Винсента разбудил звонок его смартфона. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и лениво повернул голову в сторону тумбы, откуда доносился звук. Дисплей был почти единственным источником света в темной комнате, хотя, помимо него, сквозь плотно закрытые шторы пробивался тонкий луч.

Он протянул руку и ответил на звонок:

– Алло.

– Привет. Разбудил? – это был Ахимас.

– Да.

– Доброе утро, правда, уже за полдень.

– Сегодня выходной. Что ты хотел?

– Нам наконец доставили заказ госпожи. Полковник сказал, чтобы ты приезжал.

Винсент недовольно выдохнул:

– Хорошо, скоро буду.

– Постой. Не в штаб-квартиру, а на аэродром Черемшар.

– Окей. – Винсент повесил трубку. Пункт назначения его удивил. Кроме того, он ничего не знал ни о каком заказе генерала Серебряковой. После Нового года прошло уже четыре недели, а госпожа с семьей до сих пор не возвращались с отдыха.

Он нехотя перевернулся на спину и приподнялся в кровати. Рядом из-под одеяла, которое еле заметно ритмично двигалось, по подушке рассыпались черные волосы с несколькими красными локонами.

Родные Агнии сейчас тоже были в отъезде, и Винсент старался каждый день возвращаться к ней. Ему было очень спокойно и тепло на душе даже просто быть рядом.

Для простых людей праздники давно закончились и ему приходилось каждый день присутствовать на своем официальном рабочем месте в административной канцелярии для сохранения легенды. Ему только было непонятно, от кого спецотряд госпожи Серебряковой скрывался, но делать всё равно было нечего. Хотя, если их новый неизвестный враг действительно так силен, как они этого опасались, пожалуй, это всё же было резонно.

Он окинул взглядом ставшую уже привычной комнату. Стол и шкаф, забитые разными книгами и всяким барахлом, куча мягких игрушек, ловец снов на стене и еще какие-то аксессуары. Настенные часы показывали половину первого.

Он нехотя выбрался из-под теплого одеяла и, натянув брюки, пошел на кухню.

Вся кухня была залита ярким светом воскресного зимнего солнца. Кухня была отделана весьма минималистично и конструктивно, в матовых металлических оттенках.

Винсент налил себе чай и поставил разогреваться недоеденную вчера пиццу. Пока пицца кружилась в микроволновке, он посмотрел погоду на оконном дисплее. Минус двадцать пять градусов – не так тепло, как показалось сначала, а к вечеру обещали еще и снегопад.

Он делал всё максимально медленно, стараясь отсрочить момент, когда придется выйти на холод. И вообще он собирался провести весь день с Агнией, а не тащиться по морозу, еще и на аэродром. Хорошо, что дом девушки был неподалеку и от Фронтира, и от пункта назначения.

Покончив с едой, он собрался и пошел будить Агнию, чтобы она закрыла за ним дверь. Своих ключей у него не было, а оставлять дверь открытой в Городе было плохим решением.

– А ты куда? – сказала она сонно, выбираясь из-под одеяла.

– На работу срочно вызвали. Кто-то напортачил с бумагами и надо исправить. – Он рассказал ей, что служит во Фронтире, но не сказал кем. Административная канцелярия так административная канцелярия. Не рассказал он ей и про свое прошлое охотника. По этой же причине он оставил револьвер и нож у себя дома и впервые за много лет ходил без них, что вызывало подсознательный дискомфорт.

– Хорошо. Скоро вернешься?

– Думаю, что да. Я позвоню. – Он поцеловал ее на прощание и вышел из комнаты.

Спускаясь в лифте, он напоследок отхлебнул из своей фляги и потеплее укутался в пальто, злобно уставившись на планомерно уменьшающиеся числа номеров этажей над дверьми лифта.

* * *

– Ого, – вырвалось у Винсента, когда он вошел в ангар.

Под яркими прожекторами стояла гигантская металлическая машина черного цвета с огромной стеклянной кабиной. Вокруг нее суетилось множество рабочих, среди которых были Кендзо и Моисей.

– Это… дирижабль? – спросил он.

