Глава 31



Торин

Через шесть лунных циклов у меня родится дочь.

И я никогда не соберу ей волосы в хвостик.

Такие мысли одолевали меня, пока мой звездолет шел на стыковку с Одхеймом, а я смотрел на парящую над коммом голограмму плода.

Я хотел, чтобы «Гарнизон Земли» стал успехом. Однако многие отданные мною приказы привели к обратным результатам. Теперь я это знал.

Выживание нашего вида нельзя измерить в загруженных генетических профилях, количестве совпавших межрасовых пар или рожденных гибридов. Если мы не изменим наш путь, крах Ветусианской Империи неизбежен.

На данном этапе вполне вероятно, что этот крах произойдет от рук наших же мужчин, сражающихся за право сохранить те семьи, которые мы им пообещали. И кто может их винить?

Представление о том, что кто-то попытается забрать у нас Габриэля, заставило мои губы дрогнуть в оскале. Вены наполнились жидкой яростью, мне хотелось выкачать жизнь из любого, кто попытается нас разлучить. Возможно, мне даже хотелось выкачать жизнь из самого себя.

Я и был тем самым изъяном своего вида.

Мором, затаившимся в самой сердцевине. Взлелеянным и внушенным моим же страхом. Всю жизнь я верил, что дефектен. Теперь я понял, что дефект был не во мне… он был повсюду вокруг.

Я не мог позволить этой заразе инфицировать Землю.

Не мог передать это своим детям.

Не мог видеть страдания своей пары.

Да, у меня было много недостатков, но неспособность любить больше не входила в их число.

В доках пахло экзотическими специями со всех концов галактики, которые вечно маскировали вонь немытых тел и отчаяния. Одхейм превратился в важнейший торговый узел вселенной, центр политики, плавильный котел рас и средоточие любой грязи, скрытой под его величием.

Я сел в ожидавший меня скайкар.

— В район развлечений.

Даже само указание направления оставило вкус нечистот на языке. Подобное место было ниже моего достоинства. И все же Зэвис, рожденный Хранитель и наследник благородного дома, похоже, не имел никаких угрызений совести, растрачивая свое изгнание в компании проституток и мошенников.

Я поймал отражение водителя в зеркале: он разглядывал меня с любопытством, пытаясь определить мой ранг и статус. Но для этой поездки я сменил корабль на неприметный, а на моей форме не было ни вышивки, ни герба.

Комм сообщал, что Иден несколько раз пыталась связаться со мной. Я игнорировал ее, не в силах встретиться с ней лицом к лицу, пока не докажу, что достоин своей семьи.

— Благородный воин ищет какое-то конкретное заведение? — спросил он, вытягивая шею. — В «Брот Ай'гуш» недавно завезли дроидов для утех, похожих на человеческих женщин.

Отвращение подступило к горлу.

— Вези меня в «Брот Аднак».

— Слушаюсь, господин.

Я смотрел в окно, наблюдая, как ухоженные газоны исчезают, сменяясь темными переулками, где вдоль стен выстроились работницы секс-индустрии. Одхейм удовлетворял любые предпочтения. С хвостом, без хвоста. С чешуйчатой кожей. С иглами. Иногда вообще без кожи.

Я бросил водителю десять имперских кредитов. Половину за услуги. Вторую половину за то, чтобы он «никогда меня не видел», что тот немедленно подтвердил едва заметным кивком.

Опустив голову, я вошел в «Брот Аднак», где запах межрасового блуда заставил меня поморщиться. Он пропитал тела джал'зарок, чьи когтистые хвосты дернулись, стоило им завидеть меня.

Поскольку это было одно из лучших заведений, основную часть посетителей составляли ветусианцы. Они ласкали утробы, которые не могли оплодотворить, или лежали в наркотическом дурмане, осознавая, что это место не сулит будущего никому из них.

— Воин, — произнесла джал'зарка, обходя меня широкими шагами из-за своих непомерно длинных ног, в то время как ее хвост скользнул по внутренней стороне моего бедра. — Какой мощный экземпляр. Давно у меня в яичной сумке не было ветусианца. — Она провела синими губами по моей мочке уха. — Я могу прошептать тебе что угодно. Оплодотвори меня. Подари мне дочь. Я знаю все, что твой вид хочет услышать.

