– Нет, не так. Помидоры должны быть, повторяю тебе по слогам: без ка-жу-ры. Понял? Главное, дорогой, традиции, – напомнил кому-то Саринян.
Сотрудники уже заняли место за столом. Начальник, оглядев троицу, приступил к совещанию:
– Докладывай, капитан Свистушкина.
– Соловьева в квартире не объявилась. Есть основания полагать, что связь между программистом и велосипедисткой вполне вероятна. Предлагаю забрать у коллег дело Лихоманова.
– Хм… Елена Борисовна, ты, часом, не заболела? «Вероятна»? Это гадалкам и психологам можно вероятности указывать, а не следователю. Или энтузиазм на тебя напал? Ты же понимаешь, дело Лихоманова может оказаться как резонансным, так и банальным побегом специалиста за рубеж? Что скажешь, Казарян?
– Не думаю, что мои бывшие коллеги дело уступят. Подвижек у них вроде нет, но Лихоманов – величина, известный в определенных кругах человек. А кто такая эта Соловьева?
– Думаю, что им висяк не нужен, а у нас есть шанс, объединив оба дела, получить результат, – горячилась Свистушкина.
– А что это у нас Ася-джан молчит? Что психолог скажет?
– Петрос Багдасарович, наше это дело, Отдела странных случаев. Факт, что Соловьева и Лихоманов были в парке приблизительно в одно время, а потом исчезли. Это минимум, что их связывает. Сцена адюльтера, о которой рассказал свидетель, наталкивает на предположение, что пропавшие состояли в отношениях. Хорошо бы изучить их окружение. Где именно они исчезли – установить пока не удалось. Нужна дополнительная проверка. Есть рабочая версия, но мы с Еленой Борисовной не готовы ее озвучить. Вполне логично забрать дело Лихоманова в ОСС.
– Армен, па-анимаешь, что происходит? Наши ласточки хотят ввязаться в бой! Ты готов поддержать их?
– Ввязаться можно, только… силы, извините, не равны. У коллег и ресурсов больше, и опыта, – рассудил Армен.
– Это ты на что намекаешь? – взъелась Свистушкина, которая услышала в ответе Армена намек на женскую несостоятельность.
– Ну-ну, Лена, осади. Старший лейтенант хотел сказать, что Лихоманова, кроме полиции, разыскивает служба безопасности компании. Кстати, тоже пока без результатов, – вмешался Саринян.
– Это еще вопрос, ищут они или следы заметают, – парировала Елена Борисовна.
– Хорошо, я вас услышал, да-а. Продолжаем работать по Соловьевой. Все свободны. Мне подумать надо.
Вернувшись в свой кабинет, Свистушкина поставила оперативнику задачу:
– Казарян, на тебе поиск свидетелей в многоэтажке Соловьевой. Выясни, кто и когда ее видел. Поквартирный обход, придомовая территория, по району погуляй. Все – под протокол. Ясно? Жду результаты. Покажи, как мужики умеют работать.
Армен демонстративно усмехнулся и, ни слова не говоря, удалился.
– Терпеть таких не могу! Индюк надутый. Посмотрим, какой он опытный оперативник, – все еще злилась Свистушкина. – А ты почему про версию с убийством не сказала?
– Не знаю, что-то остановило.
– Так, Ворожцова, есть задачи для технического отдела?
– Сейчас накидаю.
– Заявку с обоснованием – мне на стол.
Через полчаса список был готов:
– проверить содержащуюся в найденном телефоне велосипедистки информацию на предмет вероятной связи пропавших;
– установить, откуда сохранена фотография Лихоманова;
– изучить телефонные контакты Соловьевой и выяснить, с кем она общалась чаще всего;
– отсмотреть записи камер наблюдения из парка за три дня до исчезновения велосипедистки по заданным ранее параметрам, выявить лица, которые фигурируют повторно.
Елена Борисовна просмотрела и добавила: в указанные дни установить маршруты передвижения Лихоманова. Задачу Егору поставила лично.
Весь остаток дня занимались рутиной. Приобщили к числу доказательств велосипед, с помощью эксперта установили, что поврежденная часть катафота и найденные Асей в парке осколки идеально совпадают. Рассчитали рост забегающего и выбегающего Лихоманова или человека, который выдавал себя за него. Разница составила пятнадцать сантиметров. Вызвали свидетелей. Оформили протоколы.
Ася наблюдала, как работает Свистушкина.
Допрос Геннадия Ивановича прошел без открытий. Пенсионер доложил четко и по делу. Все бы свидетели так излагали.
Потом явились спокойные «лоси» со взволнованными мамами.
Елена Борисовна неожиданно начала с благодарности родителям за находку велосипеда. Обстановка заметно разрядилась. Для фиксации показаний включили видеосъемку. Соблюдая процедуру, следователь разъяснила права. Необходимость говорить правду растолковала просто: «От вас зависит, смогут ли правоохранительные органы найти пропавшего человека».
Глаза мальчишек вспыхнули интересом, а их мам – тревогой.
«Лоси» из слова в слово повторили все, что накануне рассказали Асе. Елена Борисовна, заполняя протоколы, несколько раз переспрашивала, уточняла детали:
– А какого цвета спортивный костюм у бросившего велик?
– Красный, – сказал один из мальчиков и сконфузился, сообразив, что проговорился.
Свистушкина, не меняя интонации, не отрывая глаз от протокола, назвала по имени второго мальчика и уточнила:
– Вы подтверждаете, что у него костюм красного цвета?
– Да, верно, – нехотя выдавил «лось» покрупнее.
– Может, и кроссовки заметили?
Оба уверенно сказали, что белые.
Повернувшись к свидетелям, следователь, выдержав паузу, спросила:
– Это мужчина или женщина?
Отпираться было бессмысленно, выяснили и это. Свистушкина допечатала: «Велосипед бросил в кустах человек в красном спортивном костюме и белых кроссовках. Свидетели видели его со спины, поэтому внешность описать затруднились. Пол определили по голосу. Вероятно, он испугался крыс в кустах и взвизгнул. Из чего свидетели решили, что это женщина». Вопрос, что делали мальчики утром в парке, хоть и требовал уточнения, но остался на разбор родителям.
Ася пришла к важному умозаключению: верить нельзя никому, даже «лосям».
Совсем другое дело, когда есть свой дом. С того дня, как игуана зеленая обыкновенная покончила со статусом животины без определенного места жительства, их с Асей отношения потеплели до приятельских. Вечерние посиделки на ковре перед покоями Блюмы стали традицией. Ворожцова выпускала питомицу и делилась с ней событиями дня, находя в этом некоторое удовольствие.
– С одной стороны, ко мне начинают прислушиваться. Даже следователь. Понимаешь?
Блюма согласилась. Почувствовав отклик, Ася продолжила:
– С другой – давит огромная ответственность! Преступление раскрыть – не платформу бренда выстроить. И я все больше уверена, что это убийство! – Ася понизила голос. – Змея не просто так появляется. Программиста убила Соловьева.