Винсент ехал с Ахимасом в машине по одной из эстакад Города. Вокруг них на много километров раскинулся безликий жилой массив причудливой формы из многоэтажных грязно-белых типовых модульных домов. Бесконечный лабиринт из дворов и улочек. Сюда стекалась бóльшая часть жителей после окончания рабочего дня. После шести вечера всё это пространство наполнялось криками и смехом играющих детей, лаем выгуливаемых собак, разговорами стариков и тех, кто просто не торопится домой.

Сейчас же весь этот организм в другом организме застыл – на полупустых улицах, заваленных грязными сугробами, гулял зимний ветер, а бесчисленные соты окон зияли чернотой. Впечатление усиливало и тяжелое серое небо, из-за которого слабо пробивалось полуденное солнце. Снег же сейчас не падал вовсе.

Из машины были хорошо видны крыши, забитые антеннами и спутниковыми тарелками. На одной из таких крыш на самом краю стояла одинокая фигура человека.

– Посмотри, – сказал Ахимас Винсенту, который всю дорогу молчал, положив голову на стекло у пассажирского сиденья. – Кому-то жить надоело.

– Бывает. Кому не надоело?

– Мне не надоело, например.

– Я искренне рад за тебя.

– Интересно, что толкнуло его на это? Представь себе, возможно, это какой-то подросток, которого довели проблемы в школе и трудности в отношениях со сверстниками. Для них же сейчас целый мир умещается в скудные рамки пары дворов и подъездов. Глупые рыбки не представляют себе величину океана, и любое потрясение кажется им концом света. Или девушка, которой разбили сердце, и она от чувства безысходности… А может, и назло решила поступить так. Может, работяга какой устал от постоянного давления окружающей рутины и серости. Просто задавило. Прожить тут от колыбели до могилы, отлучаясь лишь на скучную осточертевшую работу, а потом возвращаться в это бесцветное царство, где день ото дня ничего не меняется. Быть может, он давно планировал этот поступок: раздавал долги, привел всё в порядок, уволился с работы и хоть какое-то время пожил в удовольствие для себя. А может, сегодня утром решил, что всё, баста, взял отгул, и вот он здесь. А может, уже давно стал скорбным душою и ему приказали так поступить голоса в его голове. Может, решил, что правительство читает его мысли и разговаривает с ним, или у него появился воображаемый друг, в ходе общения с которым он пришел к такому исходу, а может, еще что-то.

Фраза про голоса в голове заставила Винсента задуматься. Может, он сам просто шизофреник и никакой Потрошитель Душ у него в голове не живет? Психиатр допустил его к работе, но кто знает. События в Соборе могли повлиять на него как угодно.

Пока Винсент размышлял, одинокая фигура сделала свой последний шаг в пропасть и смиренно устремилась вниз.

– Конец, – продолжал Ахимас. – Знаешь, мне искренне жаль самоубийц. Их и их родных. Обрывать целую жизнь… Вообще они не понимают, какая на самом деле классная у них жизнь.

– Завидуешь?

– Можно и так сказать.

– Что ты тогда делаешь во Фронтире?

– В другой раз расскажу. И всё же. Меня всегда удивляло, почему, если человека тянет к смерти, просто не сходить к мозгоправу?

– Страдать от таких наклонностей или же пичкать себя таблетками до состояния овоща. Такой себе выбор.

– Значит, ты у нас из тех, кто боится идти к врачу, ведь вдруг он поможет и ты уже не будешь чувствовать себя таким особенным?

– Иди к черту. Лучше сам сходи голову полечи.

– Сейчас нам обоим полечат.

Их путь лежал в муниципальную психиатрическую лечебницу, затесавшуюся среди бесконечных лабиринтов панельных домов спального района. Встретить крупную лечебницу где-нибудь в спальнике было не редкостью. Жизнь в Городе отравляет разум и душу, так что власти не экономили на подобных учреждениях, стремясь оказать жителям необходимую помощь, хотя с частными клиниками их было не сравнить.