– Да, – ответил Демин. – Новый гибридный дирижабль. Внешне похож на обычный, но почти всё внутреннее пространство занимают помещения, а не баллон с газом. Скоро такие поступят на вооружение в армию Роксоланы. Это только прототип. Госпожа достала его через семейные связи.

– Госпожа любит дорогие игрушки, – сказал Винсент. – Но зачем он ей?

– Это наша новая штаб-квартира.

– Что? Зачем?

– Поле нашей деятельности может выходить далеко за границы столицы и государства. Эта штука оборудована новейшими военными системами и способна быстро подниматься в верхние слои атмосферы, а это очень облегчит нашу жизнь в грядущих спецоперациях. Ты же не забыл, что отряду еще предстоит доказать свою пригодность после происшествия в Соборе?

– Не забыл.

– Официально это новая научно-исследовательская станция Фронтира, так что она все время будет в воздухе. Так как это прототип, оружия на судне почти нет, зато есть взлетная полоса над фюзеляжем. Зовут его «Ступающий-по-воздуху» или «Небоход», госпожа пока не решила.

– У нас еще и самолеты есть?

– У меня есть! – радостно воскликнул Моисей, проходя мимо с какой-то коробкой в строю рабочих.

Некоторые из рабочих имели бионические протезы вместо конечностей. Дорогое удовольствие. Как правило, это либо немногие счастливцы, которые смогли получить свои протезы по страховке или накопить на них, либо оппортунисты, согласившиеся на замену здоровых конечностей, чтобы эффективнее работать. Вторые могли позволить себе не волноваться о потере рабочего места или же о финансовых расходах на подобные процедуры, им даже платили больше за выполнение более сложных работ, но тем не менее они попадали практически в кабальную зависимость от работодателя и были вынуждены работать не один десяток лет, чтобы расплатиться за свои улучшения, а вместе с физическими улучшениями их тел повышался и уровень опасности и сложности выполняемых работ, так что некоторые могли и не дожить до окончания срока отработки протезов. В таком случае протезы и улучшения просто снимали с тел и устанавливали новому добровольцу.

Впрочем, у каждого были свои мотивы для подобного. Кому-то отчаянно нужно кормить семью, кто-то хочет стабильности, а кому-то просто всё равно.

– Сейчас дирижабль переделывают под наши нужды, – продолжил Демин.

– И когда эта штука будет полностью готова?

– Пока неясно, но надеюсь, что скоро. Хотя госпоже не накладно арендовать этот ангар и людей.

Винсент никогда не слышал, чтобы семья Серебряковых была одной из самых богатых или влиятельных дворянских семей страны. Сколько же у них было денег, если госпожа могла так легко их тратить? Ему трудно было представить, чтобы эта женщина шла к своему отцу и просила у него денег на военный дирижабль.

Еще Винсент не понял, зачем надо было вызывать сюда его. Видимо, какие-то военные заморочки полковника по поводу сплочения отряда.

– Понятно. Я могу идти?

– Да, конечно.

Винсент уже развернулся и собрался уходить, когда его окликнул Ахимас:

– Подожди минуту.

– У меня дела. Давай потом, – ответил он, продолжая идти.

– Не хочешь поохотиться?

Парень остановился. Что-то в его голове щелкнуло и заставило это сделать.

– С каких пор Фронтир занимается простой охотой?

– Я образно. Мой старый коллега-инспектор попросил с делом помочь, а там как раз оккультизм, как я люблю.

С чем-то менее материальным и более оккультным, чем просто демоны, Винсент еще не сталкивался, так что в нем заиграл охотничий азарт. Не считая последнего происшествия в лечебнице, которое и проблем почти не доставило, он уже давно не вступал в эту игру.

– Я сегодня без оружия, – сказал он, хотя на самом деле уже был согласен.

– А как же перчатка?

– Так увлекся своей подружкой, что уже и забыл про меня? – подал голос Потрошитель, который молчал уже несколько недель. – Нехорошо, партнер, нехорошо.

– Ну так как, ты согласен?

– Да, давай поохотимся.

