Глава 30



Иден

Я сделала глоток кофе и поморщилась от странного привкуса.

— То, что у нас с Торином ничего не выйдет, было ясно с самого начала, и это только подтверждает мои слова. Так лучше. Правда.

— Ага, — с готовностью кивнула Анна.

— Он мог бы попытаться все изменить, если бы я попросила. — Я проигнорировала внезапный укол надежды внутри. Это было совсем не то, к чему я стремилась, поэтому я быстро добавила: — Но я не могу быть с мужчиной, который сам не понимает, что это неправильно. Я не могу быть его совестью до конца жизни. Черт, я до сих пор не могу перестать думать о той женщине из НУФАКа.

— Это не твоя вина. Кто мог предположить, что призыв продолжится? Я имею в виду… я понимаю, им пришлось искать альтернативу, когда не было женщин, чтобы растить детей. Но сейчас? — Она фыркнула. — Не хочу показаться бесчувственной, но я даже рада, что не беременна.

— Да уж.

— Хм-м.

Следующие пару минут я сосредоточенно пересчитывала крошки на кухонном острове — это неплохо помогало сдерживать слезы. Да и о чем плакать? Уж точно не о том, что Торин ушел. Слезы мне понадобятся потом, когда они придут за Габриэлем, который, к счастью, решил вздремнуть в своих качелях.

Теплая ладонь накрыла мою руку.

— Ты же понимаешь, что можешь выть в голос, сколько влезет? Не сдерживайся из-за меня.

— Нет, я выплакалась, — заверила я ее, хотя голос уже начал предательски дрожать. — Слезы ничего не изменят. И мне уже лучше теперь, когда Торин ушел.

— Угу.

— Серьезно, я имею в виду… я будто наконец сбросила этот груз с плеч, понимаешь?

— Ага-а-а.

— Почему ты это так говоришь?

— Как «так»? Я вообще ничего такого не говорю.

Я фыркнула и заставила себя сделать еще глоток кофе, затем выпрямилась.

— Даже если бы он попытался что-то изменить, другие Хранители ни за что бы не согласились. Если они подняли такой шум из-за усыновлений, они никогда не изменят то, что называют тра-ди-ци-ей.

— Скорее всего, нет, — отозвалась Анна, наблюдая за мной исподлобья. — Но он, вероятно, изменил бы это, если бы мог.

— Вероятно… — Ком боли подкатил к горлу, отчего мой голос стал выше. — Он так нервничал, когда мы впервые принесли Габи домой. Даже прикасаться к нему не хотел, так боялся, что случайно убьет его или типа того. А теперь каждый вечер засыпает на диване с ним на груди. То есть… засыпал.

— Я видела, как он гулял с Габи почти каждое утро. Надевал ему шапочку наизнанку, но важен же сам жест, верно?

— Хм-м.

— Хм-м-м-м… — Она протянула этот звук, давая мне время вспомнить шок Торина при первой смене подгузника. Или то, как он растирал младенцев в Хранилище. — Для того, кто никогда раньше не видел детей, по-моему, из него вышел отличный папа. — Секунду спустя она соскользнула с барного стула и обняла меня. — Ну же, иди сюда, поплачь.

Плакала ли я?

Должно быть, да, потому что она крепко прижала меня к себе, и я видела, как крошечные капли собираются на черной ткани ее платья, медленно пропитывая плечо.

— Я с-скучаю по нему, — выдавила я сквозь икоту, все мое тело содрогалось в конвульсиях. — Почему я так по нему скучаю, если должна ненавидеть?

— Ты сама знаешь почему.

Потому что я люблю его.

Твою мать.

Я умудрилась влюбиться в ветусианца, который меня пленил.

В голове зазвучал его голос:

Я все еще учусь.

— Я наговорила ему ужасных вещей в тот вечер. — Дрожь прошла по телу, сомнения накатывали с каждой новой слезой. — Ты бы видела, как он побледнел, когда я сказала, что он, должно быть, дефектный. Я не должна была прогонять его, но мне было… мне было так больно… и…

— Позвони ему.