Их новоиспеченному спецотряду поручили неофициально разобраться в том, что произошло в Соборе. Официальное закрытое расследование проводила Церковь Святого Престола. Так как Собор был крупнейшим их представительством в Роксолане, то и штаб они организовали там же. Поле работ было настолько обширным, что на полное восстановление картины происшествия уйдет много месяцев. Оно и лучше: будет время подготовиться к очередной политической атаке.

Всех мертвецов вывезли в Антанту и похоронили на специально учрежденном мемориальном кладбище. Хоронить их здесь было нельзя, потому что «земля осквернена». А ведь Винсент надеялся, что однажды он сможет побывать на могиле отца Дмитрия.

Единственной зацепкой, с которой можно было работать, был один из послушников, который принес себя в жертву, чтобы открыть разлом. Они нашли его, сравнив взятую Ахимасом с трупов биометрию с украденной базой данных. Из его дела следовало, что он был закреплен за одной из лечебниц. Святой Престол использовал любую возможность улучшить свою репутацию и увеличить влияние. Кроме того, некоторые работники Собора также имели записи о лечении в этой клинике.

– Так зачем человеку идти к врачу, если он хочет умереть, а не спастись?

– Я сказал, что людей тянет к смерти, а не что они действительно хотят умереть. Им хочется получить помощь и избавиться от страданий, а не лишиться жизни. И когда у них не получается докричаться до близких, они совершают непоправимое. Это эмоциональное решение, а не разумное, но перед этим есть время, чтобы подумать трезво.

– И какое тогда всему это объяснение, по-твоему?

– Не знаю. Может, такие вещи предрешены заранее, еще в утробе матери.

– Может, и так. Тем более зачастую из жизни уходят те, кто даже повода так о них подумать не дают.

– Ну да. Например, вооружаются револьвером.

Вдруг перед их глазами появилось небольшое изображение с геральдикой Канцелярии.

– Раз-два, прием, – раздался женский голос в голове Винсента. Нейроинтерфейс с функцией дополненной реальности обеспечивал их постоянной связью и визуализировал необходимую информацию.

– Кстати, о голосах в голове, – сказал Ахимас, который тоже слышал это. – Слышим тебя хорошо, Таня.

Теперь и у Винсента была парочка небольших имплантов, чтобы обеспечивать связью и отслеживать состояние в режиме реального времени.

Винсент относился к этому как к тугому ошейнику, в который его заковали. «Слишком много чужих голосов в моей голове за последнее время».

– Мы позвонили в лечебницу и предупредили их о вашем визите.

– Легенда старая?

– Да. Вы душеприказчики покойного и пришли посмотреть, как идут дела без него и нужен ли кто-то на его место.

– Ох, не сильно мы похожи на ребят из ЦСП.

– Ну что ж поделать. Кстати, Винсент, полковник спрашивал, как нос?

– Нормально. Будто ничего и не случилось.

Несколько дней назад произошло странное. После успешного прохождения всех испытаний тренировки Винсента не закончились, хотя и стали проходить в гораздо более гуманном темпе. После очередного раунда рукопашного боя с Анной Винсент вновь оказался поваленным на пол.

– А она хороша. Ты даже в поправившемся состоянии не можешь с ней справиться.

– Да уж. Сильна, чертовка. – Одни боги знают, что дернуло Винсента за язык сказать это, и сказать к тому же вслух.

Анна, которая уже собралась в раздевалку, остановилась на полпути, развернулась и пошла на Винсента, который уже поднялся на ноги.

Глаза ее загорелись желтым огнем, а кулак, будто сделанный из стали, с огромной скоростью прилетел Винсенту в зубы. Следом она пнула его в живот с такой силой, что он отлетел в стену и упал на колени. Размахнувшись, она ударила его коленом в нос, отчего тот громко хрустнул и Винсент почувствовал, как теплая кровь льется из обеих ноздрей.

Анна уже занесла ногу, чтобы ударить Винсента в висок, но ее остановил взявшийся из ниоткуда Кендзо. Он всегда ходил практически бесшумно.

– Пусти!

– Успокойся. За что ты его так?