– Отлично. Поехали, по дороге всё расскажу. Жаль, что ты не в служебном.

– Зачем мне костюм?

– Потому что он бронированный? – съязвил Ахимас.

Он пошел впереди. Анна, которая молча стояла рядом и слушала их разговор, пошла следом. Они на секунду пересеклись взглядами. Ненависти в ее глазах Винсент не увидел, но прочувствовал оставшуюся неприязнь. В чем, в конце концов, ее проблема?

– А ты все-таки забавный парень. Внутри так рвался вернуться к своей девушке, а как заговорили про что-то опасное, сразу завелся. Променял ее с такой легкостью. Ты одержим смертью, знаешь ли.

– Ничего страшного. Мы быстро со всем разберемся, и я вернусь к ней. Надо же и про друзей не забывать.

– Я было уже готов был поверить, что ты начал меняться. Нашел себе пару, пытаешься сближаться с окружающими, но я чувствую, что ты всё равно остался прежним. Да, в тебе появился какой-то огонек, но я всё еще вижу ту засасывающую пустоту, которая всегда толкала тебя на грань. И однажды она затянет в себя всё, чего ты добился, и ты снова всё потеряешь. Помни об этом и не придумывай сам для себя идиотские оправдания.

– Какого черта тебе вообще от меня сейчас надо? – вспылил Винсент, хотя внешне он всё так же спокойно шел рядом с Анной и Ахимасом.

– Вывести тебя на чистую воду, что же еще. Кто, если не я? Я живу у тебя в голове, знаю про тебя всё, понимаю, каким образом ты всё воспринимаешь, ну и вообще вижу тебя насквозь.

– Мне кажется, тебе просто доставляет удовольствие мучить меня.

– Ну и не без этого, откровенно говоря.

– Если ты создан как оружие, то чертовски неудачное.

– Может, всё дело в слабом духом хозяине?

– Ты мне надоел. Оставь меня в покое.

– Как пожелаешь.

* * *

– Значит, вот что мы имеем. Есть дом. В доме жили муж и жена. Аристократы. Настоящие люди высокого искусства с академическим образованием. Насколько теплыми у них были отношения, сказать не могу, но в один прекрасный день муж и несколько его друзей решают провести ритуал и отделывают женщину так, что ее только по образцу ДНК из единой базы опознали, после чего бесследно исчезают. Электронный Глаз нигде не отследил ни лица, ни ДНК, ничего.

– Подались в подземелья? – спросил Винсент.

– Менять пожизненное заключение на пожизненные бега? Роксолану очень трудно покинуть в обход Электронного Глаза.

– Может, друзья того парня не были аристократами и им вместо пожизненного светила казнь? Как по мне, бега лучше, чем пожизненное или казнь.

– Всё может быть, ничему не удивлюсь.

– А что за ритуал?

– Аристократы в силу своего дегенератизма, как обычно, страдают херней, – ответила за Ахимаса Анна. – Какая разница, какой ритуал?

– Надеюсь, госпожа Серебрякова сейчас нас не слушает, – улыбнулся Ахимас.

– А она может? – удивился Винсент.

– Конечно.

Парень не понял, шутит он или нет.

– Так вот. Дом пытались продать, но новых жильцов в первую же ночь зверски убили. На охранных системах чисто. Мой коллега говорил, что там есть возмущение поля, но оставаться там ночевать он не захотел. Готов поспорить, что там ревенант.

– Понятно, – сухо сказала Анна.

Остаток дороги они ехали в тишине. Анна явно не была настроена на разговор в присутствии Винсента, а сам он ни о чем говорить не хотел. Пока они ехали, начался обещанный снегопад.

Наконец, через несколько часов, когда зимнее солнце уже скрылось за горизонтом, а ветра набрали силу, они оказались на месте. Машина остановилась возле огромного особняка, размерами походившего на старый многоквартирный дом.

– И наверняка никто не взял с собой фонарь, – недовольно сказал Винсент, выходя из машины.

– Нам он и не нужен, – ответил Ахимас, и его глаза засветились голубым, а в руке появился сгусток света.