— Думаешь, я не пыталась? Его комм отключен уже несколько дней, и никто не знает, где он. Он покинул Землю несколько дней назад. — При этой мысли сердце словно зажали в тиски. — Может, мне стоило просто переспать с этой мыслью одну ночь. Торин был так добр ко мне. Я не должна была сдаваться сразу. Ему просто нужно было время, а я вышвырнула его. Ох… черт…

Я соскочила со стула и бросилась за угол в маленькую ванную.

Колени больно ударились о плитку, мой завтрак снова отправился в белый керамический унитаз. Мои стоны смешались с первыми предупреждающими криками Габи. Прекрасно. Теперь мне нужно выбирать: почистить зубы или сначала приготовить бутылочку.

— Там какой-то парень у двери, — донесся голос Анны.

Я убрала волосы с лица.

— Какой еще парень?

— Красавчик-целитель. Сказал, его зовут Мелек.

— Угх… — Я сплюнула в унитаз и подождала еще пару секунд. Когда позывы прекратились, я поднялась. — Скажи ему, я сейчас выйду. Не могла бы ты…

— Я возьму мелкого, но бутылочку делать тебе.

Я наклонилась над раковиной и плеснула в лицо водой, кое-как приводя себя в порядок. Взгляд в зеркало подтвердил: выгляжу я дерьмово. Глаза опухли, губы обветрились от салфеток, которыми я вытирала лицо все эти ночи.

Когда я вышла, Анна нервно возилась с синтезатором молока, а Мелек держал моего сына на вытянутых руках.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Уголки его рта поползли вверх.

— Я никогда раньше не видел ребенка. А теперь я его держу.

— Нет, я имею в виду, что ты здесь делаешь? — Завороженный Мелек не ответил, прижав Габи к груди, поэтому я подошла к Анне и взяла на себя приготовление смеси. — Обязательно придерживай ему голову. У него еще нет сил держать ее самому.

— Понял, — сказал он, осторожно изучая пальцами каждый сантиметр лица Габи. — Думаешь, я был таким же страшненьким в младенчестве? Почему у него столько морщинок?

— Может, потому что он провел год в жидкости?

Я провела по голографическим кнопкам синтезатора, который быстро выдал желтоватую жидкость в бутылочку. Тем временем лицо Габи сморщилось еще сильнее — его интерес к незнакомцу сменился голодом и криком.

На этом очарование Мелека закончилось.

— Я ему не нравлюсь.

— Он просто голоден.

— Можно мне его покормить?

Я секунду смотрела на него, затем со вздохом указала на диван.

— Держи его на сгибе локтя, но чуть вертикально, чтобы он не поперхнулся.

Анна последовала за нами, но тут же обняла меня на прощание.

— Я пойду домой. Звони, если что понадобится, ладно? В три часа ночи, в одиннадцать вечера — неважно.

Я подавила очередной приступ слез и кивнула, задержавшись в ее объятиях еще на мгновение, прежде чем отстраниться и передать Мелеку бутылочку. Анна ушла.

— Так правильно?

— Неважно, — сказала я. — Главное, держи под таким углом, чтобы он не заглатывал лишний воздух.

Тихий смешок вырвался из его ноздрей.

— Это определенно лучшее, что я когда-либо испытывал. Я все правильно делаю?

— Да, отлично справляешься.

— Мне стоило пойти учиться на педиатра, чтобы лечить детей. Но я не ожидал, что они такие… очаровательные.

— Я позвоню тебе, когда он разбомбит очередной подгузник, ладно? Тогда и посмотрим, останутся ли они такими очаровательными. — Я выдавила смешок. — Так зачем ты пришел?

Улыбка сползла с его лица, на лбу пролегли складки.

— Иден, мне нужна твоя помощь. Они нашли мою пару.

На мгновение у меня на душе стало легче.

— Я так рада за тебя. Помню, как ты говорил, что отдашь все, чтобы найти ее.

— Нет, послушай… — Он судорожно выдохнул, лицо его побледнело. — Никто не понимает, как это могло случиться, но эта женщина подходит еще одному ветусианцу. Воину. И они рассматривают возможность отдать ее ему, а не мне.