Анна не ответила. Винсент слышал ее быстрое рваное дыхание. Кендзо отпустил ее и отвел в сторону. О чем они говорили, он не слышал, но после их разговора Анна, казалось, немного успокоилась и молча ушла из зала. Кендзо же помог Винсенту подняться и проводил в госпиталь.

Доктор сказал, что весь носовой хрящ от удара стерся в порошок, и назначил операцию. Она, впрочем, была пустяковой, и уже на следующее утро нос Винсента был как новенький. Одним из плюсов его нового положения был доступ к высокотехнологичной медицине, на которую у большинства попросту не хватало денег. Пару зубов тоже пришлось лечить.

– Ну вот и славно. Ладно, вы почти на месте, так что я отключаюсь.

– Почти на месте. – Ахимас повернул машину на съезд с эстакады.

* * *

– Господа, рад вас приветствовать, как добрались?

– Добрый день, господин Агапов. Добрались без затруднений, вашими молитвами. Я – отец Алексис, а это – отец Винсан, – ответил Ахимас главврачу лечебницы, который лично вышел их встретить. Машину они оставили за соседним домом, надели подобающие регалии и дошли в лечебницу пешком. Сама лечебница представляла собой непримечательное трехэтажное здание прямо посреди жилых домов. Она была построена квадратом, с внутренним двориком в центре.

Агапов пропустил их внутрь и повел в сторону своего кабинета:

– Вы прямо из Антанты?

– Представьте себе, нет. В стране мы уже несколько месяцев, но приехали мы из Антанты. Мы ведь столько людей потеряли из-за этой ужасающей трагедии…

– Сочувствую вашим потерям, святой отец. Мне трудно вообразить масштабы произошедшего, но то, что вы приехали на метро, а не на машине с водителем, впечатляет.

– Пусть на машинах ездят те, кому это действительно надо. Для нас и метро ничуть не хуже.

– Вы всего пару месяцев в стране, а на нашем говорите, как на родном.

– Роксоланские корни. Собственно, потому меня сюда и назначили. А вот коллега мой языка совсем не знает. И учить, я думаю, тоже не собирается.

– Зачем же его тогда прислали?

– Люди. Катастрофическая нехватка людей, господин Агапов. Я же говорил.

– Точно-точно. Простите, святой отец.

– Ничего страшного.

Они шли по светлому, почти пустому коридору, по которому, кроме них, бродили пациенты. Все они были одеты в зеленые больничные пижамы. Часть из них выглядела абсолютно здоровой, разве что бледноватой. Другая производила жуткое впечатление: пациенты сверлили взглядом гостей, что-то бормотали, повторяли одни и те же движения по кругу.

Некоторые двери были открыты, и через дверной проем можно было увидеть скудные интерьеры палат: три койки, тумбочки, заставленные барахлом, пустыми кружками, пакетами с соком, книгами, общий столик с пластиковой вазой, где торчал один цветок.

Сейчас у пациентов было свободное время. Большинство проводило его в бесцветных снах – они давали отдохнуть своему сознанию, а сознание, напичканное лекарствами и успокоительными, давало отдохнуть им. Общая атмосфера навевала тоску и сонливость, так что Винсент даже зевнул. Кто-то проводил время в различных кружках, но основная масса бодрствующих сидела перед общими телевизорами, по которым показывали один из многих бесконечных отечественных сериалов.

Ближе к кабинету главврача в интерьере стали появляться скудные украшения. Через две недели будет Новый год и даже в этом скорбном доме появится атмосфера праздника и сказки, хотя бы на одну ночь.

Наконец, они добрались. Агапов плюхнулся в свое кресло, которое скрипнуло под его весом, а Винсент и Ахимас встали перед ним.

– Итак, господа, чем могу быть вам полезен?

– Еще раз приносим свои извинения за беспокойство. Мы бы хотели просто осмотреться здесь. Поговорить со страждущими, если им это необходимо. Забрать вещи нашего почившего собрата.