Они направились к створкам ворот. Особняк, казалось, смотрел на них своими черными окнами. Он был выполнен в неоклассическом стиле: четыре этажа, пологая крыша, колонны при входе, два крыла, расходящиеся в стороны. Если не обращать внимания на окна и общее запустение, которое усугублялось зимней атмосферой, то само здание выглядело вполне приветливым.

Подойдя к воротам, Ахимас поднял свободную руку и ворота резко распахнулись с громким скрипом, а металл погнулся так, словно в них на большой скорости врезался грузовик.

– Нельзя тише? – возмутился Винсент.

– Успокойся. От духов невозможно спрятаться.

Они направились дальше, проходя по большой площади перед особняком. Наверняка во времена былой славы этого места здесь можно было увидеть много автомобилей гостей, приезжавших на бесконечные светские мероприятия, а в более теплое время здесь можно было бы устроить прием на открытом воздухе. Теперь же здесь простирались лишь снежные дюны и больше ничего. Команда шагала по глубокому снегу, который со звонким хрустом проваливался под их ногами. А снегопад тем временем усиливался.

– Что еще про хозяев знаешь? – спросил Винсент.

– Кроме искусства, любили вечеринки. Много путешествовали и собирали кучу трофеев: от безделушек до настоящих ценностей. Вся жизнь была напоказ в соцсетях.

– Прелесть какая, – высказалась Анна.

Дойдя до входной двери поместья, Ахимас открыл ее так же, как и ворота, но на этот раз двери разлетелись в щепки.

– Ты и правда слишком шумный, – сказала Анна, проходя внутрь с загоревшимися глазами. – Я и без фонаря могу.

– Не думаешь ты о других совсем. Винсент же не эспер.

Они стояли во внушительных размерах прихожей. Ахимас сделал свет ярче, чтобы осветить всё целиком. Выбитые двери подняли в воздух клубы пыли, которые теперь медленно оседали.

– Ты же говорил, что вредно всё время использовать силу, – сказал Винсент.

– Ничего страшного, я сегодня плотно пообедал здоровой пищей, – отшутился Ахимас.

– Понятно.

Отсюда уходило несколько коридоров в глубину дома, а на второй этаж вела главная лестница, разветвляющаяся в стороны у противоположной стены. В прихожей стояло несколько диванов, кресел и столов, покрытых толстым слоем пыли. Местами стояли различные произведения искусства: от племенных варварских поделок до настоящих шедевров скульптуры. По стенам висели картины разных размеров и мотивов: натюрморты, пейзажи, непонятные фигуры и кляксы.

– Всего и вперемешку, – сказала Анна, окидывая помещение взглядом.

Жемчужина этой коллекции висела на стене над главной лестницей. Огромная картина в массивной деревянной раме с причудливой резьбой. На ней была изображена женщина, одетая в традиционную одежду одного из народов Антанты, стоящая посреди поля пшеницы. У нее были длинные светло-рыжие волосы, которые развевал ветер, молочно-белая кожа с легким румянцем, пухлые губы и голубые глаза. Она держала в руках пучок пшеницы и немного надменно улыбалась. Колосья пшеницы на картине прогибались под ветром, что добавляло картине живости, словно от нее и правда веяло летней прохладой.

– А вот и покойная хозяйка, – сказал Ахимас. – Хороший художник. И женщина красивая. Жаль, хоронили в закрытом гробу, – весьма цинично выразил он свое сочувствие изуродованной жертве. – Что ж, время разделиться. – В воздухе повисло молчание. – Шучу, не время, – продолжал Ахимас.

– Братец, в такие моменты ты меня чертовски бесишь, – зло процедила Анна.

В этот момент Винсент подумал о том, что никогда не интересовался тем, кем по жизни были эти двое. И уж точно никогда бы не подумал, что они – брат и сестра.

– Вы что, родственники? – спросил он несколько смущенно.

– Нет. Просто полковник взялся нас опекать, – ответил Ахимас.

– Вы попали к нему еще детьми?

– Не совсем. Мне было семнадцать. Анну он приютил, когда ей было пятнадцать. Можно сказать, этим он нас спас.

