Я пыталась.

Пыталась все исправить.

Хотела удалить аккаунт ХартСтоппера. Если бы я это сделала, может, Такэру бы ничего не узнал. А может, и узнал бы. Блю бы все рассказал.

Блю ненавидит меня несмотря на то, что я спасла его собаку… после того, как чуть не убила ее. Наверное, он прав.

И Такэру, наверное, тоже прав. Я не заслуживаю нового сердца. В глубине души я всегда знала, что не заслуживаю его.

Ну и к черту тогда все. Я убегу. Подальше от больницы. Подальше от них всех.

Я еду на трамвае, потом на метро, потом иду куда-то наобум. Я просто хочу, чтобы между нами было как можно больше расстояния. Между мной и больницей. Между мной и моим позором. Между мной и Такэру.

Надо было догадаться, что никогда ничего больше не будет как раньше. Он меня ненавидит.

Между нами встало мое новое сердце.

Я как бешеная лечу по городу. Понятия не имею, где я.

Папа уже наверняка ищет меня. Но он не купил мне новый телефон, так что я свободна. Никаких звонков. Никакого контроля. Никто не знает, где я.

Я бесцельно брожу по Милану, наслаждаясь свободой. Но внутри меня пустота.

Я чувствую себя всемогущей, бесконечной, прекрасной.

Я чувствую себя слабой, маленькой и ужасной.

После нескольких часов скитаний я решаю наконец пойти к Кати. К счастью, она дома, в своей огромной многоэтажке на улице Пизакане.

– Какого черта вообще происходит? – говорит она, открывая дверь.

Кати живет с матерью, но ее сейчас нет, она все еще у родственников на море. Кати вернулась, потому что у нее через два дня устный экзамен.

Папа, разумеется, знает, что у меня нет других друзей, поэтому уже успел позвонить Кати.

И она, как верная подруга, не сдала меня, сказав, что я у нее. А я и вправду теперь у нее, так что она даже не соврала.

Комната Кати выглядит как классическая спальня тринадцатилетней девочки: розовый потолок, парад плюшевых игрушек на кровати, стены тоже розовые, но их не видно, потому что они сплошь увешаны постерами BTS и фотографиями ее любимых японских и корейских айдолов.

Кати возится с графическим планшетом.

– Я решила создать свой собственный вебтун, – гордо объявляет она, хотя я ни о чем не спрашивала.

Выяснять, о чем будет произведение, бесполезно, потому что голова Кати так забита звездами азиатской эстрады, что она вряд ли способна думать о чем-то еще.

Она предлагает мне освежиться какой-то зеленоватой жидкостью, в которой плавают маленькие депрессивные шарики.

– Домашний бабл-ти! Зеленый чай и шарики из мангового сиропа!

Я внутренне содрогаюсь, но Кати смотрит на меня с такой надеждой, что я втягиваю через соломинку эту штуку, надеясь, в свою очередь, что она не сумеет сделать то, что не удалось отторжению, – то есть не убьет меня.

– О, да это вкусно! – говорю я, выпучив глаза.

– Еще бы! – восклицает довольная Кати и показывает мне целую коробку с заготовками для создания шариков с разными вкусами.

Догадываюсь, как мы проведем остальную часть дня.

Пока мы возимся с желе, жидкостями и ароматизаторами самых невообразимых цветов, я рассказываю ей, что произошло в больнице.

С каменным лицом.

Не буду больше плакать.

Надоело.

– Может, это даже к лучшему, – говорит Кати, кладя в рот шарик со вкусом огурца и тут же, сморщившись, выплевывая его.

Я поднимаю брови.

– Ну, это как менять кожу.

– Вообще-то я сменила сердце.

– Что, на самом деле, гораздо хуже.

Я снова поднимаю брови.

– Ну, это гораздо более глубокое изменение, даже если ты, возможно, пока этого не замечаешь. Ты знаешь, чье это было сердце?

Я в ужасе таращусь на нее.

Нет, конечно, понятия не имею.

Я знаю, что некоторые люди, которым делают пересадку, хотят выяснить, кем был их донор. Они знакомятся с родственниками, с родителями, чтобы лично поблагодарить их за бесценный дар.

Я видела групповые фото. Они все похожи на семью из рекламы «Мулино Бьянко».