Пока Ахимас продолжал забалтывать Агапова, Винсент разглядывал его кабинет. Ничего выдающегося или интересного тут не было. На стене за спиной главврача в рамочке висели его дипломы и сертификаты, один из которых был от организации «Рассвет», рядом висел календарь с логотипом корпорации БЛК, точнее, ее медицинского подразделения. Странное сочетание знаков отличия от блюстителей чистоты и трансгуманистов. В полупустом шкафу разместились медицинские книги и журналы. Рядом с ними стоял небольшой двойной крест – подарок от ЦСП, обозначающий сотрудничество с ними. На столе была рамка с фотографией, скорее всего, семейной – Винсенту не было ее видно. Но он заметил кольцо на руке Агапова. Винсент остановил взгляд на настенных часах, по которым плавно бежала секундная стрелка. Его начало клонить в сон, он с трудом сдерживал зевоту и с завистью посмотрел на кожаный диван.

– Что ж, господа, тогда не смею вас задерживать. У нас скоро обед, если захотите, приходите в столовую для персонала.

– Спасибо за предложение. – Они покинули кабинет.

– Что теперь? – спросил Винсент.

– Начнем с кабинета «нашего почившего брата». – Ахимас показал ключ, который дал ему доктор. – Что скажешь об Агапове?

– Ничего. Выдает себя за искреннего альтруиста.

– Может быть, он на самом деле такой?

– Может быть. А может быть, и нет.

– Может быть.

Кабинет монаха-еретика оказался гораздо более скромным. Пустой стол, на котором лежало лишь Священное Писание, покрытое слоем пыли, пара книжных полок, несколько кресел и кушетка. На стене висел двойной крест.

– Больше похоже на кабинет психотерапевта, – сказал Ахимас.

– И что мы надеемся тут найти?

– Что-нибудь.

– Если тут есть что-нибудь, кроме пыли.

Ахимас и Винсент стали осматривать комнату. Винсент начал с мебели, прощупывая и переворачивая кресла и кушетку, а Ахимас пролистывал книги. Закончив с креслами, парень взялся за стол.

– Кажется, будто мы не первые, – сказал он.

– Почему так думаешь? – Ахимас не отрывался от книг.

– Пыль как-то странно лежит. Не только тут, а по всей комнате. Этот стул двигали.

– Хм.

Под столом стояла закрытая на замок тумба с тремя полками. Ключ лежал сверху на ней.

– И ключ трогали.

Винсент открыл тумбу и осмотрел все полки. Там лежало канцелярское барахло, несколько упаковок таблеток-пустышек, которые продавали как средства для улучшения всего, чего только возможно, наборы крестов и четок – видимо, для пациентов. Третья же полка была абсолютно пуста.

– И подозрительно пустая полка.

– Понятно. – Ахимас взял очередную книгу.

– У тебя?

– Обычные книги. Мировая классика. Видимо, это он читал сейчас. – Ахимас открыл книгу там, где торчала закладка. – Вместо закладки рекламная листовка Рассвета, которую они всем впихивают на улицах.

– Главврач – член Рассвета, у него сертификат висел.

– Почему бы и нет. Старая добрая благотворительность. Вообще у Рассвета и ЦСП практически одна целевая аудитория, даже риторика похожая, так что ничего удивительного, что обе стороны сотрудничают с одними и теми же людьми.

– Кормят неимущих хлебом, а благодеяниями – свою совесть.

– Да ты философ.

– Что теперь?

– Теперь ждать обеда, – Ахимас взял с полки книгу по схоластике и лег на кушетку ее читать.

– Думаешь, Агапов замешан?

– Возможно. Раз тут не убирались, то все ключи он забрал себе.

– Я осмотрю его кабинет, когда он уйдет на обед.

– Сможешь замок вскрыть?

– Думаю, да. Хотя с отмычками было бы проще.

Ахимас встал с кушетки и открыл тумбу. Он достал оттуда несколько скрепок и металлических ручек. Его глаза засветились синим. Предметы в руках стали медленно расплываться, после чего превратились в отмычки. Он протянул их Винсенту.

– Полезная способность.

– Да, но лучше не злоупотреблять. Вредно для здоровья.