– А до встречи с полковником вы тоже были вместе?

– Нет, – внезапно сказала Анна. – У меня была своя семья.

– Но принял он нас почти одновременно. Поговорим потом, Винсент. Давай разберемся с делом.

Среди них троих Винсент был самым младшим. Он знал, что Ахимасу сейчас двадцать пять, а Анна, получается, на два года младше его. Самому же Винсенту двадцать стукнет только через несколько недель. Кендзо был старше их всех, раз он познакомился с полковником на войне, которая кончилась восемь лет назад. Хотя лидерство в возрастной иерархии, несомненно, принадлежало Моисею.

– Главное, что нам нужно сейчас сделать, – это заставить ревенанта воплотиться, – объяснял Ахимас Винсенту. Они поднялись на второй этаж и направились в глубь дома. Дубовый пол противно скрипел под каждым их шагом. Хотя Ахимас и освещал путь, впереди и сзади всё равно оставался мрак.

– Понятно.

– Такое чувство, словно он везде и сразу. И наверняка он нас видит и слышит.

Винсент был не робкого десятка, но от осознания подобного ему стало немного не по себе.

– Как заставить его воплотиться?

– Разозлить.

Неподалеку сзади раздался громкий звук удара, словно на пол уронили сразу несколько больших коробок. Анна и Винсент резко обернулись.

– Уже неплохо, – сказал Ахимас, который не отводил взгляда от беспроглядного мрака впереди. Винсенту показалось, что тот испытывает азарт не меньший, чем он сам.

– Что-то странное… – послышался тихий голос Анны. – Я тоже чувствую присутствие, но… чувствую какие-то… помехи. Словно он воплощается и тут же исчезает во многих местах сразу…

– Доверюсь твоему чутью.

Звонкий гул начал раздаваться из стен, словно кто-то очень яростно бил по трубам.

– Почему он сразу не появится? – спросил Винсент.

– Духи и им подобные существа питаются страхом. Разделаться с нами они всегда успеют и им этого ничего не стоит, по крайней мере, как они считают, но сначала надо высосать жертву.

– Похоже на детские сказки.

– Примерно так и есть. Представь, что весь тот информационный и эмоциональный мусор, который был в головах всех живущих на планете людей, в один момент стал реальным. Во что ему было воплотиться, как не в уже подобранную и подходящую для этого форму? Это тот самый неловкий момент, когда поговорка «мысль материальна» оказывается больше, чем просто поговоркой. Воистину удивителен наш мир, что даже воплощение беспорядочного хаоса оказалось упорядоченным и живущим по каким-то законам.

– Получается, что демоны возникли так же?

– Нет, – ответила уже Анна. – Демоны – это что-то более приземленное, более самобытное.

– По крайней мере сейчас. Тем не менее никто не знает, как демоны появились на свет, – продолжал Ахимас.

– Ты хочешь сказать, что человеческая фантазия много сотен лет назад обрела плоть и начала жить самостоятельно? Тогда где гарантии, что человек придумал демона, а не демон человека?

– Короче говоря, Винсент, современные ученые считают, что природа демонов отличается от природы прочих оккультных существ.

– Я окончательно запутался. Проехали, – сказал Винсент, хотя отметил сам для себя, что было бы полезно более детально изучить своего врага. С другой стороны, трудно было представить, сколько всего было написано по этой теме и что из написанного содержало хотя бы крупицы истины.

Прямо перед ними упала и разбилась люстра, а по потолку обратно во мрак скользнула тень.

– Страшно? – спросил Ахимас Винсента.

– Нет. Но немного не по себе.

– Это нормально. – Они обошли разбившуюся люстру и пошли дальше.

– Куда мы хоть идем?

– В комнату хозяев. Там должно быть что-то, что умершая очень любила.

Вскоре они оказались в хозяйской спальне. Это была просторная комната с большой кроватью посередине. Похоже, что владельцы разделили комнату пополам, каждый супруг хозяйничал на своей стороне и не лез на чужую. Левая половина, очевидно, принадлежала жене, так как там было больше вещей и мебели. Запыленное зеркало на столе с косметическими принадлежностями немного отражало свет.

