А я думаю, что ваше имя отлично вам подходит, милорд, – сказал Валлерстайн.

Они с Луцием ехали в карете, коротая время за разговором. Разговор в конечном счете свелся к обсуждению дел давно минувших лет и родителей Луция. Сам он не любил свое имя, считая, что мать назвала его так, чтобы подчеркнуть, чей он сын.

– Имя Луций происходит от слова «свет», так что я думаю, что вы были светом жизни своей матери. Кроме того, разве не приносите вы свет солдатам, когда они видят ваши знамена в разгар тяжкой битвы? Вы несете свет мира всему Пандемонию, давая понять, что нашей стране еще не пришел конец. Ну, и вы уж точно единственное, что несет свет для меня в этой беспроглядной пустыне, – Валлерстайн усмехнулся.

Луций уже потерял счет времени за последние несколько дней, так как отсутствовала смена дня и ночи. В лучшем случае, становилось просто чуточку светлее, чем обычно. Хорошо, что Черное Солнце пробивало своими лучами эту вечную пелену мрака в небе.

Помимо этого, где-то там вдалеке всегда мерцало зарево Черной Звезды. Ее блеск стал виден вскоре после того, как они пересекли границу.

– Как насчет еще одной партии в шатрандж, милорд? – Валлерстайн указал рукой на сложенную шахматную доску, лежащую рядом с ним.

– Вы хотите побить свой рекорд и обыграть меня за пару ходов? – посмеялся Луций, хотя по его лицу совершенно нельзя было сказать, что ему весело.

Хотя он и был привычен к долгим переездам, эта поездка уже чрезвычайно его утомила, поскольку верхом на собственном гиппарионе он ощущал себя гораздо комфортнее, чем в уютной карете.

– Лорд, – обратился он к Валлерстайну, – как вы относитесь к тому, чтобы нам проехаться немного верхом? Отдельно от всего кортежа.

– Почему бы и нет? Отличная идея. Жаль, что я сам не додумался об этом раньше, – воспрял духом сам Валлерстайн. Похоже, старому лорду и самому хотелось размять кости.

Валлерстайн приказал кортежу остановиться. Они с Луцием переоблачились в путевые накидки, отвязали двух гиппарионов и поскакали вперед, оставив кортеж двигаться в своем постоянном темпе.

Давно Луций не получал такого удовольствия от поездки верхом. Наверное, он был бы еще более рад просто побежать рядом, поскольку всё его тело ныло от нехватки движения. За последние дни оно сводилось только к перемещениям от кареты до постоялого двора на трапезу и ночлег.

Даже сами эти остановки были утомительными, так как они пока не встретили на своем пути ни одного города или деревни – одни лишь трактиры.

– Лорд, – обратился Луций к Валлерстайну, – почему до сих пор мы встретили ни одного поселения? Я думал, что на столь значительном тракте должно быть много желающих обогатиться за счет торговли.

– А с чего вы взяли, что этот тракт значителен, милорд? Конечно, он соединяет территории двух государств, но торговля у немертвых организована несколько иначе, чем в Пандемонии. Она ориентирована на внутренний обмен, а не на поставки за границу. Международной торговлей занимаются только особо влиятельные энси, которым не пристало жить столь близко к границам. В Стране Немертвых все ресурсы сначала стекаются в самый центр и лишь потом перераспределяются по всем владениям. Кроме того, здешние земли в основном безжизненные. Все крупные земледельческие угодья сосредоточены вокруг Огненных гор, где почва весьма плодородная, хоть и есть риск их извержения.

И правда: кроме дороги, гор, подсвеченных огнем где-то далеко на горизонте, и бесконечных серых земель было абсолютно пусто. Кругом ничего, молчание гробовое, пустыня мертвая и небеса над ней.

– Но ничего, милорд, нам остался максимум один день в пути.

Следующий день, казалось, тянулся для Луция еще дольше обычного. Он пожалел, что у него не было с собой песочных часов, чтобы отмерять время. Ему стало откровенно наплевать на светские правила, и он, скинув с себя верх костюма, скакал верхом рядом с караваном, иногда уезжая. То время, когда он решался-таки вернуться в экипаж, Луций проводил за чтением книг, которые порекомендовал ему Валлерстайн. Для удобства чтения в карете лорда были установлены специальные фонари, которые зеркалами отражали свет от свечей так, что они фокусировались и создавали достаточно освещения для удобного чтения.

Правда, читать Луцию было весьма непривычно, особенно такие тексты, которые подобрал ему Валлерстайн. Лорд посоветовал ему начать с его собственных записей относительно Страны Немертвых и ее культурных особенностей, чтобы подготовить Луция к предстоящему событию. Кроме того, он настоятельно рекомендовал ему прочитать книги по ведению торговли, хозяйства, о ведении учета, экономике и прочих вещах, от которых Луций быстро терял концентрацию и сбивался с текста. Тем не менее он настойчиво возвращался к началу строки, пока не впитывал информацию осмысленно. Хотя бороться с желанием уснуть было непросто. Особенно сегодня, так как они выехали на несколько часов раньше, чтобы успеть приехать во владения энси к ночи.