– Впервые слышу, чтобы эсперу было опасно использовать свои силы.

Ахимас ничего не ответил и лег обратно на кушетку с книгой.

* * *

– Ну как? – спросил Винсент у Ахимаса, когда тот пришел с обеда.

– Ничего особенного. Сказал им, что ты остался здесь молиться. О нашем коллеге отзываются как об очень образованном, добром и отзывчивом не по годам человеке. Приезжал сюда два-три раза в неделю, иногда останавливался на несколько дней. Сказали, что многие пациенты, с которыми он работал, успешно вернулись в общество. К Рассвету, кстати, относился хорошо, хоть и не состоял. А вот Агапов прямо гордится своим членством там. Вот. Персонал как персонал, обычные врачи, на первый взгляд.

– А на второй?

– Это уже ты мне скажи.

Винсент указал на книгу на столе, которой там раньше не было.

– Нашел у Агапова.

– Ну и ну, – присвистнул Ахимас, листая книгу. – «Новый Космизм». Всегда было интересно, что в ней написано. Всегда думал, что там обычный бред, которым заманивают в секты, мол, Судный день скоро, только мы тебя спасем, а если ты симпатичная молоденькая девушка, то станешь сотой женой аж самого духовного лидера. Так и не скажешь, что обычный глава лечебницы может состоять в их кружке по интересам. – Ахимас еще раз посмотрел на обложку. – К ним можно попасть лишь после приглашения. Наверное, хранит тут, чтобы семье на глаза не попалась. Книги. Как старомодно. – Ахимас убрал книгу во внутренний карман.

– Это еще не всё. Я полазил в компьютере Агапова. За последние два года выписали полтора десятка человек, которые лечились много лет. Лечение безрезультатное, никто не навещал, некоторые заболевания врожденные – и вот они внезапно исцелились.

– Уверен, что неизлечимы?

– Да. На обеде поспрашивал местных.

– Достоверный источник информации, – скептично высказался Ахимас.

– Куда они могли пропасть?

– Не знаю. Что еще местные говорят?

– Ничего важного. На еду жалуются, на санитаров, на электричество – что, бывает, перегорает что-то.

– Перегорает?

Винсент пожал плечами.

– Перегорает-перегорает. – Ахимас сложил руки на груди и склонил голову. – Штаб-квартира, прием.

– Да-да.

– Привет еще раз, посмотри, пожалуйста, по муниципальной базе динамику энергопотребления в этом районе. Есть ли там резкие скачки.

– Минуту. Есть, причем очень сильные. Случаются хаотично.

– Хорошо. Пришли мне на смартфон карту залегания проводки и карту старого города.

– Сейчас.

– Спасибо. Отбой.

Ахимас достал смартфон и стал ждать карты. Винсент же взял флягу и сделал большой глоток.

– Интересно. Сильные перебои есть, но никто ничего не ремонтирует. Значит, у соседей таких проблем нет, – сказал Ахимас, погрузившись в смартфон. – Отлично. Лечебница частично стоит на постройках старого города, даже кабельные коллекторы старые используют. Ну что, пойдем пройдемся.

Винсент шел вслед за Ахимасом в соседнее крыло больницы. Время здесь, казалось, не текло вовсе, так как картина совершенно не отличалась от той, что была, когда они только вошли. Похоже, что самое активное время в жизни больницы – завтрак, обед и ужин, когда пациенты вяло, зато дружно стекаются в столовую.

Ахимас привел его к двери в подвал, на которой была наклейка с молнией. Он дернул за ручку, но дверь не поддалась. Винсент достал отмычки и вскрыл замок. В подвале было тусклое освещение, гудели распределители, пахло бетоном и веяло холодом, повсюду тянулись кабели. Ахимас вел дальше.

– Так, – сказал он, наконец остановившись в небольшом тупике. – Я будто бы что-то чувствую за стеной… – Он приложил к стене руку, и глаза его засветились. – За ней пусто. Ищи переключатель.