– Ну-с, начнем, – сказал Ахимас и зашел в дверь на левой стороне.

Когда источник света пропал, Винсент заметил, что снегопад за окном уже вовсю разбушевался и большие хлопья снега стремительно летели на землю по диагонали.

– Хочешь примерить? – спросил Ахимас у Анны, возвращаясь в комнату и держа в руках одно из платьев хозяйки.

– Очень смешно.

Ахимас швырнул платье на пол и снова вернулся в ту комнату. Изнутри раздавался звон металла, после чего он вышел, держа в руках целую гору вещей. Он швырнул всё в кучу туда же, где было платье, после чего прикоснулся к одежде. Его глаза засияли еще ярче, и вся одежда моментально вспыхнула, освещая комнату ярким огнем.

– Ты что творишь? – спросил Винсент.

– Успокойся. Так же и потушу, если что.

Погасив свет в своей руке, Ахимас стал осматривать половину комнаты хозяйки дома. Он взял в руки одну из фотографий в рамке.

– Каким милым ребенком она была. Обожаю семейные фото, – сказав это, он изо всей силы ударил ею по углу столика так, что рамка сломалась пополам и всё стекло разлетелось, после чего швырнул ее в пламя.

Следом он взял несколько висевших деревянных четок и разорвал их над огнем. В тот момент, как бусы с четок упали в костер, раздался сильный удар в окно, потом еще несколько такой же силы.

Ахимас начал выдергивать все ящики из шкафчиков и вытряхивать их содержимое, после чего кидал ящики на кровать. Удары не прекращались, а только становились сильнее. Казалось, что скоро окна разобьются.

Вытряхнув последний ящик, он начал сгребать туда то, что еще уцелело, – фотографии, блокноты, украшения, – и вытряхивать в огонь. В комнате уже было дымно и становилось нечем дышать. Все двери, которые были в комнате, начали трещать от начавшихся по ним ударов. Казалось, что дрожат даже стены.

Анна достала свои ножи, а Винсент закатал рукав на левой руке.

– Оу. – Внезапно Ахимас остановился. – Какая прелесть. – Он взял в руки очень старый браслет, который еще не успел вытряхнуть. Выкинув весь оставшийся ящик в огонь, он взял браслет в ладонь. – Наверное, семейный. – Его глаза засветились, а по браслету поползли синие разломы.

Он сжимал руку всё сильнее и сильнее, и браслет начал сгибаться в его руке. Последним усилием он сжал кулак – и браслет раскололся.

Все стекла и двери разлетелись вдребезги, раздался пронзительный, режущий уши крик. Горящий огонь потух. Ахимас поставил руку в блок, закрывая голову, и тут же по ней ударили острые когти.

Перед ними стояло нечто, внешне напоминавшее женщину. Одна из ее ног была рассечена так, что наружи торчали сломанные кости и было непонятно, как она способна на ней стоять. На одной руке не было четырех пальцев, а большой болтался на одной жиле. Вторая рука была разрезана от кисти и до плеча так, что расслаивалась пополам надвое. Всё ее тело было испещрено глубокими резаными ранами. На ней был надет почерневший от крови пеньюар, висящий на одной лямке. Открытая грудь была изрублена в клочья. На животе зияла огромная рана, из которой свисали внутренности. Ее голова, казалось, парит в воздухе, так как от шеи не осталось почти ничего, кроме пары клочков. Нос и нижняя челюсть отсутствовали. Одного глаза не было, а во втором был глубокий разрез. Ее светло-рыжие волосы слиплись от крови. Над левым ухом череп так же был расколот насквозь. Это существо не должно было хоть как-то стоять или двигаться, тем не менее ему это отлично удавалось.

Анна кинулась на нее, а Винсент попытался метнуть свою цепь, но ничего не вышло. С его рукой ничего не случилось.

– Под! – Винсент осматривал руку.

Ответа не последовало.

Не успел он оторвать взгляд от руки, как в него прилетел тяжелый комод, вылетев вместе с ним в окно.