— Я пришел за ним.

Она оскалилась, обнажая клыки — вернее то, что от них осталось, так как большинству джал'зарок их подпиливали, чтобы не ранить клиентов. Ее рука скользнула вниз по моему животу, ниже, пока она не сжала мой член и не провела кончиком пальца по головке.

Холод омерзения прошел по позвоночнику.

— Не трогай меня.

— Хм… ветусианец, предпочитающий компанию других мужчин. Какая удача.

Я схватил ее за основание рога и оттолкнул, другой рукой выудив из кармана ИК и помахивая им перед ее лицом.

— Я связан со своей парой. А теперь ты скажешь мне, где он. Если приведешь к нему, получишь еще один.

Она отпустила меня и расхохоталась.

— Тот, кого ты ищешь, наверняка стоит дороже двух ИК. За такую сумму я позволю тебе поиметь себя сзади и подергать за хвост, но на этом все.

Мой слух уловил приближение охранников — они подходили медленно, оценивая ситуацию.

— Сколько? — прорычал я. — Сколько, чтобы ты отвела меня к нему прямо сейчас?

— Двадцать, и я отсосу твой керджке, пока ты будешь с ним говорить.

Я порылся в кармане и всучил ей кредиты.

— Здесь тридцать за то, чтобы ты отвела меня к нему немедленно и больше никогда не заговаривала со мной и не прикасалась ко мне.

Она высвободила рог из моих пальцев, нацепила купленную улыбку и жестом велела охранникам отступить.

Больше не произнеся ни слова, я последовал за ней за барную стойку в узкий коридор. Он несколько раз петлял и раздваивался, пока мы, наконец, не вошли в одну из частных комнат в глубине здания.

Тусклый свет окрашивал проституток в оттенки дымчато-пурпурного и темно-красного. Их обнаженная кожа сияла, пока они танцевали на кубических постаментах. Впрочем, никто не обращал на них внимания. Трое ветусианцев сидели за столом в центре комнаты и складывали стопки голографических фишек.

— Должно быть, день, когда достопочтенный Торин из дома Л'нагал переступает порог борделя, выдался по-настоящему отчаянным, — произнес Зэвис, убирая темные пряди с лица. — Возможно, ты лишился своего состояния и пришел забрать кредиты, назначенные за мою голову?

— Мое состояние в порядке, спасибо за заботу. — Я обошел стол и сел на мягкую скамью позади него. — Мне нужна твоя помощь.

— Невероятно! — Он фыркнул, закинул ноги на стол и откинулся на задние ножки стула. — Что случилось, «золотой мальчик»? Ты ведь всегда был таким… рассудительным. Куда лучше всех нас, гребаных ничтожеств. Но, должно быть, что-то пошло не так, раз ты в таком отчаянии, что ищешь помощи у разыскиваемого соплодника.

— Вели им выйти.

— Не думаю. — Он бросил очередную фишку в общую кучу, подмигнув сидящему напротив ветусианцу. — Помнишь, как нам говорили, что азартные игры ниже нашего достоинства? Оказалось, теперь это единственное, серт возьми, что держит меня на плаву. Мне нужно платить наемникам, которые приходят сюда прикончить меня. У меня с собой больше душа-пыли, чем у дилеров — раздаю ее как конфеты всем этим сгу’далам, которые пытаются на мне подзаработать. — Он со смехом хлопнул ладонью по столу. — Я спускаю эту дрянь так быстро, что самому даже не удается ее нюхнуть.

Его густой смех отозвался в моих костях, заставляя всех вокруг подхватить его. Всех, кроме меня.

— Ты вернешься со мной на Землю, — сказал я. — Я созвал общее собрание на завтра, требуя голосования за отмену текущей функции страт, чтобы мы могли перестроить систему под изменившиеся обстоятельства.

— О, так ты не ищешь моей помощи, ты приказываешь? Я хоть и в розыске, но ты все еще не выше меня по рангу.

Я ударил сапогом по ножке его стула.

Его руки взметнулись, ноги дернулись.

Бах!

Стул разлетелся в щепки под его весом.

