фасона и кроя. Одежда была в пятнах, от него ужасно пахло потом.

Его глаза медленно окидывали темную комнату. Единственным источником света были непонятные светящиеся узоры, последний из которых внезапно изменился. Это испугало Луция. Вдруг символы реагируют на него? Он смотрел на символы не двигаясь, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. Последний символ сменился еще несколько раз, но ничего так и не произошло. Луций выдохнул.

Он продолжил осматривать комнату и понял, что решительно не может идентифицировать, что в ней находится. Нет, он мог отличить койку и дверь, но всё остальное лишь отдаленно напоминало знакомые вещи.

На металлической коробке возле его койки стояли прозрачный кувшин и стакан с такой же прозрачной жидкостью. Его рот всё еще горел, и он начал жадно пить жидкость, которая стекала по его щекам и шее, заливая одежду. Это была вода. Только какая-то… другая, непривычная, вкусная, что ли.

Опустошив весь кувшин, он попытался вспомнить, что было после того, как они зашли в неизвестную машину Валлерстайна. После вспышки света он обнаружил себя в клубах дыма, которые, быстро развеявшись, открыли его взгляду тесную комнату с проводами и какими-то агрегатами, которые были похожи на машину Валлерстайна, но более компактную и упорядоченную. Уже тогда Луцию стало невообразимо плохо, будто внутренности стали раскаленной магмой, а голова была готова взорваться как крепостные ворота, что они разнесли новой взрывчаткой Валлерстайна. В комнате кто-то был. Видимо, они управляли машиной, как и господин Алистер на другом конце. Они подбежали к ним и подхватили его с Шарифом. Шариф, кажется, пытался брыкаться, но они приставили к его руке рукоятку с жидкостью, после чего он вдруг обмяк. Их речь была совершенно непонятна и неразборчива, а на головах не было рогов. И вообще, лица были какие-то мягкие и округлые, похожие, скорее, на морды скота. К удивлению Луция, Валлерстайн разговаривал с ними на их наречии так ловко, словно оно было родным для него. Безрогие донесли их с Шарифом в эту самую комнату и начали раздевать, усадив на койки. Валлерстайн был рядом.

– Не волнуйтесь, милорд, скоро вы придете в норму и я вам всё расскажу и объясню, а сейчас постарайтесь поспать.

Закончив переодевать Луция, его уложили на кровать, мягче которой он в жизни не встречал. К его руке так же приставили рукоятку с жидкостью, после чего он почувствовал резкий укол, а затем спокойствие и расслабленность, тело перестало его слушаться, и он провалился в свой первый беспокойный сон.

Сейчас же было неясно, чего ему хочется больше: помыться, поесть или узнать о том, где он оказался. Как бы то ни было, сначала нужно найти Валлерстайна. Луций поднялся. Его немного шатало из стороны в сторону, так что он медленно, держась за стену, подошел к двери.

Он попытался взять ее за ручку, но никакой ручки не было. Вместо этого дверь просто сама отъехала вбок и в глаза ударил яркий свет. Он прикрыл глаза рукой и попытался их открыть. Получалось это с трудом, веки то и дело сами плотно закрывались, пряча глаза от боли, но Луций насильно их открывал. Он видел лишь размытое темное пятно, которое приближалось к нему.

Когда пятно оказалось совсем близко, в нем узнался безрогий. Он с трепетом смотрел на Луция, положив руки ему на плечи, и говорил на непонятном языке. Безрогий сказал что-то в сторону, и еще одно размытое пятно сначала поднялось, а потом отдалилось и исчезло. Безрогий направил его внутрь комнаты и посадил на кровать, оставив дверь открытой. Жестами он давал понять, чтобы тот сидел на месте. Безрогий вышел из комнаты, и за стеной начало что-то пищать, после чего тот принес поднос с едой. В этот раз это была твердая пища: мясо, корнеплоды, необычно яркая зелень. Рядом стояла бумажная коробочка с прозрачной трубкой. Безрогий взял трубочку в рот и по ней вверх поднялась белая жидкость, после чего он протянул коробочку Луцию. Он повторил за безрогим и почувствовал во рту знакомый вкус. Это было молоко, только опять какое-то необычное.

