Прошлой ночью, в первое полнолуние после весеннего равноденствия, Телери воссела на cиденье прорицания. К этому виду Зрения не прибегали давным-давно – со времен госпожи Кейлин и той давней поры, когда жрицы еще не переселились на Авалон; но в долгой памяти друидов обряд сохранился. Теперь Зрение ко мне приходит нечасто, а нужда в нем велика – и попробовать стоило.

Ныне в мире правит Константин, сын Констанция, а христиане, которые в какой-то момент едва не уничтожили друг друга своими распрями, объединились перед лицом преследований Диоклетиана и теперь благоденствуют как любимцы его преемника. Боги Рима охотно делили почитание с бриттскими богами, их не вытесняя. А вот бог христиан – ревнив[35].

На Авалоне Телери взошла на высокий трон; темные ее волосы покрывалом ниспадали по плечам; священные травы даровали ей ви́дение грядущего.

Она видела, как Константин правит в блеске своей славы, а на смену ему приходят недостойные сыновья. Еще один император попытался вернуть древних богов и умер молодым в далекой земле[36]. В его времена варвары снова принялись грабить Британию, а после них – жители Эриу. Но несмотря ни на что, наш остров процветал как никогда прежде; вот только храмы древних богов разорены христианами: они называют нашу Богиню демоном: ее руины-де вопиют к небесам.

Со временем еще один бриттский военачальник, вдохновленный примером Караузия, провозгласил себя императором и отбыл со своими легионами в Галлию. Но он потерпел поражение, а те, кто отплыл вместе с ним, остались в Арморике. В империю из Германии волна за волной хлынули варвары – и в конце концов вошли во врата Рима. Легионы покинули Британию, и она наконец-то обрела независимость.

Прошло больше ста лет, с севера, разоряя земли, явился Расписной народ. Телери поведала о новом правителе: люди именовали его Вортигерном, Верховным королем. Он происходил из древнего рода, как и Аллект, но, подобно Караузию, чтобы защитить свой народ, призвал из-за моря воинов-саксов.

Я попыталась остановить поток видений и спросить, какую роль в этом странном будущем сыграет Авалон.

Она невнятно вскрикнула: ее захлестывали сумбурные, сбивчивые, недоступные пониманию образы. Тогда я поспешила привести ее в чувство, ведь воистину дух ее унесся слишком далеко.

Сейчас Телери спит. А мне нету покоя: я пытаюсь задремать, но явленные ею картины живы в моей памяти и я боюсь за жриц, которые придут на сей священный остров после нас – в земле, что отвергает Богиню и все Ее труды и мудрость.