Оказавшись снаружи, он успел схватиться одной рукой за остатки оконной рамы, при этом глубоко порезав ладонь осколком стекла. Ахимас схватил его за ворот и пояс и затащил внутрь. Через мгновение после этого в то место, где они были, прилетела кровать.

Анна отвлекла внимание монстра на себя, с нечеловеческой скоростью нанося удары горящими золотым ножами, но тот всё равно весьма ловко уклонялся от них, успевая делать ответные удары, от которых уворачивалась уже Анна. Ее светящиеся золотым глаза оставляли шлейфы в темноте комнаты.

Ахимас достал свой пистолет с картечью и сделал подряд несколько выстрелов в монстра, от которых тот не успел увернуться. Вновь раздался ужасный крик.

В этот момент Анна нанесла удар в горло и сердце духа и тот попятился. Винсент, вскочив на кровать, кинулся на него, занеся руку для удара выкидным лезвием, и проткнул им голову чудовища. Ревенант упал на пол.

– Всё? – спросил Винсент.

Ахимас не успел ответить, как дух издал оглушительный вопль и, казалось, совсем не пострадавший, кинулся из комнаты.

– Черт, – бросил Ахимас и кинулся за ним. Анна бросилась следом.

Винсент же немного задержался. Он еще раз окинул взглядом кучу сгоревших вещей, разделенную пополам комнату, оставшиеся висеть фотографии хозяев.

Он уже собрался выходить, как услышал под ногами нарастающий треск дерева.

– Она зде!.. – успел крикнуть он, как пол под ногами внезапно провалился.

На первом этаже, куда он должен был упасть, пола тоже не оказалось и, пролетев насквозь до подвала, он упал на спину с такой силой, что воздух вырвался из груди. От такого падения он должен был сломать себе ребра и проколоть ими легкие, но этого не произошло.

Открыв глаза, он увидел над собой в темноте два силуэта, похожие на человеческие.

Страх стремительно разливался внутри него. Вскочив, он начал отбиваться кулаками. Удары без толку врезались в рыхлую плоть. Вдруг он почувствовал острую боль в животе. Один из силуэтов ударил его ножом или чем-то похожим, после чего они снова повалили его.

– Под, сделай что-нибудь.

Но Потрошитель молчал.

– Под, мать твою!

– Ты же просил меня оставить тебя в покое. Вот я и не беспокою.

– Ты шутишь, что ли? Мы сейчас умрем!

– Ну лично я – нет.

– Будь ты проклят.

Вот и всё. Конец. Надо было возвращаться к Агнии. Она так и будет ждать его сегодня, не зная, что он уже мертв. Где-то рядом он услышал пронзительный женский крик мертвой хозяйки. Страх сменило бессилие, а бессилие сменила агонизирующая злоба.

Наконец, из его руки вырвались лезвия, вихрем которых он отбросил монстров в стороны, разрубив их на части.

– Неплохо, парень. Ты научился делать это сам.

Винсент поднялся на ноги и в тусклом свете, проникающим через дырки в потолке, он увидел, как разрубленные им на части фигуры снова срастаются. Из тени показалось еще несколько фигур. Разглядеть их удавалось с трудом, но стало ясно, что они выглядят как изодранные в клочья трупы в рваной одежде.

– Что за…

В этот момент через дыру сверху, приземлившись, словно кошка, появилась Анна и, не раздумывая ни секунды, бросилась молниеносно резать мертвецов. Сбив их с ног, она крикнула Винсенту:

– Чего встал? Уходим!

Они бросились к выходу из подвала. Сзади донесся топот – кто-то уже пришел в порядок, если можно было это так назвать. Поднявшись по лестнице, Анна встала в ожидании преследующих.

– Без толку. Я разрубил их на части, а они собрались обратно.

– Тогда надо найти Ахимаса, и побыстрее.

Они опять побежали. Внезапно прямо из взявшегося ниоткуда на стене пятна на них набросилось еще несколько мертвецов. Это случилось так неожиданно, что один из них успел вонзить свои зубы в плечо Винсента, прокусив его сквозь одежду до крови. Тот запустил острые наконечники пальцев в его рот, отталкивая от себя, и рывком оторвал ему челюсть. Анна подсекала им ноги, чтобы повалить на пол.