Луций приступил к трапезе. Как только первая ложка оказалась у него во рту, он обомлел. Это была самая вкусная еда, что он ел в своей жизни. Внезапно он почувствовал, как сильно тянет пустота у него в животе, и принялся жадно поглощать содержимое тарелки.

– Осторожнее, милорд, не подавитесь.

Луций оторвал жадный взгляд от тарелки и поднял глаза на Валлерстайна. Тот был не похож сам на себя. Точнее, некоторые черты его лица изменились и он стал больше походить на безрогих. Собственно, у него самого даже не было рогов.

– Лорд, ваши рога…

– Я их спилил давным-давно. Мешают маскировке, да и неудобно совершенно. Ношу фальшивые. А еще приходится носить это, чтобы больше походить на местных.

Валлерстайн стянул с лица тонкий слой прозрачной ткани и снова приобрел привычный вид.

– Чертовски сложное и дорогое изделие. Мое изобретение, кстати. Назвал его «голографический грим». Немного глупое название, но что поделать. Тончайшие волокна и проводники, работает от электрического заряда кожи. Здесь на подобной вещице можно заработать баснословное состояние и получить кучу наград, но я пока не решился запустить открытое производство.

– Я ничего не понял…

– И неважно, потом поймете. Всему свое время. Сейчас вам надо окончательно прийти в себя и адаптироваться.

– Что со мной было?

– Акклиматизация, если можно так выразиться. Вы попали в совершенно чужеродную среду, хоть и пригодную для существования, так что организму потребовалось время, чтобы приспособиться. В первый раз всегда так. Впредь будет легче. Кроме того, я давал вам препараты, которые сильно облегчали ваше состояние.

– Да это была настоящая пытка.

– А представьте, каково низшим демонам, которые попадают сюда? Они и так не отличаются умом, а в таком состоянии превращаются в совершенно безумных зверей.

– Ужас.

– Черт… А меня кто-нибудь покормит? – раздался из другого конца комнаты голос Шарифа.

Валлерстайн что-то сказал безрогим за дверью, и они подали тому такой же поднос.

– К сожалению, полностью это ваш голод не утолит, но я уже решаю эту проблему. Я не ожидал в гостях немертвого, а достать кровь в этом месте не так просто.

– Разве? Вот, прямо за дверью два бурдюка с кровью ходят.

– Боюсь, вам придется воздержаться от живой крови. Это может привлечь к нам лишнее внимание. Не волнуйтесь, завтра вам принесут кровь.

– Сколько мы были в таком состоянии? – спросил Луций, уже опустошив свою тарелку.

– Всего два дня.

– По ощущениям не меньше недели. Представляю, как было вам, когда вы впервые попали сюда.

– Хо-хо, я чудом остался жив. Даже не знаю, прикончило бы меня мое состояние или случайные свидетели, если бы увидели.

– Вы говорили, что нашли союзников.

– Это было значительно позже. В какой-то момент я был настолько отчаян, что боялся остаться здесь навсегда. К счастью, я быстро понял, что к чему, и делал всё, чтобы вернуться обратно. Выучил кое-как язык, совместил свои знания алхимии с местными знаниями оккультизма и науки и в конце концов смог даже наладить прямой мост между мирами, по которому мы с вами и переместились.

– Я так понимаю, что вы и в этом мире не последний человек?

– Не совсем так. Скажем, я обладаю деньгами, связями и влиянием. Но в человеческом обществе много таких, как я, и много людей сильнее, богаче и влиятельнее, но для меня влияние никогда не было самоцелью.

– А что тогда?

– Знания, прогресс, возможности. Всему свое время, милорд, я всё расскажу и покажу, но постепенно.

– С чего мы тогда начнем?

– Только пришли в себя, и уже не терпится действовать? Это мне в вас и нравится. Начнем мы с изучения языка, но позже. Сейчас я хочу показать вам обоим, где мы оказались. Устроить небольшой экскурс.

Валлерстайн что-то сказал бегрогим, и те принесли два длинных плаща с капюшоном. Плащи были сшиты из неизвестного материала, который слегка блестел на свету, но они были ужасно потрепанными и изорванными.

– Здесь так принято одеваться? – спросил Шариф.

– Нет. Просто мы скрываемся среди нищих.