Когда день близился к своему условному завершению, на дороге, помимо их каравана, начали встречаться и другие путники, а также появляться мелкие деревни. Дома в этих деревнях не были похожи ни на что, что привык видеть Луций. Они были словно слеплены из грязи или высечены из камня. Все построены как будто невпопад – как получится. А их жители создавали такой шум, что было невозможно разобрать их голосов. Здесь Луций впервые увидел население этой страны. Они были похожи на высших демонов, только все очень бледные, с рыхлой, словно из бумаги, кожей. Они, казалось, были несколько выше ростом, но более худощавые, с провалившимися щеками и глазами, острыми торчащими и просвечивающими костями. Рогов у них не было вовсе. Одевались они тоже по-иному, но складывалось впечатление, будто они просто замотаны в разноцветные выцветшие тряпки.

Но не все жители этой страны были такими, и Луций это знал. Он ведь сам наполовину принадлежал к этой стране. Правили здесь высшие существа – более утонченные. Их бледность не была болезненной, кожа была идеальной, сложение – не худым, а точеным, жили они гораздо дольше, были более выносливы и владели магией. Именно долголетием правителей страна обязана своему названию. Их отличало то, что их основным источником жизненных сил была кровь или выращенные кровяные суррогаты.

Но не они одни могли называться немертвыми. В качестве рабской силы в стране использовали поднятых из мертвых обычных жителей, которые превращались в тупые, медленно гниющие живые трупы. Весьма выносливые, сильные и послушные тем не менее.

Этот городок был вроде бы не таким большим, но двигался их караван по нему очень долго из-за большого количества снующих туда-сюда прямо по дороге горожан, не обращающих внимания на кареты. Разве что кроме нищих и попрошаек.

– Если бы на нашем месте ехал энси, они бы так же мешались? – спросил Луций.

– Стража энси не позволила бы. А вот нашей стражи, боюсь, не хватит, чтобы сберечь весь наш багаж. Я уже привык, впрочем.

Пока они ехали, «ночь» окончательно наступила, улицы значительно опустели и повсюду стали зажигаться огни. Поутих и гомон, на смену которому пришли звуки музыкальных инструментов и пение, раздававшиеся повсеместно. Многие пускались в пляс. Луций отметил то, как красиво играют, поют и танцуют жители. Они совершенно не обращали внимания на высоких гостей. Городок продолжал жить своей размеренной жизнью. Во всем этом чувствовался какой-то домашний уют.

Вскоре они наконец-то добрались до дворца энси Лейлора. Его купола уже давно виднелись из-за дворцовых стен, а за воротами он предстал в полной красе. Ничего подобного Луций в жизни не видел и даже представить не мог. Стены дворца извивались, словно он был создан из бегущей вверх воды, а огни факелов и фонарей танцевали, отражаясь в бесчисленных витражах из цветного стекла, создавая иллюзию движения. Весь дворец снаружи был украшен мозаиками и паутиной пересекающихся узоров, словно сплетенных пауком. Дворец тянулся вверх куполами и шпилями, которые, как показалось Луцию, были сделаны из вулканического стекла.

Наконец долгий путь был окончен. Миновав дворцовые ворота, их карета остановилась посреди просторной площади, где их уже ждали слуги и служанки энси. Красота их одежд поразила Луция: широкие штаны, кафтаны, платки, тюрбаны ярких, но при этом не пестрых расцветок, украшенные золотыми геометрическими узорами. Служанки все были красивы, как на подбор, с длинными густыми черными волосами, с блестящими серьгами и золотыми тонкими цепочками поверх лиц и волос, а их большие карие глаза хоть и были покрыты вуалью, но всё равно были хорошо видны.

– В этой стране даже слуги купаются в роскоши, – сказал Луций Валлерстайну, еще сидя в карете.

– Они – собственность энси Лейлора, милорд, следовательно, это первая демонстрация богатства, которую видят его гости. Хоть я сам и не видел, но, поверьте, одежда скрывает глубокие шрамы от плетей.

– Даже у женщин?

– Разве что кроме куртизанок. Они должны сохранять товарный вид.

Один из слуг открыл двери кареты и низко поклонился. Луций вышел следом за Валлерстайном и наконец ощутил под ногами мягкую землю. К ним подошел еще один слуга, старше всех остальных и более роскошно одетый, с густыми черными усами. Луций решил, что, видимо, это кто-то вроде местного кастеляна.

– Светлый господин Валлерстайн, господин Нокс, добро пожаловать во владения светлого господина Лейлора, мудрого и справедливого властителя этих земель, волей которого они процветают. Сердечно просим вас чувствовать себя как дома и наслаждаться всеми благами и дарами, которыми светлый господин Лейлор великодушно пожаловал вам на время вашего пребывания. – Он низко поклонился. Луций отметил, как чисто этот слуга разговаривает на его наречии.

К ним приблизились служанки, держащие в руках серебряные подносы, на которых лежали самые разные фрукты, преклонили колени, опустили головы и подняли к ним подносы на вытянутых руках. Луций в жизни не пробовал таких вкусных фруктов.

– Мы от всего сердца рады доброте и щедрости светлого господина Лейлора, – ответил Валлерстайн слуге. – И, воистину, мы поражены его богатством и процветанием его земель. Мы очень устали после долгой дороги, прошу, проведите нас в наши покои и обсудите с моим помощником размещение нашего каравана.