Они достали фонарики и стали осматривать всё подряд. Переключателем оказалась лопнувшая скоба для крепления кабелей к стене. Ахимас повернул ее, и за фальшивой стеной щелкнуло.

– Старая добрая механика.

Стена уехала вбок. За ней оказалась небольшая комната, так же с кабелями. Но интерес представляло то, что было в полу, а именно: пробитая большая дыра вниз, куда вела самодельная железная лестница.

Винсент и Ахимас достали оружие и медленно двинулись вперед. Лучи фонарей выхватывали из темноты обветшалую кирпичную кладку. Развалины старого здания были усилены металлическими конструкциями, чтобы новый массив над ними не обрушился под землю.

– Ну и ну. Такие постройки даже прямо перед Инцидентом считались устаревшими. Наследие нескольких веков, – сказал Ахимас.

Здание оказалось двухэтажным кирпичным домом, который ушел под землю. Оно было соединено с коммуникационными системами этого района, и через него тянулись кабели в лечебницу. Хотя было здесь и то, чего быть не должно.

– Что за чертовщина? – выругался Ахимас, когда они спустились на нижний этаж развалины.

Здесь, похоже, нашли свой конец все чудесным образом излечившиеся пациенты лечебницы. Множество тел, расчлененных и обезображенных, но сохранившихся в хорошем состоянии, лежали на железных койках и сидели в колясках. У некоторых тел не хватало конечностей, у других же, наоборот, были пришиты лишние. Некоторые тела приобрели очертания скорее животных, чем людей, скрепленные металлическими спицами и скобами, перетянутые ремнями. Возле каждого стояла капельница с бальзамирующей жидкостью.

Винсент заглянул в одну из комнат. Там на полу лежало несколько тел, накрытых простынями.

– Этот еще живой, – сказал Ахимас, подойдя к одной из коек, и Винсент вернулся назад.

На ней лежало тело без рук и ног. Глаза несчастного были выколоты, как и барабанные перепонки, о чем говорила запекшаяся кровь в ушах, во рту не было языка.

Несчастному не повезло в этой жизни с самого рождения – сначала родился с неизлечимым врожденным заболеванием, людей с которым предпочитали сбагривать в лечебницы, хотя при должной заботе они могли стать членами общества, хоть и ограниченными. Но ему не досталось этой заботы, а досталась жизнь в серых стенах в окружении сумасшедших. И вот теперь он и вовсе стал жертвой садиста-вивисектора.

Живот живого трупа поднимался и опускался, значит, легкие еще качают кислород в этот сосуд. Он не мог видеть или слышать их, но из его горла доносились тихие неразборчивые звуки.

Винсент подошел вплотную и выстрелил несчастному в голову.

– Любишь играть в бога, парень? Может, ему можно было помочь, – заговорил Потрошитель впервые за весь день.

– Ему уже никто и ничего не поможет. Пусть не мучается, – ответил Винсент про себя. Хорошо, что Под читал его мысли, иначе бы его уже давно приняли за сумасшедшего.

– Ты что творишь? Наверху могут услышать.

– Отобьемся.

Они пошли в следующую комнату, откуда раздавалось тихое монотонное гудение.

– Очень интересно, – сказал Ахимас.

Внутри комнаты стояло неизвестное оборудование, которое и издавало электрический гул. Рядом с ним лежали черные кристаллы с торчащими металлическими пластинами. Ахимас взял один из них:

– Хм. Аккумулятор из эмульсионного кристалла. Только какой-то кустарный. Впервые вижу.

От оборудования тянулись провода к еще одному телу, лежащему на столе, у которого была лишняя пара рук. И, судя по их длине, дополнительные руки были сделаны из ног, к которым вместо ступней пришили кисти.

Эта картина была уже знакома Винсенту.

Возле одной из стен на инвалидных колясках сидели трое человек, изо рта которых тянулись ребристые резиновые трубки. Хотя они уже были мало похожи на людей: кожа стала серой и плотной, будто панцирь, наружу торчали острые кости, на руках и ногах были когти, каждое тело было поджарым и жилистым.