– Хах! Мне тут уже нравится.

– Некоторые вещи, похоже, везде одинаковы, – сказал Луций, облачаясь в плащ.

Валлерстайн повел их за собой. В следующей комнате было несколько безрогих, которые с интересом рассматривали их. Эта комната была такой же, как и предыдущая, но места в ней было еще меньше из-за стола, каких-то металлических шкафов, труб и таза, торчащего из стены. На столе стояла еда, так что Луций предположил, что они оказались на кухне. Следующее, что бросилось в глаза, – проходы по бокам комнаты, которых, судя по всему, тут изначально не было. Видимо, их прорубали, чтобы объединить соседние помещения. Луций не успел рассмотреть, что там находится.

Выйдя из кухни, они сразу оказались в коридоре, который совершенно не был похож на комнату. Стены были то плотными металлическими, то из металлической сетки, за которой пролегало множество каких-то труб и веревок. Под ногами тоже не было как такового единого пола, а просто куча досок, которые положили сверху решетки. Откуда-то из-за стен постоянно доносился утробный гул, стуки, грохот и эхо голосов.

Это место было похоже на настоящий лабиринт. Они шли следом за Валлерстайном через тесные и узкие проходы, где уже два человека с трудом разошлись бы. Похоже, что их проводник прекрасно знал это место. Наконец, они вышли из узкого коридора на какое-то подобие небольшой площади, где расположилось множество разных лавочек, привлекающих к себе внимание огненными вывесками. Луций заметил, что на противоположном конце этой площади стоит ограждение, а за ним, вдали, будто еще несколько этажей таких же площадей. Он и сам не понял, что он видит и как это описать.

– Лорд, а что там такое? – спросил он Валлерстайна, показывая пальцем.

– А-а. Подойдите, посмотрите.

Луций направился к ограде мимо снующих людей и грязных столиков, на которых ели отвратительного вида пищу, запивая вонючим пойлом. У ограды ему открылась общая картина. Оказалось, что площадь располагалась как бы на кольцевом балконе, а над ней и под ней были такие же балконы, в центре которых был огромный сквозной колодец. У Луция отвисла челюсть, когда он подошел вплотную к ограде. Даже прижавшись вплотную к ограде, он не мог увидеть самый низ этого колодца. Он никогда представить себе не мог строений подобного масштаба. Наверняка они располагались под землей, ведь построить такое здание наверху было просто невозможно. Подняв голову, он увидел лишь край огромного отверстия, из которого пробивался тусклый свет.

– Это всё и правда бедняки? – с искренним удивлением спросил он Валлерстайна.

– Самые что ни на есть. Дно жизни.

– Почему они тогда живут в такой роскоши?

Валлерстайн засмеялся, но сдержал смех:

– Это далеко не роскошь, милорд. Это всё построили не они, и никто за этим колоссальным строением не ухаживает. Однажды оно просто рухнет, похоронив под собой всех его обитателей, и никто этого даже не заметит. Сюда приходят те, кого изгнали даже из городских трущоб и канализаций.

– Хотите сказать, это не город?

– Скорее, очень большой дом. Конечно, местные обитатели пытаются как-то вертеться и обустраивать жизнь, но это всё смешно и жалко. Пойдемте дальше.

Валлерстайн повел их за собой, вновь нырнув в хитросплетения узких коридоров.

– Кто же тогда все это построил?

– Когда-то тут был жилой блок для строителей города. Настоящего города. Большого города. Когда он стал не нужен, его заселили бандиты, отщепенцы, нищие. И за многие десятилетия он прогнивал изнутри и падал всё ниже и ниже, пока не оказался таким, каким вы видите его сейчас. Честно говоря, от его первоначального вида почти ничего и не осталось. Это место – черная дыра на карте. Все проходят мимо него, никто никогда не придет сюда, если позвать на помощь. И лишь считаные единицы могут вырваться отсюда в нормальное общество. Обычно там их просто перемалывает и выплевывает.

Валлерстайн встал перед двойной дверью и нажал на кнопку, которая загорелась огоньком. Над дверью загорелась стрелка, но ничего не произошло. Луций и Шариф молча осматривались по сторонам. Вдруг двери со скрежетом отворились и за ними оказалась тесная комнатушка, в которой что-то очень тускло светилось. Валлерстайн пропустил их внутрь, зайдя последним, и нажал на еще одну кнопку. Двери захлопнулись, и Луций почувствовал толчок. Их тянуло вверх.

