Итак, вы делаете несколько шагов, оказываетесь на сцене… И всё меняется! Простейшие действия даются с трудом, голос не слушается, колени дрожат.

Всего-то пара шагов. И не по натянутому над пропастью канату, а по ровно уложенным, крепко сколоченным доскам.

Но на вас смотрят. Смотрят сотни людей. Смотрят пристально и с любопытством. Смотрят и оценивают.

Причём если мы говорим о классической ситуации «артист на сцене», то положение обостряется ещё и специфическими факторами: актёр (один или с несколькими партнёрами) стоит на приподнятой по отношению к залу сцене, весь сценический свет сконцентрирован на нём – зрители (в общей человеческой массе) сидят в темноте в удобных креслах. Положение зрителей принципиально выигрышное, они хозяева ситуации, они заплатили за представление. Актёры обязаны развлекать зрителей, завоёвывать и удерживать их внимание, отрабатывать оплаченные билеты.

Есть такая довольно авторитетная теория, что страх сцены является атавистическим отголоском первобытного страха остракизма. Поскольку первобытный человек мог оказаться один перед всем племенем исключительно в ситуации отторжения, судилища и неизбежно следующего за ним изгнания, а то и расправы. Не берусь высказывать собственное мнение по поводу данной теории, генетическая память – слишком загадочный предмет.

Есть более простое объяснение. Контактируя с людьми, мы постоянно оцениваем их, поскольку для нас жизненно важно умение «считывать» других, чтобы предугадывать их намерения. Это справедливо и в противоположном случае: чтобы добиться чего-либо от других, нам надо верно оценивать, как они воспринимают нас. Этому важнейшему из жизненных умений мы учимся с самого рождения. Младенцы следят за мимикой склонившихся над ними лиц и пытаются её копировать. Подобное отзеркаливание, как учат специалисты по НЛП, – лучшая стратегия для того, чтобы расположить других людей к себе.

Выходя из уютного мира младенчества во внешний мир, мы обнаруживаем, что не все нам так рады, как ближайшие родственники, что надо быть начеку, что от незнакомцев всего можно ожидать. Поэтому в ситуации повышенного внимания к собственной персоне со стороны людей, нам незнакомых и к тому же присутствующих в большом количестве, мы инстинктивно мобилизуем все резервы на случай возможной агрессии с их стороны. Агрессии в самом широком смысле, даже если мы абсолютно уверены, что физическая расправа нам не угрожает, оскорбления и унижения исключить мы не можем. Причём нас пугает даже непроявленное негативное восприятие: а вдруг я им не нравлюсь?! Ведь критично оценивающие каждый наш шаг «другие в нас» (поклон дедушке Фрейду) постоянно подпитывают этот страх. А он в ситуации публичного выступления зашкаливает сверх всяких разумных пределов, из-за чего мозг, не понимая к чему готовиться (убегать?! нападать?!), начинает посылать массу противоречивых сигналов, ускоряя бег крови, впрыскивая ударные дозы адреналина, повышая тонус мышц… Да что перечислять, каждый знает: руки трясутся, во рту пересохло, мысли разбегаются во все стороны! Что уж говорить о ситуации спектакля или какого-либо представления, когда страх не оправдать ожидания более чем оправдан.

Каким образом всё же можно справиться с волнением, даже с паникой, охватывающей при выходе на сцену?

Как обрести ту самую уверенность?

Прежде всего надо подготовить свой психофизический аппарат, то есть разум и тело, к выступлению. Вроде бы это настолько очевидно, что и напоминать не стоило, но мне неоднократно доводилось видеть энтузиастов, пытавшихся заниматься импровизацией перед публикой, не овладев своим телом и голосом хотя бы на мало-мальски приемлемом уровне. Не говоря уж о такой сложной материи, как психика.

Подготовкой тела и голоса занимаются соответствующие специалисты. Не буду пытаться объять необъятное и потому сосредоточусь на своём предмете…

А впрочем, одно исключение всё же сделаю и расскажу про одно упражнение.