Слуга поклонился и сказал что-то младшим слугам на языке немертвых, после чего они повели Луция и Валлерстайна за собой внутрь дворца.

С каждым шагом Луций не прекращал удивляться открывающимся ему необычным и экзотическим красотам дома энси. Прекрасные мозаики, причудливые лестницы, витражи, играющие со светом, ковры столь мягкие, словно он ступал по песку, даже водопады прямо внутри дворца. Чего уж было говорить о дверях, которые сами походили на произведения искусства из драгоценностей.

– Если это место уже похоже на сокровищницу, то как же выглядит дворец правителя этой страны? – спросил Луций у Валлерстайна, хотя по большей части просто высказал мысли вслух.

– Даже боюсь представить, милорд. К счастью, мне не удалось там побывать.

– К счастью?

– Боюсь, что, окажись я там, я либо сразу упаду замертво, либо не захочу уходить, – рассмеялся Валлерстайн, – хотя, возможно, там и вовсе можно заблудиться и потеряться навсегда.

Не перестал удивляться Луций и оказавшись в своих покоях, которые были столь велики, что он мог разместиться здесь со всей своей прислугой и офицерами гвардии и, возможно, еще бы осталось место.

Провожавший его слуга сразу направил его в ванную комнату, больше похожую на целую баню, где его ждали обнаженные куртизанки. Они раздели его, взяли за руки и поманили за собой в воду, где омыли его уставшее после долгой дороги тело и волосы и покрыли их маслами. Луцию казалось, что он попал в сказку.

Закончив купание, они надели на него роскошный шелковый халат и ушли. Когда Луций вернулся в покои, все его вещи уже были там. Он вышел на балкон, чтобы насладиться видом на вечерний город. С улиц всё так же доносились звуки музыки. Жители выходили на крыши, так как город был в какой-то степени двухэтажным, пили самодельное вино, которое делал тут почти каждый, по словам Валлерстайна, и играли кто на чем горазд.

Освежающая ванна и этот вид сняли с него всю дорожную усталость, и он почувствовал прилив сил. Ему захотелось прогуляться по городу, но сейчас это было невозможно, ибо надо было готовиться к ужину.

Он решил не откладывать приготовления и достал свой новый парадный костюм, который еще ни разу не надевал. Это было не традиционное платье Пандемония, а еще один новодел Валлерстайна.

Как только он переоделся, в его дверь постучал слуга и сопроводил Луция на ужин.

Точнее сказать, на целый пир по случаю приезда благородных гостей. Впрочем, какие еще могли быть гости у энси? Помимо самого хозяина, присутствовали также и некоторые его ленники. Поднималось множество тостов в честь энси и гостей, некоторые даже в стихотворной форме, хотя Луций ничего не понимал, ибо произносились они на языке немертвых. Сам лорд Валлерстайн тоже отличился тем, что произнес стихотворение на этом языке, что, несомненно, польстило энси Лейлору. На благо Луция, который хоть и был в иерархии выше Валлерстайна, но пожелал выступить после него, его слова перевел слуга. Луций ненавидел тосты и застолья.

Несмотря на размах, пир закончился достаточно быстро, так как гостям всё же требовалось как следует отдохнуть с дороги. На отдых, впрочем, у них был еще целый следующий день, вслед за которым должен был состояться еще один пир в честь юбилея самого энси Лейлора. Туда Валлерстайн и хотел попасть, ибо на нем будут присутствовать многие крупные энси, с которыми он собирался обсудить разные предложения и вопросы, а после него уже и поговорить подробнее о делах с энси Лейлором. Валлерстайн, как он сказал Луцию, тоже не очень любил различные подобные празднества, но постоянно вынужден был их посещать для налаживания рабочих контактов и решения вопросов.

Свободный день Луций почти полностью провел, развалившись на кровати, что было крайне непривычно для него. Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, он решил-таки хоть чем-то заняться. Его манили улицы города, жизнь которых он хотел бы посмотреть повнимательнее. Он надел самую неприметную одежду из всех, что у него была, и позаимствовал у кучера своего каравана потрепанный пыльник, а чтобы укрыть небольшие, но вполне заметные рога, обмотал голову неким подобием тюрбана. Валлерстайн также вручил ему красивый изогнутый кинжал в целях самообороны. Он выглядел роскошно, ибо был подарен лорду, но под пыльником все равно был незаметен.

Незаметно выйти через главные ворота, разумеется, не представлялось возможным, так что Луций попросил провести его до хода для слуг. Проскочив наружу, он первым делом направился в сторону базара, посмотреть на который ему было любопытнее всего. Судя по тому, что он уже знал о Стране Немертвых, базары здесь были оживлены до глубокой ночи, превращаясь в места увеселения после того, как торговля заканчивалась.

Впрочем, сейчас было еще не столь поздно и на базаре до сих пор торговали. Во владения энси Лейлора стекалось множество товаров из Круга лорда Валлерстайна, часть из которых, естественно, оказывалась в широком ходу прямо здесь, в городе. Центральный базар был сам по себе весьма крупным, и также тут были вместительные караван-сараи.

Оказавшись на базаре, Луций испытал легкое разочарование, поскольку ему показалось, что это место мало отличается от их рынков, разве что более пестрое и с незнакомыми резкими запахами.

