Давно это было, может быть, не только когда наших дедов, но и прадедов и прапрадедов на свете не было…

Жили-были дед да баба; у них было три сына: два умных, а третий дурень. Разумных сыновей дед и баба любили: баба им каждую неделю чистые рубахи меняла, а дурня все бранили, насмехались над ним; он сидел на печи в грязной рубахе; если дадут ему есть – он поест, а если не дадут, то и голодным насидится.

Вот случилось, что по той стране пронесся слух: царь написал указ, чтобы все к нему на обед собирались. Если же найдется такой человек, что построит корабль-самолет и на том корабле к царю прилетит, – за того царь отдаст свою дочку замуж.

Разумные братья стали между собою говорить да советоваться: «Пойти бы нам к царю на обед: может, мы там наше счастье найдем».

Посоветовались они между собою и стали у батька с матерью проситься:

– Благословите нас, пойдем мы к царю на обед. Потерять мы ничего не потеряем, а, может быть, там наше счастье найдем.

Батько их отговаривает; мать плачет. Нет, где тут, не слушают:

– Пойдем и пойдем… Благословите нас в путь-дорогу!

Нечего делать: старики благословили их, баба надавала им пшеничных хлебцев, сжарила поросенка, налила флягу горилки и поплакала.

Они пошли.

А дурень сидел-сидел на печи и тоже стал проситься:

– Тату и мамо, пойду и я туда же, куда мои братики пошли.

Старики рассмеялись.

– Куда ты, дурень, в грязной рубахе пойдешь?!

Мать его пугнула:

– Тебя там волки съедят!

– Ни, мамо, не съедят. То ж я волков не боюсь! Как хотите, а я пойду и пойду!

Старики сначала смеялись, а после уж сердиться стали. Ничего с дурнем не поделать, стоит на своем и твердит одно:

– Пойду и я туда, куда братья ушли!..

– Ну, иди! Дурень, так дурень и есть! – закричали старики. – Иди куда хочешь и больше к нам не возвращайся! И никому не говори, что ты сын наш…

Баба дала ему торбу, наложила туда черного черствого хлеба, дала бутылку воды и выпроводила его за порог.

Он пошел. Идет да идет. Вдруг дорогою у лесочка встречает деда. Дед старый, а борода совсем белая, до колен.

– Здорово, диду!

– Здорово, сынку!

– Куда ты идешь, диду?

– Куда глаза глядят. Хожу по свету да людей из беды выручаю. А ты куда, сынку, идешь?

– А я иду к царю на обед.

– Разве ты умеешь сделать такой корабль, чтобы сам летал?

– Нет, не умею.

– Так зачем же ты, сынку, идешь?..

– Я и сам не знаю, дидусь, зачем. Братья пошли. Потерять я ничего не потеряю, а, может, там свое счастье найду.

Белый дед покачал головой и указал рукой на траву.

– Садись, сынку, отдохни. Перекусим немного. Вынимай-ка, что у тебя в торбе есть?

– Э, дидусенько, ничего там нет… Только черствый хлеб… Такой черствый, что вам его не сжевать.

– Ничего, вынимай!

Вот дурень сталь вынимать из торбы черный хлеб, смотрит – а из того хлеба такие пшеничники белые сделались, что он таких сроду не едал, – разве что такие паны едят.

– Ну что же, сынку, как же закусывать, не выпивши? – говорит дед. – Нет ли у тебя в торбе горилки?

– Э-э-э, дидусь, какая тут горилка?! Есть у меня только бутылка воды.

– Ну ничего. Вынимай!

Достал дурень бутылку, попробовал, такая там оказалась крепкая горилка, что он сроду такой не пивал.

– Ото ж, смачно! – похвалил он.

– Ну то-то же! – сказал дидок. – Вот как Бог дурню помогает!

Вот они разостлали свитки на траве и расположились обедать.

Пообедали они сытно, запили горилкой, и дед поблагодарил дурня за хлеб да за горилку.

Потом дед и говорит дурню:

– Слушай, сынку, что я тебе скажу: вот тебе топор, иди теперь в лес, подойди к самому толстому дереву, перекрестись трижды и хвати топором то дерево, а сам скорее бросайся на землю и лежи, пока тебя кто-нибудь не разбудит. Коли встретишь кого дорогою, забирай с собою.

Дурень поблагодарил деда, взял топор, распрощался с ним и пошел в лес, а дед пошел своею дорогою.

Вот вошел дурень в лес, подошел к самому толстому дереву, хватил его топором изо всей силы, сам бросился на землю да и заснул. Спал он крепко, спал… Вдруг слышит: кто-то его будит:

– Вставай, вставай! Уже твое счастье пришло! Вставай!

Дурень проснулся; вскочил на ноги, смотрит – а перед ним чудесный огромный корабль стоит: сам золотой, снасти серебряные, а паруса шелковые; так они надулись, что вот-вот корабль сейчас полетит!

