Жили-были дед да баба. Пошли они в поле жито жать. Взяли с собою горшок молока, чтобы пообедать. Пришли они в поле; баба и спрашивает деда:

– Дидусь, куда бы мне горшок с молоком спрятать?

– Поставь, старая, в кусты.

Баба послушала деда и спрятала горшок с молоком в кусты. Сверху горшок лопушком был накрыт да лычком обвязан.

Пошли старики жать. Жнут да жнут.

Бежала лисичка, увидела в кустах кувшин. Была она очень любопытная, да и проголодалась порядком.

«Дай-ка, – думает, – посмотрю, что там такое в кувшине? Может, что-нибудь съестное. Недурно бы поживиться».

Вот она осторожно, потихоньку к кувшину подкралась, лопушок прогрызла и видит молоко.

– Ах, добре! Давно я молочка не пробовала.

Сказала и начала лакать. Вкусно. Лакала-лакала; сперва, пока кувшин полон был, удобно было острой мордой управляться, а чем дальше – тесней да тесней становилось; дальше и мордочка не лезет.

«Что делать? – думает лисичка. – Не бросать же так вкусное молоко».

Стала она совать все глубже да глубже голову в молоко. Засунула так глубоко, что назад и не вытащить… Бегает лисичка, головою трясет и говорит:

– Ну, кувшинчик, ну, любый, пошутили, и будет! Выпусти мою голову! Будет, голубчик! Пусти меня!

Тем временем дед и баба обедать собрались. Пошли в кусты, глядь – их кувшин на боку и шевелится. Сначала они испугались. Дед как гаркнет, как свистнет. У лисички душа в пятки ушла.

Рванулась она, метнулась, туда, сюда; не знает, в которую сторону бежать. Головой она вертит, мотает; по счастью, за пень ударилась и кувшин вдребезги разбила. Дед и баба бросились за ней. А лисичка пустилась наутек – только хвост замелькал. Бежала-бежала, уж и стариков тех давно не было видно… А она все бежит. Наконец кое-как опомнилась, побежала тише.

– И чего я, глупая, так сильно испугалась, – говорит сама себе лисичка. – Эка невидаль – кувшин! Ничего в нем нет страшного!

Только она это сказала, ан видит такой же кувшин, только с веревочкой, на дороге лежит, против ветра горлышком повернулся и гудит: «бум-бум-бум-бу!»

Увидала его лисичка и засмеялась.

– Слушайте, слушайте, как он гудит, еще и пугает! Будто и в самом деле кто его боится! Вот понесу тебя да утоплю.

Да с этими словами схватила она кувшин за веревку, что была у его горлышка привязана, накинула себе на шею и побежала к реке.

Прибежала на берег да, не снимая с шеи веревки, начала кувшин топить.

Кувшин набирает воды да булькает: «Буль-буль-буль!»

А лисичка думала, что кувшин просится, и говорит: «Будет, будет, будет…»

– Как раз! Не жди! Лучше и не просись: ни за что не пущу. Твой брат скверную штуку сыграл со мною! Я тебя утоплю.

Кувшин набрался до краев воды и совсем потянул лисицу в воду.

– Стой! Это что за шутки! Пусти, дурной! – закричала лисичка.

А кувшин знай тянет да тянет.

Видит лисичка, что шутки плохи, испугалась, завертелась так, сяк… вырвалась и убежала.

Побежала она чистым полем. Видит – лежит скрипочка. Ветер по ее струнам порхает да так чудесно наигрывает.

Лисичка остановилась, слушала-слушала да и говорит:

– Хорошо поешь, да меня не обманешь! Знаю я вас… Кувшины меня научили… Теперь все знаю…

Сказала это и далеко обежала скрипочку. Прибежала к своей норке; видит – какая-то игрушка стоит.

– Это еще что?! Скажите, какие хитрости… Будто я боюсь!

Она хотела убежать. Потом раздумала. Подбежала к игрушке, торк ее лапкой. Капкан – «трах! трах!» – захлопнулся и лисичкины ноги прищемил.

Наутро пришел охотник и вместе с капканом унес лисичку к себе.