Он неторопливо прогуливался вдоль рядов, рассматривая товары. Наверное, в своем обличье со стороны он казался вором. При взгляде на прилавки разбегались глаза из-за пестрых специй, которые продавались целыми мешками, и таких же пестрых фруктов. Здешняя почва была куда более плодородной, чем земли Пандемония, благодаря многочисленным огненным горам.

Внимание Луция привлекла группа, играющая в какую-то неизвестную ему азартную игру. Точнее, играли всего двое из них, расставляя какие-то дощечки с рисунками на бочонке, а все остальные смотрели на них, оживленно поддерживая.

Луций встал среди них и простоял очень долго, не понимая ни правил игры, ни языка окружающих. Пару раз ему казалось, что он начинает видеть какие-то закономерности, но каждый раз он ошибался.

Иногда он отрывался от процесса, чтобы осмотреться по сторонам, и уже давно заметил, как за ним, даже не скрываясь, пристально наблюдает один немертвый. Он был моложе большей части присутствующих здесь, примерно одного с Луцием возраста. Тот сразу обратил внимание, что лицо немертвого, скрещенные на груди руки и торчащие из-под повязки волосы выглядят слишком хорошо, даже ухоженно для его нищенской одежды. Его серо-зеленые глаза не мигая сверлили Луция. Вокруг него постоянно крутились какие-то оборванцы – дети и подростки, – с которыми он обменивался короткими репликами.

Впрочем, Луция это особо и не беспокоило. Базарные воришки явно были ему не ровней. Через какое-то время Луций перестал замечать их внимание к своей персоне.

Внезапно за его спиной что-то громко упало. Не успел он развернуться, чтобы посмотреть в чем дело, как его чуть не снесла толпа этих воришек, которые куда-то побежали. Зеваки, что стояли рядом с ним, попятились и опрокинули бочонок со всеми дощечками, из-за чего начался еще больший переполох. Луций начал медленно пятиться, но в него резко врезался тот самый тип, что сверлил его взглядом.

Луций грозно посмотрел на него, и тот виновато поклонился, попросив прощения. Поняв, что игра испорчена, Луций решил вернуться обратно во дворец, но тут его ошарашило. Этот оборванец извинился перед ним не на языке немертвых, а на языке демонов.

Луций развернулся. Оборванец никуда не ушел и стоял к нему лицом.

– Красивый кинжал, господин, – сказал он, держа в руке кинжал, что дал Луцию Валлерстайн.

Луций даже не стал проверять свой пояс, а кинулся на вора. Он был в гневе. Глаза его засияли, а время словно замедлилось. Впрочем, быстрые рефлексы Луция не помогли ему моментально схватить вора. Тот и без всяких ухищрений был весьма быстр и ловок.

Конечно, на прямой дистанции он бы попался в руки Луцию, так что он рванул в сторону ближайшей лавки и нырнул через прилавок, перекатился и побежал дальше.

Акробатическими навыками Луций никогда не блистал, но упускать неприятеля не собирался, так что прыгнул за ним, опрокинув прилавок. Всё равно ничего ему за это не будет.

Вор и не собирался сбавлять оборотов. Он нырнул за прилавок следующего ряда, но, оказавшись на ногах, почувствовал, как по его спине скользнули пальцы Луция. Такой скорости от своей жертвы он явно не ожидал. Не растерявшись, он пригнулся, ударом ноги повалив Луция, и кинулся в ту сторону, где было оживленнее всего. Тот быстро встал и ринулся за ним. Вор ловко обходил посторонних, Луций же бежал напролом, расталкивая их. Комплекция немертвых уступала комплекции Луция. Обычно он осуждал подобное поведение и всегда ругал за это Варго, но сейчас гнев из-за украденного кинжала затмил ему разум.

Хоть Луцию было и нелегко, но он снова постепенно сокращал дистанцию. Сейчас, когда он гнался за вором, базар показался ему значительно больше, чем сначала.

Когда вор заметил, что Луций уже близко, он начал хватать с прилавков всё крупное, что попадалось под руку, и кидать. Опрокидывал бочки и ящики, если они были по пути. Несколько раз Луций ловил кинутые в него вещи и бросал их обратно, попав один раз убегающему в затылок. Ему показалось, будто в этот момент он заметил след улыбки на щеке вора.

Наконец, торговые ряды подошли к концу и их погоня вышла на обычные улицы. Впрочем, это только сыграло на руку вору. Немертвые строили дома так, что переулки могли оказаться настоящими лабиринтами, чем он и воспользовался, сразу свернув в ближайшую подворотню.

Луций же не сбавлял темпов. Он привык сражаться в доспехах и имел недюжинную выносливость.

Свернув за очередной поворот, Луций не увидел впереди никого. Тут же он почувствовал сокрушительный удар в спину, который повалил его наземь. Вор забрался на деревянную перекладину между домами, чтобы ударить Луция. Он издевался над ним, дразнил его.

Он даже не продолжил убегать, пока Луций не поднялся. Пару мгновений они не шевелились, обмениваясь взглядами. Во взгляде Луция были ярость и огонь, вор же смотрел с холодной насмешкой.