— Но… — Моя боль отошла на второй план, сменившись сочувствием к целителю, который всегда старался мне помочь, хотя я не всегда это ценила. — Я думала, связь Гайи бывает только с одним суженым?

Он пожал плечами.

— Именно поэтому они сейчас проводят расследование. Такого никогда раньше не случалось, но факт остается фактом: ее собираются отдать ему.

— Почему не тебе?

— Разве не очевидно? — Он закусил губу так сильно, что я ждала, что вот-вот брызнет кровь. — Я бывший наркоман, Иден. Тот парень выше по рангу, у него выше жалованье. То, что Командор понизил меня в звании после твоего побега, тоже не помогло. — Умоляющие глаза искали моего взгляда. — Я бы не стал просить, если бы не был в отчаянии, понимаешь? Пожалуйста, поговори с Командором и убеди его замолвить за меня словечко. Он тебя послушает. Я уверен.

Я долго смотрела на него, и мое сердце снова разбивалось на куски.

— Мелек, я бы с радостью, но…

— Иден, пожалуйста. Я работал в три раза больше нормы с тех пор, как встретил тебя. Ты ударила меня подносом. Ты, серт возьми, исцарапала меня. Неужели ты не можешь просто сделать это для меня?

— Мелек… — Я положила руку ему на плечо. — Я выставила его, и я не видела Торина уже несколько дней. Он не отвечает на вызовы. Мне сказали, что его даже нет на Земле.

Его плечи поникли, взгляд стал отсутствующим, он лихорадочно затряс головой.

— Нет. Нет. Нет… Этого не может быть.

Он начал раскачиваться взад-вперед, пытаясь успокоиться, отчего Габи в его руках засучил ножками и выгнул спинку.

— Давай я его возьму.

Я забрала Габи и продолжила кормление. Тем временем Мелек зарылся лицом в ладони, его грудь замерла на несколько секунд.

— Мне очень жаль, Мелек. Ты же понимаешь, что я бы помогла, если бы могла? Я пытаюсь связаться с ним несколько дней, но он не отвечает, а так как он не на Земле…

— Он на Одхейме, — прозвучало сквозь пальцы. — Насколько я слышал, вчера он созвал всенародное голосование, которое должно состояться завтра в Имперской Ассамблее в первом секторе.

Внезапный холод пронзил меня до глубины души, кровь застыла в жилах, голова закружилась.

— Какое голосование?

Но Мелек не ответил. Он продолжал раскачиваться, движение отдавалось в его коленях.

— Мелек!

— Я не знаю! — крикнул он и вскочил, вцепляясь пальцами в свои светлые волосы так, что кожа на черепе натянулась. Его лицо превратилось в маску муки. — Нет, нет, нет. Этого не может быть. — Он повторил это еще раза три, прежде чем ударить кулаками по лбу. — Ты хоть представляешь, как тяжело было завязать? Как только объявили о Гарнизоне Земля, я потащил свою задницу в рехаб. Чтобы найти ее. Быть рядом. Быть достойным ее.

— Мелек, то, что ты завязал — это огромное достижение и…

— И оно будет напрасным, если я не смогу быть с ней. — Его руки то сжимались в кулаки, то разжимались, он дрожал всем телом.

Если бы у крушения надежды был звук, это был бы тот раздирающий душу стон, который вырвался из глубины его груди.

— Я не хочу больше быть один в этом мире. Это не жизнь, Иден. Ты не веришь в судьбу, а я верю. Я был рожден, чтобы любить ее.

Его слова ужалили в то самое место, которого, я была готова поклясться, не существовало до Торина. Ни один мужчина никогда не был связан со мной так, как он. Он проник так глубоко, что окутал мою душу до самого ядра.

— Сколько времени осталось до решения?

Он пожал плечами.

— Завтра? Сейчас? Пять минут назад?

— А если я отправлюсь в Имперскую Ассамблею завтра и попытаюсь с ним поговорить? Ты сможешь заставить их подождать до этого времени?

— Понятия не имею. — Торопливыми шагами он подошел к окну и прижался лбом к стеклу. — Я не Хранитель Торин, Иден. Просто гребаный целитель второго ранга, гребаный сгу'дал.