Но он только рассмеялся, перекатываясь на четвереньки.

— Вон! — Он поднялся, опираясь на стол, затем ухватился за край и перевернул его, заставив двух других игроков замереть с открытыми ртами. — Вы двое, проваливайте нахрен, пока я перетираю тут со своим соплодником.

Все бросились врассыпную, но его следующий крик заставил танцовщиц замереть.

— Вы две останьтесь. Мой друг не верит в межрасовые забавы. Покажите ему, что он теряет.

Мне совсем не нравилось, к чему все идет.

— Я взял пару, — отрезал я. — И она носит моего ребенка.

— Я слышал.

Зэвис подошел к одной из полок, тянущихся вдоль стены, и выбил пробку из бутылки. Он налил два стакана темно-оранжевой жидкости. Держа по стакану в каждой руке, он вернулся и сел рядом.

— Поздравляю. — Он протянул мне стакан, осушив свой еще до того, как я коснулся напитка. — Теперь молись Трем Солнцам, чтобы ты случайно ее не убил. — Он пожал плечами. — Или намеренно. Ха-ха!

Он разбил стакан о стену напротив и подозвал джал'зарку.

— Садись ко мне на колени, крошка. Давай заставим моего друга почувствовать себя неловко.

Самка прошипела, но подчинилась, усевшись на него и начав тереться. Зэвис схватил ее за волосы и другой рукой обнажил ее зубы.

— Видишь? — спросил он. — Я подпиливал их трижды, и все равно не могу заставить эту тварь отсосать мне, чтобы она не попыталась меня укусить.

— Ты пьян.

Он толкнул самку в грудь ладонью, заставив ее откатиться по полу, и вскинул руки.

— Конечно, я пьян! Такова жизнь мужчины в розыске за убийство. Неужели ты не завидуешь? Я пью и трахаюсь. Трахаюсь и пью. А иногда в перерывах хожу посрать.

Вторая самка никак не отреагировала и продолжала танцевать — видимо, они привыкли к подобному поведению Зэвиса.

Я поднялся и протянул руку упавшей женщине, помогая ей встать. В манере джал'зар она прошипела, оскалилась, плюнула мне на сапог и ушла.

— Из военных рабынь выходят паршивые шлюхи, — пробормотал Зэвис. — Твоя пара тоже пытается откусить тебе член?

— Моя пара не рабыня и не шлюха.

— Хочешь сказать, она пришла к тебе добровольно? Приняла тебя с раздвинутыми ногами, явив ту самую «священную щель», о которой я столько слышал? — Он оглядел меня с ног до головы, оставаясь таким же дерзким, как всегда. — Ходят слухи, что во время первой фазы у вас было больше миллиона жертв среди людей. Мужчины, женщины… дети. Я бы никогда не проголосовал за такое.

— У тебя была возможность проголосовать против.

— У меня была возможность быть арестованным, осужденным и казненным. — Он выхватил стакан из моих рук и осушил его. Через мгновение тот тоже разбился о стену. — Мне жаль людей, но не настолько, чтобы идти на верную смерть. И все же ты здесь, просишь меня принести себя в жертву ради чего-то, что не принесло мне выгоды? Кто будет оплакивать меня, когда они отключат мой мозг?

— Я буду оплакивать тебя, Зэвис, — проворковала вторая джал'зарка.

— Да, будешь, — сказал он, поднимаясь и проводя языком по ее тазовой кости, пока его ладонь ласкала ее промежность. — И я точно знаю, каким отверстием ты будешь голосить, когда меня не станет.

Он с ухмылкой шлепнул ее по заду. Подойдя ко мне, он поднес пальцы к моему носу, и вонь выделений джал'зарок вызвала тошноту.

— Расскажи, каково это — спариваться со своей истинной парой.

— Я не стану рассказывать тебе ничего подобного.

— Хм… — Он взял стул и сел напротив. — А я-то думал, тебе что-то от меня нужно.

Я не хотел раскрывать такие личные подробности, но один взгляд на его насмешливо искривленный рот подсказал: варианты тают. Быстро.

У Зэвиса не было причин помогать мне. Он не участвовал в делах Империи минимум десять лет. Но как объяснить, что такое свет, тому, кто знал только тьму?