Ужас какой-то. Я бы никогда так не смогла.

Донор умер, кем бы он ни был. И я не думаю, что его родных это обрадовало. Поэтому у меня и в мыслях нет заявляться к ним. Не хватало еще, чтобы они тоже узнали, что их любимый сородич пожертвовал свое сердце неблагодарной угрюмой тинейджерке, склонной попадать в потенциально смертельные ситуации.

Спасибо, не надо. Я устала от осуждения.

Но, возможно, в чем-то Кати права.

Сердце изменило меня. Изменило же? Не знаю.

Возможно, внутри меня всегда сидел ХартСтоппер, просто я никогда не позволяла ему вырваться наружу.

Возможно, в сердце каждого из нас сидит ХартСтоппер. Просто мы скрываем его и не выпускаем на свет божий.

В любом случае теперь я знаю, что он во мне есть. И я больше не собираюсь затыкать ему рот.

Я подхожу к компьютеру Кати и открываю свой аккаунт.

Подписчиков у меня стало еще больше. Под видео, где я во всем признаюсь и прошу о помощи, много положительных комментариев.

Есть, конечно, и негативные. Но мне на них плевать. Если у тебя есть хейтеры, значит, ты – звезда, правильно?

Все подписчики хотят знать, когда я сниму новое видео. Каким будет следующее приключение ХартСтоппера. Кто-то спрашивает, не собираюсь ли я удалить аккаунт.

Да, я хотела его удалить, но передумала.

Раз у меня не получается быть хорошей девочкой, раз уже слишком поздно вести себя хорошо, раз Такэру все равно меня ненавидит и все в больнице думают, что я не заслуживаю нового сердца.

Раз так, то и пошли все к черту.

Я буду просто веселиться и чувствовать, что живу.

И плевать, если для этого надо рисковать жизнью.

Мое тело принадлежит только мне. И сердце тоже.

Я могу делать с ним что хочу.

Нет, я не удалю ХартСтоппера.

Я уже слышу, как он бьет копытом от нетерпения. Ему нужно еще адреналина. Еще жизни.

И мне тоже.

– Ты мне поможешь? – спрашиваю я у Кати, делая глоток жидкости морковного цвета со вкусом малины. – Мне нужен видеомейкер.

Чтобы устроить большое приключение, надо закинуть несколько удочек.

Поклонники ХартСтоппера голодны. Поэтому я решила приготовить им незабываемый полночный ужин.

– Всем привет, – говорю я в камеру телефона в руках Кати. – Я знаю, вам всем интересно узнать, куда я подевалась. И главное, что будет с моими трюками…

Театральная пауза, и я продолжаю:

– После того что случилось с Миртом, я решила остановиться. На какое-то время. Но теперь, когда все обошлось и Мирт, в том числе благодаря всем вам, идет на поправку… у ХартСтоппера больше нет причин останавливаться, верно?

Чат наводняется комментариями.

– Сегодня вечером я наконец осуществлю то, что давно хотела. Увидимся в полночь на моем аккаунте!

У всех – один и тот же логичный вопрос: что ХартСтоппер задумал на этот раз?

– Пока я вам ничего не скажу. Это будет сюрприз… Увидимся в полночь! Людям со слабым сердцем лучше в мой аккаунт не заходить!

Я целую камеру и завершаю стрим.

Остаток дня мы с Кати проводим у нее.

Я продолжаю закидывать удочки, публикуя фотографии, которые никто из моих подписчиков не сможет локализовать: волны на озере, психоделические граффити, каркасы покореженных автомобилей, полуразрушенные лестницы.

Подписчики ХартСтоппера теряются в догадках. Чат пылает.

Я даже Кати не сказала, что задумала, но она все равно согласилась помочь.

Мне нужен водитель. Кати несколько месяцев назад получила права, а мать, уехав на море, оставила ей машину.

Мы собираемся в дорогу, когда в домофон вдруг звонит папа.

– Я останусь у Кати, па, – говорю я в трубку. – Все нормально, правда. Мы устроим ночевку.

Папа пытается возразить, но я бросаю трубку домофона.

Надеюсь, он не станет ломать дверь. В конце концов, я совершеннолетняя. Что хочу, то и делаю.

Поужинав бутербродами, мы с Кати садимся в машину.

Большой Квест ХартСтоппера начинается.