Дурень, недолго думавши, вскочил на корабль; он снялся с якоря, и они полетели… Поднялись высоко-высоко: выше земли, ниже неба…

Летел дурень, летел, смотрит – на большой почтовой дороге лежит человек на земле и ухом к чему-то прислушивается.

– Эй, дядьку, здорово! – крикнул ему дурень.

– Здорово, племянничек!

– Что ты это делаешь?

– А вот слушаю, все ли гости собрались к царю на обед.

– А разве ты туда же идешь?

– Туда, туда!

– Ну так нам по пути… Садись, я тебя подвезу.

– Добре!

Он сел. Корабль полетел дальше.

Летел дурень, летел, смотрит – по большой почтовой дороге идет человек: одна нога за ухо привязана, а на другой скачет…

– Эй, дядьку, здорово! – закричал дурень.

– Здорово, племянничек!

– Что это ты на одной ноге скачешь?

– Оттого я так скачу, что если бы и другую ногу отвязал, то сразу бы через весь свет перепрыгнул. А я этого не хочу…

– Куда же ты идешь?

– К царю на обед.

– Э, так садись с нами!

– Добре. Спасибо!

И тот сел. Корабль полетел.

Летел дурень, летел, смотрит: на дороге стоит охотник и прицеливается из лука. Кругом вдаль ни деревца, никакой птицы, ни зверя не видно.

– Эй, здорово, дядьку! – крикнул дурень.

– Здорово, племянничек!

– Куда это ты целишься, коли кругом ни птиц, ничего не видно?

– Это вам не видно… А мне видно. За сто миль отсюда сидит ястреб на сухой груше.

– Ну ладно, садись с нами!

Он сел. Корабль полетел дальше.

Летели они, летели, смотрит дурень: по дороге идет человек и несет за плечами полон мешок хлеба.

– Здорово, дядьку! – закричал дурень.

– Здорово, племянничек!

– Куда это ты идешь?

– Иду хлеба на обед добывать.

– На что тебе еще хлеба, коли у тебя за спиной полон мешок?

– Много ли тут! Мне и на один раз не хватит…

– Ну так садись с нами!

– Ладно! Спасибо!

Сел и этот. Корабль полетел.

Летели они, летели, дурень смотрит: около огромного озера ходит человек и чего-то ищет.

– Здорово, дядьку! – закричал дурень.

– Здорово, племянничек!

– Чего ты тут ищешь?

– Пить очень хочется… Воды не могу найти…

– Перед тобою целое озеро… Чего ж ты не пьешь?!

– Много ли тут воды?! Мне и на один глоток не хватит!

– Ну так садись лучше с нами…

– Добре! Спасибо!

Он сел. Корабль полетел.

Летели они, летели, дурень смотрит: идет человек в село и несет куль соломы.

– Здорово, дядьку! – закричал дурень.

– Здорово, племянник!

– Куда ты солому несешь?

– В село.

– Вот невидаль! Разве в селе соломы нет?!

– Есть, да не такая…

– А разве у тебя особенная?!

– Да… У меня такая солома, что какое бы жаркое лето ни стояло, только раскидать эту солому – сейчас же явятся снег и мороз.

– Ладно. Садись с нами!

Он сел, и корабль полетел.

Летели они, летели, дурень видит, что идет человек и несет вязанку дров за плечами.

Дурень крикнул:

– Здорово, дядьку!

– Здорово!

– Куда ты дрова несешь?

– В лес.

– Вот тоже что вздумал! Разве в лесу дров нет?

– Как не быть… Да только не такие…

– А какие же?

– В лесу дрова простые… А эти… Вот только разбросать их – явится перед тобою несметное войско…

– Ну, ладно. Садись с нами!

Уселся и этот. Корабль полетел.

Долго ли, коротко ли они летели, близко ли, далеко ли, наконец прилетели к царю на обед. А там посреди двора столы накрыты и всякими яствами заставлены, и бочки горилки и меду выкачены… Ешь и пей, чего только чья душенька пожелает…

А людей понашло и понаехало столько, что и не перечесть. Со всех концов, с разных государств собрались и старые, и малые, и паны, и мужики, и богатые, и бедные, и самые убогие калеки… На дворе стон стоном стоял, точно на ярмарке.

Вдруг корабль прилетел, спустился перед окнами царя, и дурень со своими товарищами сошел с того корабля. Все они пошли обедать.

Царь смотрит в окно и удивляется: золотой корабль прилетел и какие-то люди с него сошли.

Вот он и посылает своих царедворцев узнать, кто это приехал на корабле-самолете?

