Глава 4



Иден

Я проснулась под подвесным светильником, который отбрасывал теплые желтые блики на плотно окутывающее меня пуховое одеяло. Где я?

В ушах звенело, мысли были вязкими. Я оглядела комнату. На белом столе напротив стояла плетеная корзина с отполированными до блеска яблоками и грушами. Над столом на настенном телевизоре шло что-то знакомое. «Храброе сердце»?

На деснах остался привкус ополаскивателя для рта. Я провела языком по зубам — гладкие, никакого налета, будто я только что после чистки у стоматолога.

С каждым морганием звон в ушах затихал, уступая место монотонному «кап… кап… ш-ш-ш». И тут я почувствовала запах. Кофе. Черный, свежезаваренный, с густым ароматом и легкой кислинкой. Он наполнял небольшой графин на краю стола, пар оседал на стеклянном ободке.

— О, ты проснулась.

С каждым вдохом в груди нарастала тревога.

Откуда взялся этот голос?

Я откинула тяжелое одеяло и села. Взгляд тут же выхватил движение в небольшом коридоре. Он прислонился к стене, весь в белом, небрежно засунув руки в карманы.

— Кто ты?

Уголки его губ приподнялись, хотя улыбка так и не коснулась светящихся зелено-голубых глаз.

— Можешь звать меня Мелек. Я назначен твоим целителем. Моя задача — помочь тебе на первом этапе перехода.

Зрение затуманилось, перед зрачками поплыли черные и серые пятна. Я подтянула колени к груди и отодвинулась к изголовью кровати. Что это значит? Переход?

— У тебя сейчас немного понижено давление, — сказал он, вынимая руки из карманов и направляясь к столу. — Кофе это исправит. Не хотелось бы пичкать тебя лекарствами. Ты реагируешь на седативные средства сильнее, чем среднестатистическая женщина. Кроме того, я дал тебе кое-что успокоительное, так как в твоем деле было отмечено, что ты агрессивна.

— Чего?

Он тихо хмыкнул, налил кофе в кружку, накрыл крышкой и протянул мне.

— Вот именно. Я подумал то же самое, когда прочитал эту пометку. Ты ведь не собираешься доставлять мне хлопот? Мне пришлось задействовать связи, чтобы попасть на эту миссию. Не могу позволить себе ошибок.

Тишина затянулась, он все так же протягивал мне кружку. Как бы мне ни хотелось этого кофе, я бы никогда ничего не взяла у таких, как он. Где я? Почему я здесь?

В конце концов он пожал плечами и поставил кружку на тумбочку у кровати.

— Где я? — спросила я, прижимая колени еще плотнее. Полы ткани соскользнули по бедрам.

Я вздрогнула, осознав, что меня переодели в сероватое хлопковое платье. Все следы пота были смыты, кожа чистая, а порезы, полученные во время бегства, почти затянулись.

— Ты на «Ардев-5». Это один из наших кораблей, который служит временным жильем для женщин, находящихся в процессе перехода. — Он вытянул стул из-за стола и сел. Вся его поза была слишком непринужденной, что казалось гребаным оскорблением. — И прежде чем ты спросишь, а это спрашивают почти все, — да, ты все еще на Земле. И да, ты здесь останешься.

Конечно, здесь были и другие женщины. Это объясняло его беззаботный тон в разговоре о чем-то смертельно серьезном. Этот парень, вероятно, повторял одно и то же каждой захваченной женщине.

— Ну же, — сказал он с усмешкой. — Я здесь, чтобы отвечать на вопросы, но для этого ты должна их задать. Ранее мы крутили отличный ролик для всех прибывших сегодня. К сожалению, ты все проспала. Не хотелось бы, чтобы ты провела целый день, не зная, почему здесь оказалась.

Я схватила одеяло и набросила его на ноги, будто это могло скрыть нарастающее отчаяние, разливающееся внутри. Секунду назад у меня было столько вопросов. А сейчас? Они просто… исчезли. Остались только разбитые вдребезги нервы.