— Еще до того, как профилирование подтвердило это, я почувствовал связь с Иден за пределами всего, что мы можем измерить, — произнес я, и мой голос тяжелел с каждым словом. — Я разделяю ее радость так же, как разделяю ее боль. На Земле миллионы женщин, и все же я с радостью присягаю на верность только ей. Я никогда не знал большего удовольствия, чем когда мы едины, за исключением тех минут, когда она засыпает в моих руках после. Когда вселенная затихает, и остается только мягкий гул наших вибрирующих в унисон душ. Дело не в физиологии, которая делает их особенными, и не в их способности спасти нас от вымирания. Они прекрасные, удивительные существа.

Взгляд Зэвиса замер на стене позади меня и оставался расфокусированным слишком долго. Затем он встряхнул головой и цокнул языком, потирая пах.

— Да ладно, расскажи еще о своей бабе.

— Свинья гребаная! — Я вскочил и схватил его за горло, но он лишь рассмеялся, хотя его лицо быстро багровело, а руки были подняты вверх.

— Чувство юмора так и не отросло, а? — Он сбросил мои пальцы со своей шеи, еще пару раз хмыкнув, прежде чем снова стать серьезным. — Другие Хранители, должно быть, очень недовольны тем, что она носит твоего ребенка.

— Очень.

— Эх, Торин… мы с тобой — вымирающая порода. — Он провел рукой по волосам, оставив ее на макушке. — Наши дома всегда делили власть и бремя правления. Теперь, когда нас почти не осталось, коррупция стремительно расползается по планетам, прорастая гнилью из почв целых галактик. Она повсюду, а я сижу в самом ее центре.

— Если ты не проголосуешь по праву вместо Мареса, «Гарнизон Земли» провалится максимум через четыре года. — Мое дыхание сбилось, возвращая знакомую боль в груди. — И я потеряю свою пару. Своих детей. Потому что я не смогу защитить их от того, что было порочным с того самого момента, как мы ступили на их планету. Всю жизнь я думал, что знаю тьму… но не такую.

— Тьма… — повторил он с усмешкой. — Значит, ты просишь меня отправиться на Землю с тобой. Проголосовать. А потом встать на колени перед Хранителями для ареста? Они убьют меня, Торин. И однажды они подставят тебя так же, как подставили меня. А потом убьют и тебя.

— Однажды — возможно. Но не в ближайшее время.

Целую вечность ничего не происходило. Зэвис просто сидел, его серо-голубые глаза на породистом лице мерцали, тело было неподвижно. Я считал каждый удар своего сердца. Каждую пульсацию в венах. Пока он не произнес:

— Я проголосую. — Короткий кивок подчеркнул его слова. — Нет смысла держаться за жизнь, которая ничего не стоит. Но как ты гарантируешь, что они не арестуют меня раньше времени?

— Ты полетишь со мной на торговом судне как «входящий груз» — их мы сейчас не досматриваем. Я спрячу тебя в Имперской Ассамблее за час до голосования и обеспечу охрану здания первой бригадой. Они верны мне и отступят, только если я прикажу.

— А личная гвардия Хранителей?

— Мы никого не пускаем в зал заседаний, кроме самих Хранителей. К тому времени, как они вызовут гвардию, ты уже пройдешь ДНК-сканирование для голосования. — Я наклонился вперед, встретившись с ним взглядом. — Если получится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебя на Одхейм. У тебя осталась нано-броня?

— Я продал все свои наниты, чтобы оплатить… некие нужды.

— Тогда бронепластина, — сказал я. — Я экипирую тебя ею после голосования, это поможет тебе уйти невредимым.

— А если нет… — Он постучал двумя пальцами по виску. — Тогда ты останешься единственным выжившим из нашего проклятого урожая. Что в тебе такого, Торин, что сделало тебя непохожим на остальных?

— Ты убил его? Ты убил того целителя почти десять лет назад?

Он облизнул губы, по вискам его пробежала судорога.

— Значит… входящий груз сейчас не досматривают, а? К великой выгоде Мареса, я полагаю?

— К его великой выгоде, да.

И кто бы мог подумать, что нехватка бюджета когда-нибудь сыграет мне на руку?