– Моя голова… – Шариф схватился за голову, сгибаясь пополам. Луцию тоже было нелегко. Казалось, что всю съеденную еду сейчас вывернет наружу.

– Прискорбно, но в этом мире вам еще очень много раз придется столкнуться с подобными ощущениями, пока вы не привыкнете.

Комната остановилась, и двери вновь распахнулись. Перед ними оказалась лестница, ведущая еще к одной двери. Валлерстайн пошел вперед и взялся за дверную ручку, дожидаясь, пока его спутники подойдут к нему:

– Господа, добро пожаловать в другой мир.

Валлерстайн открыл дверь. Перед глазами Луция открылся совершенно нереальный пейзаж. Не говоря о том, что они оказались на крыше этого монструозного сооружения, он видел, что вдали до самого горизонта тянутся зеленые поля. Конечно, видно было плохо из-за тусклого света и туч в небе, но всё равно Луций ни с чем не мог это спутать. Он даже скинул капюшон, чтобы осмотреться получше. Шариф последовал его примеру, но тут же начал тереть свое лицо.

– Что за дела? – Шариф увидел, как кожа на его руках дымится и медленно покрывается волдырями.

– Немедленно спрячьте руки в карманы! – Валлерстайн подбежал к нему и накинул обратно капюшон. – К сожалению, солнце этого мира может сжечь вас дотла. Вам повезло, что сейчас раннее утро, да еще и пасмурно.

– А почему с вами всё в порядке?

– Это действует только на немертвых. Видимо, то же генетическое заболевание, которое вынуждает вас пить кровь.

– Какое заболевание? Ладно, неважно. Но ведь Луций сам наполовину немертвый.

– Верно, но кровь демонов сильнее крови немертвых, так что лорд Луций им не страдает. Тем не менее есть вероятность, что кто-то из его детей может им страдать.

– Вы меня пугаете, Валлерстайн.

Луций подошел к огромному колодцу в центре крыши. Встав на его краю, он смог наконец увидеть самый низ этого строения. Оно оказалось еще выше, чем тот предполагал, и, судя по всему, было похоже на огромный куб. От такой высоты у Луция закружилась голова, и он отступил:

– Ну и ну.

– Милорд, – обратился к нему Валлерстайн, – посмотрите вот туда. – Он указал направление пальцем.

Луций повернулся. Его глаза, казалось, вылезут из орбит. То, что он увидел, клеймом запечатлелось на сетчатке его глаза и в памяти. Он начал медленно переставлять ноги в направлении увиденного, стараясь подойти поближе, хотя предмет его восхищения находился за многие километры от них. Наконец, его ноги подкосились и он упал на колени.

– О боги… – его челюсть так и не закрылась, после того как он произнес эти слова.

Перед ним вдали словно на ладони раскинулся огромный Город, сияющий мириадами звездных огней разного цвета. Они мигали, переливались, растягивались, словно были живыми, словно были дыханием Города, воплощением его жизни, биением его сердца. Луций смотрел на Город и чувствовал, что Город смотрит на него. Огромные башни из стекла и огней тянулись вверх до самого небосвода, в небе что-то летало, а огромный стеклянный купол переливался, будто хрустальный шар. Когда Луций вышел из оцепенения, его взгляд зацепился за еще одну деталь, которую он сначала не заметил. Помимо месяца, который уже исчезал за горизонтом, в небе над Городом светило оно, единственное родное и знакомое, что было в этом мире, но что породило в его голове еще больше вопросов – Черное Солнце.

* * *

– Здесь существует много подобных городов, даже более роскошных и богатых, но так уж вышло, что именно этот сейчас оказался сердцем мира и все дороги ведут сюда.

– Почему тогда вы не обустроили убежище там?

– Перестраховался. Нет, у меня есть убежища и там, но главное – здесь. Оно, конечно, скромное, но мне много и не надо. Лишь бы была энергия для портала.

– В этом мире тоже есть нигредо?