Хотела ли я вообще с ним говорить? Нет.

Но ответы нужно было откуда-то получить.

— Кто вы такие?

— О! — Скрестив руки на груди, он одобрительно кивнул. — Я тот, кого в галактиках называют ветусианцем. Как ты, я уверен, уже поняла, мы не сильно отличаемся от вас. Короче говоря, мои предки покинули Землю, когда планета была еще молодой и довольно непредсказуемой. Они поселились на планете под названием Култум. Твои предки остались. Разделение континентов уничтожило многих из тех, кто остался на Земле. — Он пожал плечами. — Вы восстановились. Просто так и не вернулись к межзвездным полетам.

Зрение снова поплыло, разум подкашивался под тяжестью всей этой информации.

— Отхлебни кофе, Иден.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты сама сказала хирургу во время второго приема, — произнес он, озабоченно нахмурившись. — Пожалуй, мне стоит внести еще одну пометку в твое дело, чтобы мы уменьшили дозу седативного, если оно понадобится в будущем. Такой потери памяти быть не должно.

Я почувствовала опустошение.

Я едва могла осознать текущую реальность, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связную мысль. Разве у меня не должно быть бурной реакции на все это? Броситься на дверь, если она вообще есть? Кричать? Сопротивляться?

Возможно, я не реагировала из-за того, что он мне ввел. Либо я просто сходила с ума.

Что им от меня нужно? Конечно, я могла спросить его об этом, но была ли готова услышать ответ? Разве мне не нужны ответы, если я хочу выбраться из этого… чего бы то ни было…

В голове был полный кавардак.

Я сделала несколько успокаивающих вдохов и взяла кофе. Сделала глоток, чувствуя, как жидкость стекает по сжатому горлу, прежде чем вернуть кружку на тумбочку. Они меня еще не убили. Хорошо это или плохо — я не знала.

— Этот переход, — медленно проговорила я, изо всех сил стараясь сохранять рассудок. — Ты хочешь сказать, что вы вторглись на Землю и собираетесь здесь остаться?

Он издал ленивый смешок, уголок его рта дернулся.

— Мы стараемся не называть это вторжением. Это слишком агрессивное слово. Мы здесь, чтобы установить свое присутствие и постепенно поглотить ваш вид в Ветусианскую Империю.

Я сдержала ярость, от которой свело челюсти.

— Стараетесь не называть вторжением? Вы убивали людей. Я видела это. Видела их тела на улицах.

Мой голос эхом отдавался от голых стен, выкрашенных в тот кремово-желтый цвет, который встречается в каждом отеле на планете. Но как бы тяжело я ни дышала, легким катастрофически не хватало кислорода. Была ли это та самая бурная реакция, которая должна была случиться сразу после пробуждения? Сорвусь ли я сейчас? Хочу ли я этого?

— У тебя гипервентиляция, — заметил целитель.

— Я знаю!

Черт возьми, я же медсестра! Конечно, я знала, что у меня гипервентиляция! Видела, как стены смыкаются вокруг меня. Ну же, Иден, возьми себя в руки.

Я закрыла лицо ладонями, прижала холодные пальцы ко лбу и начала медленно, глубоко дышать. Вдох… раз, два, три. Выдох… раз, два, три.

Его обеспокоенный взгляд встретился с моим.

— Лучше? Еще одна такая паническая атака, и мне придется вколоть тебе успокоительное. Таков протокол.

Я коротко кивнула.

— Я в порядке.

— Я понимаю, что это тяжело принять, и понимаю твои чувства к нам. Переходы никогда не даются легко ни одной из сторон. Мы дали всем шанс сделать это без кровопролития. Но… люди погибли. Ветусианцы погибли. Все пошло не совсем по плану, но это не отменяет того факта, что мы намерены сделать этот переход успешным.

Он коснулся белого браслета на запястье, который тут же спроецировал трехмерное изображение, парящее над его рукой в виде непонятных мне символов.