– Просто замечательно, – бросила Анна и двинулась дальше. Винсент побежал следом.

По звукам выстрелов они нашли Ахимаса, который тоже сражался с мертвецами в главном зале.

– За нами идут еще, – крикнула ему Анна.

– Обрадовали…

– Они могут появляться из стен.

– Я знаю. Значит, они все слились с домом в единое целое. Зато теперь ясно, куда пропали преступники.

– Сколько всего их было?

– Семнадцать человек.

– Кажется, все в сборе.

В скорости и восприятии мертвецы ничем не отличались от живых, и они пытались взять троицу в кольцо, хотя те то и дело отбивались.

– Ахимас, может, уже их сожжешь?

– Вместе с вами? Надо отойти подальше.

– Так сжигай по частям!

– Думаешь, я не пытался? Слабый огонь им нипочем. А выкладываться по полной просто так чревато.

В этот момент комнату пронзил женский крик, от которого разлетелись стекла, и вновь явила себя хозяйка дома. Она больше не обращала никакого внимания на незваных гостей и выплескивала свой гнев на своих мертвых убийц, поднимая настоящий вихрь крови.

– Это наш шанс! На лестницу, – крикнул Ахимас.

Они втроем поднялись по ступенькам к картине. В зале внизу шла бойня, которая могла длиться вечно. Мертвецы, которых ревенант то и дело кромсала на части, снова поднимались и пытались всем скопом победить ее, нанося удары ножами и осколками костей.

– Надеюсь, не переусердствую. – Ахимас протянул вперед обе руки.

Его глаза ярко засияли, а из рук вырвалось стремительное белое пламя, заливающее всё пространство перед лестницей. Винсент закрыл глаза рукой от ослепительного света. Горело всё: все те предметы искусства, что хозяева при жизни собирали по всему свету. Пространство заполонил свист пламени и душераздирающий женский вопль.

Продолжалось это недолго. Меньше минуты. Пока Ахимас вдруг не вскрикнул и не упал на колени, схватившись за голову.

Винсент убрал руку от лица и осмотрелся. Впереди были лишь черные следы от огня и очень много пепла, среди которого, полностью обуглившись, стоял дух мертвой хозяйки. Она уцелела в этом аду, но уже ничего не предпринимала, просто смирно стоя.

Анна помогла Ахимасу подняться на ноги. Обессиленный, он спустился с лестницы и подошел к духу вплотную. Ревенант никак не реагировал, молча глядя на него.

– Теперь ты можешь отдохнуть… – сказал он и выстрелил из револьвера в голову ревенанта.

Хозяйка дома упала и медленно превратилась в прах.

– Упокой Господь твою душу, – сказал Ахимас.

– Если он есть, – тихо бросил Винсент.

– Будем надеяться, что есть. Иначе кому есть какое дело до всех нас?

Винсент ничего не ответил.

– Ты только представь, – продолжал Ахимас с некоторым восхищением, – сколько злобы и ненависти она испытала перед смертью, что ритуал пошел не по плану и обернулся ей на пользу. Уже тогда она стала ревенантом и отомстила за свою смерть. Хотя все они всё равно остались заперты здесь. Забавно. Я…

– Хватит, – сказала ему Анна.

– Ну ладно. А здесь все-таки придется всё сжечь дотла.

– Хорошо-хорошо. Только уже не мы. Поехали домой.

– Поехали. Винсент, куда тебя подбросить?

Винсент посмотрел на свои раны – по крайней мере на те, которые он мог увидеть. Они не кровоточили и, похоже, уже начали зарастать благодаря Потрошителю. Тем не менее до полного исцеления было еще далеко. Кроме того, вся его одежда была изорвана. Появляться в таком виде перед Агнией он не хотел, хотя и очень хотел вернуться сегодня к ней. Похоже, придется задержаться до завтра.

– Поехали во Фронтир. Только сделаю один звонок. – Он еще успеет к ней вернуться, просто чуточку позже.