Наверное, так чувствовал себя Гарри Поттер, когда узнал правду о Снейпе. То есть когда узнал, что он не был злодеем и всегда пытался его защитить. Всегда. Такие открытия способны вывернуть мозг наизнанку, как перчатку.

Только у меня ситуация немного другая.

То есть совсем другая. Вместо того чтобы узнать, что злодей, которого ты всю жизнь ненавидел, на самом деле герой, я узнаю нечто прямо противоположное.

Я узнаю, что человек, которого я обожаю с пятого класса, человек, которого я всегда любил и которому отправил признание в любви с курьером, нанятым нашим санитаром Энрико, – я узнаю, что этот человек на самом деле просто свинья.

Которая позирует перед камерой, как дешевый инфлюенсер. Которая всегда делала только то, что ей нравилось. Которая заполучила новое сердце раньше меня, хотя почти никогда не следовала рекомендациям врачей. Я всегда знал, что она прятала под кроватью пачку чипсов.

Которая, как последняя идиотка, играет со смертью через неделю после того, как ей подарили новую жизнь.

Я чувствую себя так, будто она украла сердце, которое должно было достаться мне, и смыла его в унитаз. Ну, да, знаю, что доставшееся ей сердце мне не подходит. Но все равно чувствую себя так, будто меня ограбили.

В первый раз за несколько недель я отчетливо понимаю: Бьянка этого недостойна.

Минуты идут, а я по-прежнему тупо пялюсь в экран, пока телефон Блю жжет мне руку.

Я люблю Бьянку, но она мне противна.

Я возвращаю телефон Блю и ухожу, не ответив на его просьбу. Подхожу к маме, которая прощается со Стефи перед дверью в общую комнату.

– Пойдем? – говорю я.

В этот момент чьи-то руки закрывают мне глаза и знакомый голос шепчет:

– Сюрприз!

Я резко поворачиваюсь и вижу Бьянку.

И вдруг понимаю, что она не только незаслуженно обзавелась новым сердцем и теперь спускает свою жизнь в унитаз, но и неделями знать обо мне ничего не хотела, забыв о нашей дружбе только для того, чтобы вытворять идиотские глупости с Блю и его друзьями.

Сколько ударов сердца я потерял из-за нее?

У меня перед глазами встает Ирис, которую увозят на каталке. Ирис, о которой я ничего не знаю.

Меня охватывает злость. Я и не знал, что могу так злиться.

Я читаю дурацкое изречение на ее футболке, и она кажется мне просто глупой.

Бьянка, судя по всему, поняла, что что-то не так. Она делает шаг назад и озадаченно смотрит по сторонам. И только тогда замечает Блю, который все так же стоит в коридоре и смущенно кивает в ее сторону.

– Зачем ты пришла? – спрашиваю я, едва шевеля губами.

Бьянка улыбается. Смущенно и неуверенно.

– Мы тут с папой… У меня сегодня был осмотр. Ну, знаешь, чтобы не было отторжения…

Я киваю, но непроизвольно сжимаю кулаки.

– Я знала, что тебя сегодня выпишут, и решила сделать тебе сюрприз, – продолжает Бьянка. – К счастью, все хорошо. Никакого отторжения. По-видимому, моему новому сердцу хорошо в моем теле…

Бьянка на секунду умолкает, а потом добавляет со смехом то, чего ей совсем не надо было говорить:

– Похоже, я не умру. Не сейчас, по крайней мере.

– Какое разочарование, да? – не выдерживаю я.

Бьянка поднимает голову и перестает смеяться.

– Как жаль, что ты не умрешь. Ты ведь так старалась! – шиплю я.

Стефи и мама замечают неладное. Джакомо замирает на пороге своей палаты. Из общей комнаты на нас смотрят остальные.

Лицо Бьянки будто расплывается. Может, это мои слезы. А может, она наконец поняла.

Я выхватываю телефон из рук Блю, тычу им в вытянутое лицо Бьянки.

И запускаю видео, одно из последних.

– Всем привет! – голос Бьянки гремит в стенах больничного коридора. – Сегодня я сделаю вам очередной подарок: новый свеженький стрим, и только для вас. Угадайте, что я задумала на этот раз?

В глубине коридора открывается дверь, ведущая к лифтам. В отделение входит отец Бьянки, а следом за ним доктор Келлер.

– Что здесь происходит? – спрашивает доктор.

Ей никто не отвечает.

Бьянка беззвучно шевелит губами.

Из телефона, который я держу, раздается рев поезда. Он останавливается и трогается снова. Потом – опять голос Бьянки. Другой Бьянки, Бьянки ХартСтоппера:

– Окей. Будем считать, что это была репетиция. Теперь все будет по-взрослому.

И снова звук приближающегося поезда.

У Бьянки, которая стоит передо мной, прорезывается голос.

– Хватит! – кричит она. – Перестань, выключи его!

Я, конечно, этого не делаю.

Бьянка пытается дотянуться до телефона, но я выше ее. Я поднимаю телефон туда, где она его не достанет.

В коридоре оглушительно воет сирена. Потом раздается звук удара. Скулит собака. Кто-то кричит.

Видео заканчивается, и я опускаю руку.

Бьянка смотрит себе под ноги. Но стоит прямо, как палка.

– Так ты проводила время последние несколько недель, да? – говорю я дрожащим голосом.

Потом отталкиваю ее и бегу к Стефи, к доктору Келлер. К другим пациентам в отделении. Я запускаю другие видео. Все вокруг меня наполняется звуками подвигов ХартСтоппера.

– Вы все твердили мне, что получить новое сердце – это подарок. Что его надо заслужить! А она его заслужила? – кричу я.

Стефи подходит ближе, протягивая ко мне руки.

Я увертываюсь от нее, снова подбегаю к Бьянке и рычу ей в лицо:

– Ты его не заслужила! Ты никогда его не заслуживала!

Бьянка делает несколько шагов назад.

– Посмотри на нас! Мы все хотим здоровое сердце, мы все хотим жить!

У меня срывается голос, когда в голове всплывает лицо Ирис.

– Не всем это удается! Не все могут… не все… а ты хочешь выбросить все вон! Как будто это какая-то глупая компьютерная игра!

– Ты не знаешь… – лепечет Бьянка. – Я думала, ты меня понимаешь…

– А я думал, ты другая! – снова кричу я. – Я думал, ты не такая, как все. А ты – просто ничто!

Бьянка бросает на меня свирепый взгляд, но меня уже не остановить:

– На твоем месте должен был быть я! Я должен был получить новое сердце!

Мои слова падают между нами, как камни.

Все вокруг замирает, как когда интернет глючит и видео, которое ты смотрел, зависает на одном кадре.

В голове пустота. Во мне нет ничего, кроме злости, которая окутывает меня густым, тяжелым туманом.

Бьянка вздергивает подбородок. Потом отталкивает меня и убегает. Она бежит мимо Стефи, мимо мамы, мимо Джакомо, Самиры, мимо своего отца и доктора Келлер. Она выбегает за двери отделения и исчезает в лифте.

Никто не двигается с места. Никто ничего не говорит.