Пошли царедворцы, узнали, вернулись, усмехаются и докладывают царю:

– Приехали на том корабле какие-то мужики ободранные…

Царь не поверил:

– Быть не может! Чтоб на золотом корабле-самолете да приехали ободранные мужики?! Быть этого не может!

Тогда царь пошел сам разузнать правду и спрашивает:

– Добрые люди, скажите мне, кто на золотом корабле приехал?

Дурень выступил вперед, снял с головы рваную шапку и поклонился:

– Это я приехал, царь-государь, вот с моими товарищами: Слухало, Оббегало, Стреляло, Объедало, Обпивало, Замерзало, да еще вот этот дядя.

Царь как взглянул на дурня, так за голову и схватился: свитка на нем серая, вся в дырах, колени из заплат выглядывают, руки грубые, голова косматая… Дурень, как есть дурень… Да и товарищи его – все такие же мужики неумытые и нечесаные…

Царь пошел, закручинился, позвал своих царедворцев и говорит:

– Ни за что свою дочку за такого мужика не отдам, хоть он и на золотом корабле-самолете прилетел.

Тогда один советчик посоветовал царю задавать дурню самые что ни на есть трудные загадки… Если не выполнит, мол, тогда и голова с плеч долой… Другой царедворец посоветовал: «Пусть он сначала достанет живительной и целительной воды…»

А дурень со своими товарищами рядком за обедом сидели, сладко пили и ели и беды не ждали.

Только вдруг Слухало все услышал, что царь с царедворцами говорил, и дурню рассказал. Дурень сидит на лавке (кругом столов такие лавки были понаделаны), голову повесил, не пьет и не ест.

Оббегало его и спрашивает:

– Отчего ты ничего не ешь и не пьешь?

– Как же мне есть-то, если мне и в горло ничего не идет?!

И рассказал все:

– Хочет царь, что пока гости обедают, чтоб я ему принес живительной и целительной воды… А где ж я ее достану? Да и есть ли еще такая вода?!

– Не печалься, я тебе ее достану! – сказал Оббегало.

– От-то добре! Спасибо! – обрадовался дурень.

Когда царский слуга пришел отдать приказ дурню насчет живительной и целительной воды, он все уже знал и ответил:

– Скажи царю, что принесу такой воды.

Слуга ушел.

Между тем Оббегало отвязал ногу от уха да как махнул мимо всех гостей, так сразу много миль пробежал и около мельницы набрал живительной и целительной воды. После этого он устал.

«Э, что торопиться, – подумал он, – отдохну. К концу обеда еще успею».

Сел он, да и заснул. Люди уже царский обед кончают, а его нет и нет. Дурень сидит ни жив ни мертв и думает: «Ну погиб я».

Слухало увидел, что дурень закручинился, приложил ухо к земле и стал слушать… Слушал-слушал да и говорит:

– Не кручинься… Он спит около мельницы. Я слышу, как он похрапывает.

– Что же теперь делать? Ведь я погиб, – горюет дурень.

– Не бойся! Я его мигом разбужу, – сказал Стреляло.

Вот он взял лук, натянул да как стрельнет, – так трахнул за много-много миль, что вся мельница в щепки разлетелась.

Оббегало проснулся, скорее в путь; прибежал, когда гости еще из-за обеда не вставали, и отдал дурню живительную и целительную воду. А тот послал ее царю.

Царь подивился, а все неохота дочку за дурня отдавать. Тогда царь решил загадать ему загадку, послал слугу и велел сказать:

– Пусть он мне застрелит птицу-фазана… А не застрелит, то и голову с плеч долой.

Дурень закручинился и заплакал. Подошел к нему Стреляло.

– О чем ты, мой милый, плачешь?

– Как же мне не плакать: велел мне царь птицу-фазана застрелить. А как же я ее застрелю, когда она и в стране-то нашей не водится?!

– Верно, ты про меня забыл? – сказал Стреляло. – Скажи царю, что, мол, застрелю!

– Скажи: застрелю, – повторил дурень царскому слуге. А тот передал царю.

Стреляло натянул тетиву своего лука да как стрельнет.

Стрела полетела через леса, моря и горы и в далеком-далеком царстве убила птицу-фазана.

– Уже она готова! – сказал Стреляло. – Только как бы ее теперь достать?

Оббегало помчался и через час принес птицу-фазана. И была она вся золотая, с красными перьями и с зеленым хвостом.

Царь подивился, а все жаль дочку за дурня отдавать. Вот он и приказывает своему слуге:

– Поди, мол, скажи ему: коли он съест со своими товарищами за один раз сорок жареных волов да сорок печей хлеба, то уж так и быть, отдам за него свою дочку, а коли не съест, то и голова с плеч долой.

Пришел царский слуга к дурню и говорит: так, мол, и так, царь приказал съесть сорок жареных волов и сорок печей хлеба.