Но на этом отличия не заканчивались. У одного из них было две головы, у другого руки были покрыты костяными шипами вперемешку с острыми обломками металлолома. Третий же и вовсе был закован в разные и неловко сведенные металлические листы, из которых торчали провода, а на груди было закреплено какое-то подобие заводного механизма.

Возле каждого стояла капельница. Странно, что игла вообще могла пройти сквозь их кожу. Их шеи были закованы в кустарные металлические ошейники с деталями электроники, туда же тянулись и трубки с веществом.

– Транквилизаторы, – сказал Ахимас, читая этикетку на одном из пакетов капельницы.

Он направил луч фонаря на один из ошейников и подошел ближе. Стоило ему наклониться, чтобы поближе все рассмотреть, как диод на ошейнике загорелся и монстр пришел в себя, пронзительно зарычав. В себя пришли и его более изуродованные соседи. Пятясь назад, Ахимас заметил, что у рычащего во рту нет языка.

Винсент, уже приготовившийся стрелять, услышал сзади шум. Резко развернувшись, он заметил Агапова возле пульта. Винсент выстрелил наспех и попал Агапову в руку, так как тот уже убегал.

Агапов успел сделать то, что хотел: мертвое тело, лежащее на столе, начало содрогаться в конвульсиях, ранее незамеченные оккультные символы на стенах засияли, эмульсионный аккумулятор, подключенный к устройству, вспыхнул и взорвался. Тусклое освещение подполья погасло, оставляя Винсенту и Ахимасу только пятачки света, выхватываемые фонарями. Новый монстр встал со стола.

– Замечательно просто, – вздохнул Ахимас и открыл огонь.

Порождение стойко переносило выстрелы.

– Их же не берут обычные пули, – сказал Винсент, выпуская наружу перчатку и бросаясь в атаку на четырехрукого.

– Окей. – Ахимас нажал на другой спусковой крючок, и стрелять начало уже второе дуло.

Пули прилетели в двухголового, и раздался взрыв. На месте одной из голов остались кровавые ошметки.

– У меня и разрывные есть.

Порождение, покрытое костяными шипами, кинулось на Ахимаса. Темнота и теснота затрудняли бой, Ахимасу пришлось отступать.

Винсент в свою очередь нанес несколько серьезных ран перчаткой, прорвав панцирь четырехрукого, после чего разрядил в уязвимые места несколько пуль. Враг осел, и Винсент добил его, отрезав голову острой цепью.

– Уфф, этот сочнее на энергию, чем обычные демоны.

Ахимас, оказавшись в окружении трех порождений, снова применил свои силы, оттолкнув их ударной волной. Первым делом он убил двухголового, взорвав ему и вторую голову. Оставшимся разрывным патроном он ранил в ногу костяного. Этот барабан опустел.

Ахимас взял на мушку третье порождение. Его глаза засветились, а по пистолету побежали синие шлейфы. Он сделал несколько выстрелов, и пули прошили голову демона насквозь.

– Ты можешь так же? – спросил Винсент у Пода.

– Нет, но могу кое-что поинтереснее. Впрочем, с тебя аванс.

Оставшегося костяного монстра Винсент убил, пронзив голову лезвием.

Он спрятал перчатку.

– Откуда ты знаешь, что их не берут обычные пули?

– В прошлый раз я тоже не знал.

– В смысле? Ты уже встречался с таким?

– А ты разве нет?

– Я впервые всё это вижу. Фронтир ничего подобного раньше не встречал. Где ты их видел?

– Здесь, в Городе. Пару месяцев назад. – Винсента эта ситуация искренне удивила. – Ты знаешь что-нибудь об этом? – спросил он у Пода.

– Нет, тоже впервые вижу.

– Ладно, как вернемся, обсудим. Надо выбираться, и за Агаповым.

Лицо Ахимаса выражало напряжение и сосредоточенность. Винсент впервые видел его, обычно столь беззаботного, таким серьезным. Это выглядело жутко.

Они поднялись наверх. Как и ожидалось, потайная дверь была закрыта. Винсент и Ахимас стали искать, где с этой стороны может быть переключатель. Поиски, впрочем, успехом не увенчались.