– Верно. Здесь тоже есть месторождения черных кристаллов, из которых люди добывают черную эмульсию. Они применяют ее гораздо шире, чем мы могли даже представить. Думаю, они даже не смогли бы осознать всю полноту возможностей этого вещества, если бы путеводная рука им не указала.

– О чем вы?

– В этом мире не всегда светило Черное Солнце. Здесь его появление принято называть Великим Инцидентом. Это было отправной точкой, после которой все шестеренки мироустройства слетели со своих осей и перестроились заново. Вместе с Черным Солнцем и нигредо в этом мире появились люди, обладающие необычными знаниями и способностями, а также начали появляться демоны. Именно сюда они все и попадают, когда их уносит солнечными ветрами. Во время Инцидента было много жестоких войн как людей между собой, так и людей с демонами, но в какой-то момент на помощь пришли эти самые необычные люди – эсперы. Самые первые из них. Они подарили этому миру множество технологий, которыми пользуются до сих пор. Правда, судьба обошлась с ними не лучшим образом и они остались лишь историей. При этом не самой приятной для людей. Сейчас всех эсперов держат под жестким контролем, а где-то и уничтожают.

– Звучит странно и глупо. Зачем им убивать тех, кто может быть столь полезен?

– Люди остаются людьми. В любой ситуации. Независимо от своего положения и способностей.

– Раз они такие недальновидные, как они смогли достичь таких высот?

– Иногда мне кажется, что чудом. Счастливой случайностью. Удачным стечением независящих друг от друга обстоятельств. Может, они могли всего достичь раньше, а может, и позже – кто знает, как всё могло бы пойти, если бы карты легли иначе. Но потом мне на ум приходит мысль, что это неважно и раз сложилось как сложилось, значит, иначе сложиться попросту и не могло. Всё шло единственным возможным образом.

– Я ничего не понял.

– Поймете со временем. Но сначала налегайте на язык.

Луций занимался по специально подготовленной программе Валлерстайна. Он изучал язык и краткий курс того, что следует знать об окружающем его мире по книгам, специально написанным лордом. Основной упор в обучении был всё же сделан на язык. Луций был удивлен, что некоторые слова удивительно похожи на знакомые и родные ему.

Но глубже всего он был поражен тем, что здесь называли Великим Инцидентом. Появление Черного Солнца, сокрушительный катаклизм в результате выброса его энергии, нашествие полчищ демонов, опустошительная война, которая уничтожила почти все достижения цивилизации. Это то, что современники называли концом времен и Страшным судом. Но это был не конец. Появились люди, способные управлять энергией Черного Солнца. Люди с необычными способностями. Цивилизация стремительно вновь встала на ноги, прочертив новые границы, но вернувшись к старым правилам.

Луций был поражен, что эти события перекликались с Великим Катаклизмом на его родине, когда бесчисленное количество демонов бесследно исчезло в один момент, а единичные исчезновения продолжаются до сих пор.

– Думаю, наши миры пересекались и до этого. Образ демонического существа, чего-то потустороннего появился в их культуре задолго до этих событий, – рассказал ему Валлерстайн.

Впервые перед Луцием раскинулись столь широкие масштабы происходящего. Что-то столь древнее и великое, что не поддавалось пониманию. Что-то столь грандиозное. Чем больше он узнавал нового, тем меньше понимал всё вокруг.

– Не могу я пить холодную. Гадость. Но мне нравится, что здесь нашли способ хранить ее в пакетах и запасать впрок. – Шариф допил пакет донорской крови, но остался ею недоволен.

– К сожалению, кровавых плодов в этом мире не существует. Вы можете попробовать подогреть кровь в микроволновке, но это сделает ее только хуже.

Шариф фыркнул. В комнату вошел безрогий и что-то сказал Валлерстайну. Тот кивнул, и безрогий ушел.

– Господа, мне надо отойти по делам; если вам что-то потребуется, в верхнем ящике тумбы словарь, где вы можете найти перевод всего, что может вам потребоваться. Просто ткните пальцем в слово и для вас всё сделают.

Валлерстайн вышел. Шариф что-то сказал Луцию, но тот только кивал, не слушая, что ему говорят. Он даже не слушал, что сказал Валлерстайн. Сейчас он был поглощен знаниями о новом мире, который манил его своими непокоренными горизонтами.