— Мелек, я навидалась наркоманов в больницах, — сказала я. — Тебе стоит гордиться собой.

Он усмехнулся.

— Чего это стоит теперь? Могу просто вернуться к старым привычкам, если поиски на этом закончатся. Ее зовут Кэти, и у нее есть дочь. Грейс. И я должен был быть рядом с ними. — Его голова глухо стукнулась об окно. — Клянусь, такое дерьмо случается только со мной. Я нажил в жизни больше проблем, чем все ветусианцы в моей страте целителей вместе взятые.

Остатки крови отхлынули от моего лица, щеки онемели.

— Ты сможешь отвезти меня туда завтра? В Имперскую Ассамблею?

Мелек снова перевел взгляд на Габриэля, который положил крошечную ручку мне на ухо, удовлетворенный едой.

— Грейс пятнадцать. Разве не было бы здорово? Провести сорок три лунных цикла в рехабе и получить семью в награду? Стать мужем и отцом одновременно?

— Мне так жаль, что я снова тебя подвожу.

— Подводишь? — с горечью переспросил он, подходя к нам и забирая Габи из моих рук. — Похоже, судьба подвела нас обоих.

— Надежда еще есть, Мелек.

Он баюкал Габриэля, его улыбка была болезненной, но искренней.

— Можно спросить, почему ты его выставила?

— Он не сказал, что мне придется отдавать наших детей в страты, когда им исполнится четыре, — сказала я, и слова эти обжигали сильнее, чем в тот вечер. — На самом деле, я прогнала его не за то, что он промолчал. А за то, что он был так убежден, что это нормально, и я должна просто смириться.

Мелек достал салфетку из одного из своих многочисленных карманов и вытер каплю молока с уголка рта Габриэля.

— Я… я, честно говоря, понятия не имел, что это продолжится. Им пришлось бы вырывать моего ребенка из моих окоченевших рук, потому что я ни за что бы не позволил забрать его в таком возрасте. — Он выдохнул. — Наверное, мне об этом никогда не придется беспокоиться.

— Я люблю его.

В одно мгновение это было просто мыслью, в следующее — утверждением, случайно брошенным в пространство. Почему я это сказала, я и сама не знала. Но от этого стало намного легче.

Это был первый раз, когда я произнесла эти слова как факт, а не как вопрос или способ задеть Торина. Первый раз в них не было злобы, сомнений, тревоги или парализующего стыда. Только отрезвляющая правда.

— Я помню день, когда Командор подхватил тебя при падении, — сказал он. — Когда я попытался забрать тебя из его рук, он буквально зарычал на меня.

Неожиданный смешок вырвался из моих ноздрей.

— Он правда так сделал?

— О да. Напугал меня до усрачки. Знаешь, за ним тянется определенная репутация из-за… ну…

— Я знаю, что он из нулевого урожая, если ты об этом.

— Когда выяснилось, что вы пара, моей первой реакцией было беспокойство за твою безопасность. Но потом я вспомнил всю ту веселуху, когда ты сломала стул о мои ребра или швырнула спагетти в стену, а потом был тот момент, когда ты пыталась убить меня вилкой.

— Я никогда не пыталась тебя убить.

Он по-мальчишески ухмыльнулся.

— Я пытаюсь сказать, что когда он заявил, что хочет, чтобы тебя отдали ему, я начал больше беспокоиться за его безопасность. — Он взъерошил волосы Габи, превращая их в ирокез улыбка быстро погасла. — Одно могу тебе сказать. Та Иден, которую я встретил, не сидит грустная и побежденная. Куда бы ты ни пришла, ветусианцы кланяются. Не знаю, заметила ли ты, но Империя состоит из них.

Я встала и положила руку ему на лоб.

— Мы все исправим, ладно?

Его кивок был неуверенным, и он отвернулся, чтобы понести Габриэля по дому.

Мелек все это время был прав.

Я любила Торина, и мое место было рядом с ним. Не потому, что это было легко, а потому, что вместе мы пройдем через все трудности. Пришло время мне самой сделать шаг вперед и пойти, не дожидаясь, пока он возьмет меня за руку.