— Хирург обнаружил спящий рак в одной из твоих клеток, — сказал он, пролистывая пальцем то, что, должно быть, было моей медицинской картой. — Рак груди. В любом случае, ему удалось заменить ее здоровой копией, так что это больше не проблема. В остальном ты здорова. Травм не обнаружено. При приеме уровень гидратации был в норме.

Меня словно окатили ледяной водой.

— У меня был рак?

— Нет, у тебя не было рака. Он просто сидел в клетке. Как я уже сказал, в спящем состоянии. Возможно, он не проявился бы еще десять лет. А может, и никогда. Но мы не хотим рисковать.

Я посмотрела на себя, пытаясь разглядеть грудь через V-образный вырез чужого платья.

— Разрезы не понадобились. Все было сделано на клеточном уровне. Теперь, прежде чем я уйду, нам нужно обсудить еще кое-что. — Он поерзал на стуле, его лицо стало мрачнее и серьезнее. — Я просто выпалю это сразу, ладно? Мы пришли сюда, чтобы спариваться с женским населением Земли.

— Ч-что… а?..

— Спариваться, — повторил он, выгнув бровь. — В смысле продолжения рода. Скрещивания. Видишь ли, наши женщины вымерли много…

— Вы собираетесь что?! — Снова поплыли пятна. Сердце колотилось о ребра так сильно, что я вжалась спиной в холодную стену. — Нет. Нет, нет, нет… Я не могу… Я не позволю вам…

— Серт! — выкрикнул он, вскочил со стула и вытащил что-то из кармана. — Пожалуйста, Иден, не доставляй хлопот. Я правда не могу потерять эту работу.

Он подошел ко мне, зажав в пальцах маленькую красную кнопку-иглу. Загнанная в угол, со стеной слева и изголовьем кровати справа, мне было некуда отступать. Я попыталась оттолкнуть его руки, но это было бесполезно.

Целитель быстро перехватил оба моих запястья одной рукой, и игла кольнула меня в затылок.

Они хотят использовать меня для разведения.

Внезапно перед тяжелеющими веками замелькали воспоминания. Зеленый взгляд, нависший надо мной, принадлежащий тому солдату в черной форме, который меня схватил. Слабый запах розмарина, исходивший от него, все еще стоял в ноздрях, вызывая подкатывающую к горлу желчь. Его стон возбуждения снова зазвучал повсюду, и я содрогнулась от воспоминания о том, как его твердый член терся о меня.

— Тебе нужно успокоиться, — сказал целитель. — Никто не будет тебя принуждать. Изнасилование карается смертью.

Мысли спутались, конечности отяжелели.

— Вы собираетесь нас разводить?

Целитель потянул меня за ноги, пока я не легла ровно на кровать, подложил подушку под голову и снова укутал одеялом.

— Не разводить вас. Спариваться с вами. Есть разница.

Я хотела кричать. Совсем потерять голову. Но все, что я могла, — это смотреть на него. Мое дыхание стало слишком ровным, сердцебиение — слишком спокойным.

— У женщин нашей расы произошла случайная генетическая мутация, причиной которой стала добыча определенного металла на нашей родной планете Култум. Наша последняя женщина умерла несколько десятилетий назад. Но еще до этого у нас долгое время не рождалось девочек. — Он взял пульт со стола и положил его рядом со мной на подушку. — Поскольку мы близкие родственники, человеческие женщины совместимы с ветусианскими мужчинами. Вот почему мы здесь. Все просто.

— Я никогда не… — ком отчаяния встал в горле, дыхание перехватило.

— Вполне возможно, что ты даже не подходишь ни одному из наших мужчин. Я уже отправил твой генетический образец в лабораторию для профилирования. Но если у тебя действительно есть «Связь Гайи» с ветусианцем, мы настаиваем на шестимесячном периоде обдумывания по земному исчислению. В конце концов… — Его голос затихал, маяча где-то на задворках затухающего сознания и используя слова вроде «рок» и «судьба».

Я сделала глубокий вдох, готовясь выпустить пронзительный крик, но слова вышли лишь слабым шепотом:

— Я хочу уйти отсюда.