Луций первым кинулся на вора. Но его нога сразу обо что-то запнулась. Он наступил в глиняный горшок! Он не заметил, как вор успел поставить ему под ноги целый горшок, который начал скользить по земле, лишая Луция равновесия. Его правая нога уехала вперед, а левой он упал на колено.

Вор рассмеялся и побежал прочь от Луция. Он разбил горшок кулаком и продолжил погоню. Впереди был тупик, но вор не сворачивал. Луцию это показалось странным, но он всё равно постарался бежать еще быстрее.

Когда они достигли тупика, вор, к удивлению Луция, прыгнул на стену, от нее на вторую, на третью, и в четыре прыжка, словно пробежав полукругом, оказался на крыше здания. Его противник же, не успев затормозить, на полной скорости врезался в стену и снова упал. От боли у него зазвенело в голове.

Луций услышал смех откуда-то сверху. С крыши дома на него смотрел вор.

– Спасибо за пробежку, господин, вы меня не разочаровали, – сказал он и скрылся.

Только сейчас он осознал, какую глупость совершил и что не следовало терять самообладания.

– Идиот… В горшок… – сказал он самому себе, закрывая лицо руками.

* * *

Луций отмокал в ванне. Он лежал запрокинув голову и чувствовал себя полным идиотом. Он вообще не привык проигрывать, но сейчас проиграл из-за своей глупости. Он раз за разом прокручивал в своей голове картины этого вечера, представляя, как и что могло пойти иначе. Он был слишком самоуверен, а потом и слишком разгневан. И то и другое подточило его внимательность. Непозволительная на поле боя роскошь. А жизнь – сама по себе война. Каждый день как война. Особенно здесь – на чужбине, где он не был в окружении слуг и союзников.

Луций еще не сказал Валлерстайну об утрате кинжала. Он не собирался этого утаивать – просто хотел сначала привести себя в порядок. Он думал, что лорд особо не расстроится, узнав о потере, хотя и не был в этом уверен полностью.

Он вышел из воды, надел роскошный халат и вернулся в свою опочивальню.

При входе в комнату первым, что бросилось ему в глаза, был кинжал, который лежал на столе в середине комнаты. Луций ускорил шаг и взял его в руки. Сомнений не было, это был тот самый кинжал лорда Валлерстайна, который у него только что украли.

Он подошел к открытым дверям на балкон, но шансов, что вор мог проникнуть к нему, минуя дворцовые стены и охрану, не было. Либо Луций явно недооценивал уличных воров Страны Немертвых.

Он окинул взглядом комнату, но, на первый взгляд, ничего не пропало. Конечно, в его комнату могли зайти слуги, но откуда у них мог взяться этот кинжал? Неужели вор служит при дворе? Но это совершенно невозможно. Луций ничего не понял.

* * *

Луций и Валлерстайн вошли в главный зал дворца, где уже собралось множество гостей. Луций и представить себе не мог такой роскоши. Золото и драгоценные камни сияли, словно звезды, в ярком свете свечей. Даже узоры на колоннах отливали золотым. Они с Валлерстайном были единственными, кто не выглядел столь роскошно, хоть и были одеты в парадные сюртуки с узорами. Они были одеты не в традиционные одеяния демонов, а по новой валлерстайновской моде, которая, впрочем, больше нравилась Луцию. Из украшений у них были лишь перстни. Прочие же гости были наряжены столь богато, что Луций даже не знал, как называются все их украшения.

Вторым, что бросалось в глаза, были знамена домов всех приглашенных энси. Самым крупным, конечно, было знамя шахнашаха, который не приехал лично, но знамя всё равно должно было висеть на каждом торжественном мероприятии в стране. На нем на черном поле было изображено Черное Солнце, обрамленное пурпурным сиянием, в центр которого была вписана Черная Звезда, а вокруг Солнца была корона. Грани поля были обрамлены золотым узором.

Луций не рассматривал все знамена детально, но заметил, что узор на каждом отличался. Также он замечал на некоторых знаменах маленькие короны. Это символизировало родство с правящим родом и, соответственно, возможность в каком-то порядке претендовать на престол. Количество корон указывало на удаленность от основной линии крови.

– Господа, – к ним, чтобы поприветствовать, подошел глава личной стражи энси Лейлора с пятью своими помощниками. Они были одеты в парадную белую форму, но без оружия. В этом зале оружия не было ни у кого. – Позвольте сердечно приветствовать вас на этом торжественном празднестве в честь юбилея мудрого и светлого энси Лейлора! – Стражники поклонились. Луций и Валлерстайн слегка поклонились в ответ. Подняв голову, Луций обратил внимание на одного из них. Стоящий с краю был тем самым вчерашним вором с базара. Луций опешил, но не подал вида. Вор смотрел на него без вчерашней издевки, а, напротив, серьезно и уважительно.

Стража ушла, провожаемая взглядом Луция. Валлерстайн жестом пригласил его пройти дальше в зал. К ним сразу подошел слуга, подавая вино. Основное застолье еще не началось, и гости свободно гуляли по залу. Валлерстайн искал что-то взглядом.

– Милорд, присмотритесь повнимательнее к этому знамени, – сказал он, указывая ладонью и подталкивая Луция в спину.