Дурень опечалился и заплакал. Слухало подслушал и сказал Объедалу. А Объедало и говорит дурню:

– Не плачь, не кручинься. Я все это за вас поем, еще мало будет.

Вот сжарили сорок быков, напекли сорок печей хлеба. Объедало как начал все это есть, только за щеками трещало, все дочиста съел да еще просит:

– Эх, мало! Хоть бы еще немножко дали!

Что тут делать? Царь и так, и сяк…

А все жаль дочку за дурня отдавать. И придумал он еще загадку.

– Пусть он за один раз выпьет сорок бочек воды и сорок бочек вина. А не выпьет – и голова с плеч долой.

Слухало подслушал и все рассказал. Дурень горько заплакал. Увидел это Обпивало и говорить:

– Не плачь! Разве ты обо мне забыл?.. Я все выпью, еще мало будет…

Как начал он пить, как начал пить, так и присосался к бочке. Все одну за другой выдул, да еще подсмеивается:

– Эх, добре, да мало… Хоть бы капельку еще… Пить охота…

Царь видит, что ничего с дурнем не поделаешь…

А все неохота дочку за дурня отдавать…

«Хоть бы его, как ни есть, со света извести».

Вот тогда царь посылает слугу:

– Скажи, мол, чтоб этот человек, что приехал на золотом корабле, пошел перед венцом в баню попариться. Делать, мол, нечего, отдаю за него дочку замуж.

А сам между тем втихомолку приказал:

– Чтоб баню натопили жарко, докрасна… Пускай он там сжарится.

Банщики так раскалили баню, что, кажется, самого черта можно было там сжарить.

Вот пошел дурень в баню. А следом за ним Замерзало с соломою за плечами. Только что вошли они в баню, а оттуда жар так и пахну́л, даже дышать невозможно было.

Замерзало как раскидал солому, сразу холодно стало… Дурень вымылся да поскорее на печь греться. И заснул там.

Утром рано открывают баню; думали найти там только его пепел… А он слез с печи и выходит жив-живехонек, да еще смеется:

– Чего не жарко баню истопили?! Эх, и хорошо же я заснул!

Вот доложили царю: так, мол, и так.

– Спал этот человек на печи, а в бане так холодно, точно ее целую зиму не топили.

Царь смутился и не знал, что уж и делать. Думал-думал, думал-думал, думал-думал.

Наконец придумал и посылает слугу:

– Пусть к утру приведет мне полк войска. Коли приведет, то уж так и быть, отдам за него дочку. А не приведет, то тогда голова с плеч долой.

А сам думает: «Где такому серому мужику достать полк войска! Я царь, да и то…»

Слухало подслушал и все рассказал дурню. Вот он заплакал горько-горько:

– Где я войско достану?! Теперь-то я уж наверно погиб!

Пошел он на свой золотой корабль к товарищам и того пуще горюет, плачет.

– Ох, – говорит, – братцы, беда! Выручайте! Не один раз выручали вы меня. А теперь плохо… Пожалуй, погибну.

– Не плачь, не горюй! Я тебя выручу! – сказал тот дядя, что нес дрова.

Приходит слуга и передает приказ царя:

– Приказал тебе царь к завтрашнему утру целый полк войска выставить… Если выставишь, то царевна твоя, а не выставишь, то голова с плеч долой.

– Добре, добре! – ответил дурень. – Только скажи царю, если он мне теперь не отдаст царевну, то я пойду на него войной.

Вот той ночью повел товарищ дурня в поле и понес с собою вязанку дров. Пришли они в поле, как стал тот дядя дрова раскидывать, – что кинет, то человек выскочит, если кинет два, – несколько выскочит… И столько набралось войска, что и не перечесть.

Рано утром просыпается царь, слышит: музыка играет. Он и спрашивает своих слуг:

– Что это музыка играет так рано?

А ему отвечают:

– То человек, который приехал на золотом корабле, свое войско обучает…

Царь приказал его позвать к себе. Приходят слуги и приглашают его к царю. А дурень такой стал пригожий да умный, что его и не узнать. Шапочка на нем золотая, одежда шелковая, а сам из себя красавец писаный… Едет он на вороном коне впереди войска, за ним начальники. Подъехал ко дворцу да как крикнет громким голосом на свое войско: «Стой!»

Войско как вкопанное стало.

Дурень пошел во дворец. Царь его обнимает, целует, говорит ласково:

– Садись, мой милый, любый зять!

Вышла царевна; как взглянула на дурня, так и засмеялась. От радости слова сказать не могла, что у нее такой красивый муж будет.

Вот их повенчали. Пышную свадьбу сыграли. Такой пир был, что дым коромыслом до неба плыл; плыл-плыл, да и остановился: за тучу зацепился… А я на ту тучу смотрел, дивился да и свалился. Упал, да здесь и встал, сказку вам сказал… Вот вам и сказка, а мне бубликов вязка.