— Я знаю. Это лишь временно, пока наши инженеры строят новые места обитания. Как только я почувствую, что ты адаптировалась к изменившимся обстоятельствам, я посмотрю, сможем ли мы поселить тебя где-то на более постоянной основе.

Он отошел, чтобы достать бутылку воды из-под стола, и поставил ее на и без того заставленную тумбочку.

— Пока что это будет твоя комната. Мы обеспечим тебе питание, и я буду навещать тебя ежедневно. Здесь много записей фильмов, одобренных нашей группой по культуре. Книги на той полке. Ванная за углом, наши инженеры спроектировали там все так, чтобы было похоже на то, к чему ты привыкла.

— Где остальные?

— На «Ардев-5» на данный момент находится около двух миллионов женщин, — ответил он без колебаний. — Мужчины, семьи и родители-одиночки находятся на «Сенеке», которая сейчас прямо за пределами вашей атмосферы.

— Семьи? — Я дернула одеяло, но оно лишь скользнуло под подрагивающими, непослушными пальцами. — Что случилось с моими мамой и папой?

— Не могу сказать. Генетическое профилирование поможет нам воссоединить тебя с ними, если… — Его молчание подразумевало мрачные слова, которые он придержал. Если они живы. — В любом случае, у нас… не хватает людей. Это может занять некоторое время, но ты можешь дать мне их имена и последнее известное местонахождение. Я с радостью передам информацию в наш отдел по межвидовым отношениям.

— Гейл Бейтс, — сказала я. — И мой папа… сержант-майор Дэниел Ли Бейтс.

Он дерзко ухмыльнулся.

— Дочь военного. Можешь назвать их последнее местонахождение?

— Хило, Гавайи.

Снова он возится со своим браслетом, проводя пальцем по воздуху — видимо, записал информацию, которую я только что дала.

— Кто ты по профессии?

— Я… я медсестра.

— Помощница целителя! — Он еще раз поправил одеяло там, где мои онемевшие пальцы подвели меня. — Тебе это нравилось?

— Разве это имеет значение? — спросила я, сарказм так и ощущался на языке. Не похоже, что я к этому вернусь. — Мне кажется…

Я поперхнулась окончанием фразы. У стола стояла женщина с подносом в руках, светлые локоны выбивались из высокого хвоста.

— Я принесла ужин. Ростбиф с запеченным сладким картофелем и садовым салатом.

— Иден… — Предостерегающий тон целителя никак не помог мне успокоиться.

Я брыкнула ногами изо всех сил, скидывая одеяло. Через мгновение я скатилась с кровати и с глухим стуком рухнула на ковер с высоким ворсом.

— Помогите мне! — кричала я, умоляла. — Пожалуйста, вытащите меня отсюда!

Женщина наклонила голову, ее карие глаза исчезли за ровными взмахами ресниц.

— Мне вызвать подмогу?

— Что?

— Она не настоящая, Иден. — Мелек подхватил меня под руку, поднял и затолкнул обратно в постель. — Она дроид. Вроде робота.

В горле застрял тяжелый ком. Комната становилась все меньше и меньше, сжимаясь до удушающей тесноты. Нет! Она не могла быть роботом! Она должна была быть настоящей. Должна была вытащить меня.

— Я хочу выйти! — кричала я, бросаясь то к стене, то к плечу Мелека. — Выпустите меня! Выпустите!

— Ты добьешься только того, что меня снимут с этого задания, — пробормотал он низким голосом, прижимая меня, а затем… тчк… еще один укол в шею. — Ну конечно, мне обязательно должна была достаться трудная. Дверь закодирована на ДНК — мою и охранников, так что даже не пытайся бежать. — И когда мои конечности стали тяжелыми, а глаза начали закрываться, он сказал нечто, прозвучавшее до боли знакомо: — Ветусианец или человек — мне жаль твоего суженого. С тобой хлопот не оберешься. Хочешь выбраться? Тогда веди себя прилично. Будешь вести себя прилично?

Ответ сорвался сам собой, словно в трансе:

— Нет.