На этом знамени на поле цвета индиго были изображены изумрудные стебли с красными цветками. Цветки были похожи на колосья пшеницы, которые тянулись, словно ладонь, к небольшому Черному Солнцу на вершине полотна. Внутрь Черного Солнца были вписаны три маленькие короны. Внизу, под цветами, было гордо написано «Несмертный». Луций не мог этого прочитать, но знал, что написано именно это. Неизменно знамя было обрамлено узором.

– Вот уж не ожидал увидеть его здесь, да еще и таким большим, – сказал Луций, рассматривая знамя.

– А вот и сами хозяева этого знамени, – ответил Валлерстайн, разворачиваясь навстречу двум немертвым.

– Вас так заинтересовало мое знамя, господа? Позвольте узнать, пришлось ли оно вам по нраву? – спросил старший из них.

Это был высокого роста, но с лишним весом, энси с пышными усами и короткой бородой, в которой виднелась проседь. Рядом с ним, видимо, был его сын. У него были длинные, уложенные назад волосы и небольшие усы. Луцию показалось, что внешне они с ним чем-то похожи, хотя немертвый имел более изысканные и тонкие черты лица, чем он. Да и схожесть Луций, скорее, надумывал, так как очень хотел ее найти.

– Лорд Валлерстайн, – сказал немертвый. – Удивлен вас здесь увидеть. – И слегка наклонил голову. Луцию показалось, что он сказал это с какой-то неприязнью к лорду, но очень незаметной. Может быть, Луций опять выдумывал, поскольку еще совершенно не разбирался в немертвых. – А это тот, о ком я подумал? – Энси перевел взгляд на Луция.

– Именно он. Милорд, позвольте представить вам вашего дядю, энси Форуха Нокса и его сына Осамма.

– Это большая честь для меня. – Луций поклонился дяде. Тот слегка поклонился ему в ответ и жестом сказал своему сыну сделать так же. Тот даже не скрывал своей неприязни к Валлерстайну и Луцию.

– Что привело тебя сюда, мой мальчик? – спросил Форух у Луция.

– Лорд Валлерстайн, честно говоря. В последнее время мы вместе ведем дела, вот они и привели нас сюда. И, кроме того, я очень хотел посмотреть на родину своей матери.

– Матери… Ты похож на нее, мой мальчик. Я до сих пор ужасно скорблю о ее кончине. Большая потеря как для меня, так и для нашего Дома. Мне ее не хватает.

– Мне очень приятны ваши слова, господин. Честно говоря, я слышал, что здесь подобные связи… мягко говоря, не одобряют.

– Их осуждают, это правда. Но никто ведь не может мне запретить любить мою сестру и скорбеть по ней. Видит Черное Солнце, мне хочется верить, правда, очень хочется верить, что вернись она обратно вместе с тобой или не уезжай вовсе, ее не хватил бы недуг и сейчас она была бы жива, стояла здесь, вместе с нами. Но ведь сердцу не прикажешь, верно? – Внезапно для Луция этот вопрос его дядя адресовал лорду Валлерстайну, после чего снова повернулся к нему и продолжил: – С другой стороны, если бы она не уехала, не было бы тебя и я не имел бы возможности разделить с тобой трапезу! – Дядя пригласил Луция выпить вместе с ним. Тот даже не знал, что ему ответить, кроме рядовых благодарностей, хотя ему и было очень приятно. Немертвые были очень разговорчивыми. – В следующий раз приезжай обязательно погостить у нас. Я и Осамм будем очень рады. Верно, Осамм?

Осамм лишь прыснул, развернулся и пошел прочь.

– Немедленно вернись, Осамм, – грозно сказал Форух своим звеняще-низким голосом. Тот нехотя развернулся и вернулся обратно. – Прошу прощения за моего сына. Он молодой и горячий, ему еще стоит поучиться манерам. Извинись перед господами, сын.

– Простите за мою грубость, – нехотя выдавил молодой дворянин.

– Я его разбаловал. Он у меня единственный. А его мать покинула нас, когда он был еще ребенком.

– Огромное спасибо за приглашение, господин… дядя, я с радостью его приму. Приеду сразу, как только будет возможность.

– Мы давно с вами не виделись, достопочтенный Форух, – сказал Валлерстайн. – Позвольте узнать, как обстоят у вас дела?

– Замечательно. Наш дом небольшой, и его позиции пошатнулись с утратой возможной невесты, но мы еще воспрянем. Как и всегда. Дом Ноксов многое пережил и много раз был на грани, но всегда восставал.

– Приятно это слышать. Обычно маленькие дома неспособны вернуть былую славу, но я уверен, что дом Ноксов – исключение из этих правил.

– Дом Ноксов стал следующим возможным претендентом на трон, – резко вставил Осамм на саркастичное замечание Валлерстайна.

– Осамм! – осадил его отец. – Это правда. В последнее время какое-то проклятье преследует наследников и они умирают. Ну… чаще, чем это обычно происходит при дворцовых играх. А так как у энси Данифа, стоящего в линии крови между нами и шахнашахским родом, нет наследников, а у других родов второго колена они умирают, то Осамм или же его сын смогут претендовать на трон.

– Звучит как заговор.

– Некоторые и правда умерли насильственной смертью, но их убийцы известны, и эти смерти объяснимы.

– Вот как. Тогда поздравляю. Хотя поздравлять с чужой смертью не очень-то красиво.