– К черту. У нас нет времени. – Ахимас уперся руками в ложную стену, и его глаза засияли. Стена вдребезги разлетелась.

Выйдя наружу, он остановился посреди коридора и снова взялся за стены.

– Нельзя, чтобы там кто-то побывал, прежде чем мы вернемся.

Винсент почувствовал, как здание начинает трястись. Пыль и каменная крошка посыпались с потолка, и весь потайной проход вместе с частью коридора завалило грудой камней.

– Надеюсь, здание не рухнет целиком. Потом вернемся внутрь по канализации, – сказав это, Ахимас вскрикнул и схватился за голову.

– Что с тобой? – Винсент подхватил его.

– Говорю же, злоупотреблять вредно для здоровья. Я в норме. Идем дальше.

Они поднялись назад в лечебницу. Обвал, вызванный Ахимасом, спровоцировал панику. Звенела пожарная тревога, которая работала автономно от обесточенной лечебницы, и пациенты суматошно двигались к выходу. По крайней мере, некоторые из них. Кто-то был перепуган до смерти, а кто-то веселился от всей души.

Им повезло: в конце коридора было видно Агапова, который из-за суматохи не успел далеко уйти. Его было легко заметить по окровавленному плечу.

Они побежали за ним. Несмотря на приступ, Ахимас не перестал использовать свою силу и окружил их барьером, которым они пробивались сквозь толпу, раскидывая людей по сторонам.

– Сомневаюсь, что он один всё это проворачивал. Гляди по сторонам, – сказал Винсент, осматриваясь сам.

Никто из редких санитаров или врачей, впрочем, не выделялся из общей беспокойной массы. Времени у них было в обрез, так как надо было добраться до Агапова и убраться отсюда раньше, чем прибудут спасатели.

Хотя они и двигались быстро, догнать главврача, пока он не добрался до кабинета, они не успели. Когда они ворвались внутрь, Агапов что-то делал, спрятавшись за своим столом.

Выбив дверь, они взяли его на мушку. Ахимас хотел что-то сказать, но Агапов бросил в их сторону два небольших шарика, которые, упав на пол, ярко засияли и на их месте появилось два обычных серых демона.

Винсент и Ахимас тут же их убили выстрелами в голову.

После этого они неспешно подошли к главврачу, который, истекая кровью, пытался одной рукой что-то сделать с системным блоком.

– Спокойнее, доктор, спокойнее, – сказал Ахимас. – Поднимите руки и пройдемте с нами.

Агапов с лицом, выражающим обиду от провала, медленно отстранился от своего рабочего места, держась за раненую руку, и ничего не ответил. В этот момент внутри системного блока что-то хлопнуло и наружу повалил дым.

Когда Ахимас отвлекся на это, Агапов быстро прижал руку к своему рту. Винсент, который не спускал с него глаз, выстрелил во второе плечо, но опять не успел.

– Быстрый, – сказал парень.

Выстрелом в упор доктору оторвало руку и опрокинуло на пол. Когда Ахимас снова обратил на него внимание, изо рта Агапова вытекала белая пена, а взгляд был стеклянным.

– Ну замечательно, – сказал он, убирая пистолет и присаживаясь рядом с трупом. – Эти его штуки с демонами, ты тоже такое уже видел? – спросил он у Винсента.

– Да. Там же, где и такую тварь, что в подвале.

– Да уж. – Ахимас зачем-то пощупал пульс на шее Агапова. – Смотри-ка! – Он обратил внимание на небольшое пятно на шее между ухом и затылком умершего. – Мне сначала показалось, что это родинка. А это что-то… как клеймо.

Внимание Ахимаса привлек шрам от ожога, совсем небольшой, но очертаниями напоминающий круг с чем-то вроде водоворота внутри. Он достал смартфон и сделал несколько снимков.

– Как старомодно, – сказал он вставая. – Подгони машину. Я пока поищу еще что-нибудь и отсоединю компьютер. Надеюсь, Кендзо сможет из него что-то достать.