– Застолье скоро начнется, так что прошу нас простить. Хорошего вечера, господа. Луций, очень рад с тобой познакомиться, мой мальчик.

– И я, дядя.

Форух и Осамм ушли. Луций и Валлерстайн тоже направились к столам занимать свои места.

– Лорд, почему дядя сказал вам «сердцу не прикажешь»?

– Он считает моей виной то, что ваша мать покинула свой дом. Думает, видимо, что я пытался поженить ее и вашего отца. Хотя на деле моя «вина» лишь в том, что я их просто познакомил друг с другом. И оказывал всяческое содействие вашей матери в ее желании быть ближе к вашему отцу. Конечно же, я понимал, что брака быть не может и глупо даже пытаться организовывать что-то подобное. Тем более зачем это мне? Но попробуй убедить в этом Форуха. Он злится за то, что дом Ноксов лишился женщины, которой можно было бы подобрать удачную партию, но не готов смириться или принять мысль, что это было добровольным желанием вашей матери. Ну и, конечно же, подобное событие здесь считается позорным. А злиться ему на кого-то надо, вот он и направил свою злобу на меня. Я и не против, честно говоря. На меня это никак не влияет.

– А среди других энси он не может испортить вашу репутацию?

– Вряд ли. Они привыкли не верить словам и верить самим себе. Верят они в свою выгоду, которую получают от сотрудничества со мной.

Они заняли свои места, и началось многочасовое застолье, от которого Луцию, привыкшему к сражениям и движению, стало физически плохо. Когда подошла его очередь говорить тост, которая в этот раз наступила раньше, ведь он имел кровь Ноксов, он просто зачитал его по бумажке. Бумажку ему заблаговременно написал Валлерстайн по просьбе Луция.

Наконец это испытание закончилось и гости начали расходиться. Впрочем, праздник еще не подошел к концу, а у некоторых присутствующих еще были силы продолжать общение, и пир снова перешел в свободный формат.

– Мне нужно что-нибудь выпить, – сказал Луций, направляясь к столам с алкоголем.

Он высматривал в толпе вчерашнего вора с рынка. Ему было интересно, что вообще вчера произошло и как он мог оказаться, судя по всему, помощником главы личной стражи энси Лейлора. Но того нигде не было.

Зато у стола с выпивкой он увидел своего двоюродного брата Осамма. Луций решил предпринять вторую попытку познакомиться с ним.

– Снова здравствуй, – сказал Луций, выбирая себе кубок с вином. На секунду он задумался, что в вино легко может быть добавлен яд, но при этом традиции немертвых запрещают убивать под своей крышей даже врагов. Хотя, судя по всему, это их не останавливало, но добавлять яд в такое количество кубков просто нецелесообразно.

– Ага, здравствуй, – сказал Осамм. Судя по всему, он уже изрядно захмелел.

– Мне показалось, мы как-то не очень удачно начали. Предлагаю забыть это и начать с чистого листа.

Осамм ничего не ответил, только сдавленно рассмеялся. Луция, уставшего за эти два дня от странностей немертвых, начало это злить. Не говоря уж о том, что он оставался дворянином.

– Осамм, в чем твоя проблема? – сказал Луций, переходя на грубый тон.

– Заткнись! – внезапно вспыхнул тот. – Не Осамм, а господин Нокс. Для тебя. Это моя фамилия, не твоя.

– Ты считаешь, что я не имею права быть Ноксом? – Луций сократил дистанцию.

– Конечно, считаю. Ты же бастард.

Луций стиснул в руке кубок и уже был готов ударить брата по лицу. Но он вспомнил, чем его вспыльчивость закончилась вчера, и старался успокоить себя.

– Считаешь себя лучше меня? В таком случае ты мог бы подкрепить свое мнение достойным поведением. Вроде бы ты можешь стать наследником престола. Мне жаль, если у этой замечательной страны будет такой глупый шахнашах. Удачи. – Луций решил проглотить обиду и просто уйти.

Осамм продолжил в спину Луцию:

– Считаешь, что меня может учить быть правителем безродный сын опозорившей нашей род шлюхи?!

В голове Луция словно что-то щелкнуло. Он вложил весь свой вес и скорость в резкий и сильный удар в развороте, отвесив Осамму мощнейшую пощечину тыльной стороной руки.

Осамм свалился на пол, выронив свой кубок, и схватился руками за лицо. Он провел пальцем по своим губам, и на нем осталась кровь.

Гости обернулись на звук. Луций обнаружил себя в окружении взглядов.

– Он ударил меня! Ударил меня! У меня кровь!

Луций молчал. Он не знал, что делать.

– Как ты смеешь? Тебя надо казнить!

– Что тут происходит? – глава стражи растолкал гостей и вышел вперед.

– Он… – начал было Луций, но не договорил.

– Он издевался надо мной! Над моим Домом, над энси Лейлором, над нашей страной! А когда я назвал его грубым полукровкой, он ударил меня! Я требую наказать его!

– Всё было не так. – Внезапно из-за спины Луция появился вчерашний вор. – Я слышал, что произошло. Позвольте сказать, – он обращался к главе стражи.

– Говори, Шариф.

– Я слышал, как господин Нокс… Осамм Нокс сначала смеялся над господином Луцием Ноксом, после чего весьма громко назвал его мать шлюхой.

– Осамм! Что ты творишь? Ты позоришь себя и меня? – разгневанно произнес Форух Нокс, подошедший к ним вместе с энси Лейлором. Луций же не понимал ни слова, что они говорят, но сам молчал и просто стоял на месте, ожидая развития событий.

– Это неправда! Вы верите не мне, дворянину, а какому-то стражнику?

– Да, я верю своему стражнику, – грозно сказал энси Лейлор. – Проливать кровь во время пира – преступление. Такое же, как и то, что сделал ты, Осамм. Ты позоришь и себя, и своего отца, и меня как хозяина этого дома. Закончим с этой глупостью сейчас же. Я прошу всех Ноксов покинуть этот зал.

Стражник указал рукой в сторону двери и посмотрел на Луция. Тому не надо было слов, чтобы понять, что пора уходить, и он медленно направился к выходу.

– Дуэль! – раздался голос Осамма на языке демонов. – Я требую дуэли, – повторил он на родном языке. Луций остановился.

– Осамм! – крикнул Форух.

– Ты пьян, Осамм. И, кроме того, не под моей крышей. Никакой дуэли не будет.

– Но позвольте! – внезапно встрял в разговор Валлерстайн. – Ведь эта ситуация может перерасти в кровную месть со стороны Осамма Нокса, а это не пойдет на пользу отношениям между нашими странами. Лорд Луций Нокс – хоть и не признанный, но сын короля и, кроме того, военачальник. А еще пощечина, которой лорд Луций наградил Осамма, также считается вызовом на дуэль. Так что два дворянина бросили друг другу вызов, и никакие законы не могут воспрепятствовать их дуэли.

На это энси Лейлору было нечего возразить.

– Что вы сказали, лорд? – спросил Луций у Валлерстайна.

– Настоял на дуэли.

– Что?

– Так будет лучше всего, милорд. Вам не обязательно убивать его – просто обезоружить и свалить с ног. Тогда он опозорится, а любая его месть не встретит поддержки. Даже если он станет королем и захочет объявить войну Пандемонию, многие энси вспомнят этот день и не поддержат его.

– Он же сможет их покарать за это.

– Нет. Ему это выйдет дороже. Просто преподайте ему урок. И, кроме того, разве вы сами не хотите отстоять честь матери?

– Верно…

Стража принесла оружие – сабли. Все стражники внимательно его осмотрели, как того требовали правила, и передали дуэлянтам. Луций впервые в жизни держал саблю, но был уверен, что у его врага нет шансов против него. Осамм был пьян и вряд ли имел столько же опыта в бою на мечах, сколько Луций. Можно было бы просто его измотать, но Луций хотел закончить с этим поскорее.

Бой начался. Осамм сразу же обрушился со шквалом ударов на противника. Несмотря на опьянение, его движения были точными и быстрыми. Он явно очень много тренировался у лучших мастеров. Похоже, пустослов был не таким уж пустословом и мог кое-что противопоставить.

И всё равно этого было недостаточно. Несмотря на навыки Осамма, Луций ловко парировал все выпады. Это тоже было не так просто, поскольку техника боя немертвых была больше похожа на танец. «Интересно, как это выглядит на поле битвы», – подумал Луций.

Осамм не давал ему шанса провести обезоруживающий прием. Луций отбивал атаки, уворачивался, приседал, водил Осамма за собой.

Со временем Осамм начал уставать и его удары слабели. То, что Луций не атакует, но и не пропускает удары, злило его еще больше. Победа была почти в кармане. Наконец Осамм не выдержал:

– Ну давай! Боишься ударить меня, сын шлюхи?

От былого спокойствия Луция ничего не осталось. В его голове снова что-то щелкнуло. Глаза Луция засияли. Одним быстрым и размашистым ударом он отрубил руку, в которой Осамм держал саблю. Не успел тот схватиться за нее от боли, как Луций насквозь проткнул ему горло.

Изо рта Осамма потекла кровь. Единственной рукой он схватился за горло, а обрубок второй прижал к себе.

Луций бросил оружие на пол и, шокированный, попятился. Он оглянулся по сторонам. Окружающие смотрели на него. Смотрели без осуждения, без интереса, без всего. Просто смотрели.

– Осамм! – старый Форух подбежал к сыну и схватил его в объятья.

Осамм пытался что-то сказать, но издавал лишь булькающие звуки. Они вдвоем медленно оседали на пол.

– Сынок! Мой сын! – Форух плакал.

Шариф подошел к Луцию:

– Всё кончено, милорд, вам лучше уйти, пойдемте. – Он направил Луция в сторону выхода. По пути он также пригласил жестом Валлерстайна.

– А-а-а-а! – раздался громкий крик Форуха. – Будь ты проклят, Валлерстайн! Ты отнял у меня сестру, а теперь отнял и сына! Луций, держись подальше от этого змея! Он погубит и тебя…

Всё это он сказал на языке демонов. Луций и Валлерстайн не оборачивались. В очередной раз Луций почувствовал себя идиотом. Ему захотелось провалиться под землю, вернуться в Пандемоний, на поле битвы.

Последнее, на что он бросил свой взгляд, прежде чем выйти из зала, было знамя с гордым девизом «Несмертный».