Январь перетек в февраль. Мы с Авророй общаемся каждый день. Сообщения, телефонные звонки. Винчи ничего не знает. Сузанна, думаю, тоже. На самом деле никто ничего не знает. Не то чтобы я скрывал наши отношения, просто мне нравится, что у меня есть личное пространство, в котором я могу подвергать себя опасности и в котором нет никого, кроме меня и Авроры. Винчи бы не понял и достал бы своей паранойей.

Мы начали планировать детали нашей поездки тринадцатого января и продолжаем делать это уже несколько недель.

Нам сильно повезло, что мой отец занят реабилитацией своей лодыжки. Родители ни о чем не догадываются.

Аврора только что вышла из класса, хлопнув дверью после сцены с Гецци. Она точно сумасшедшая, и, наверное, это должно пугать меня, а не интриговать. Короче, Аврора встала посреди урока, помахала тампоном перед близорукими глазами Гецци и заявила, что ей нужно в туалет, потому что у нее начались месячные, и что, если он имеет что-то против, то ему надо поговорить с биологичкой Сельвой, чтобы та объяснила ему, как устроено женское тело.

Понятия не имею, как такая застенчивая и молчаливая девушка может совершать подобные выходки. Но, с другой стороны, она ведь ударила меня по лицу на глазах у всей школы, так что сумасшедшие поступки для нее – норма жизни. И потом, Гецци сам напросился. Все знают, что он никогда не отпускает учеников в туалет во время своих занятий. И тем не менее… Дерзость Авроры всех в классе повергла в шок. Я пользуюсь всеобщим замешательством.

– У меня тоже месячные! – говорю я и выбегаю из класса прежде, чем Гецци успевает найти слова, чтобы заставить меня остаться.

Аврора ждет в нашем секретном убежище, в сарае для инструментов в школьном саду. Там, где несколько месяцев назад я застукал ее, когда она прятала скрипку. Она сидит на полу. Уже включила ноутбук. И дрожит от холода. Ну почему она не надела что-нибудь потеплее? Ведь знает, что здесь нет отопления. А в феврале еще очень холодно. Ей, по крайней мере.

– Кажется, ты немного переборщила, – говорю я, усаживаясь рядом.

У Авроры открыто два сайта: бронирование отелей и авиабилетов. Она сворачивает все окна и изучает календарь. Она меня даже не слышала.

Мы могли бы делать все это дома после уроков в тепле. Но мы решили, что в школе гораздо веселее. Тем более что сарай оказался весьма надежным пристанищем. Уборщица застала нас здесь только раз и вместо того, чтобы настучать директрисе, сбежала, закрыв глаза и бормоча что-то о непристойностях в общественном месте.

– Мы можем выбрать три разные даты, все в конце месяца. Март, апрель или май, – говорит Аврора. – Я бы предпочла прослушивания в мае. Так у меня будет больше времени на подготовку. Сможешь попросить Винчи? Он нас прикроет?

Я киваю. Но не знаю, попрошу ли Винчи о помощи. С моего дня рождения мы как-то отдалились друг от друга. Почти не общаемся. После того как я не пригласил его на фотосъемку, стало еще хуже. В общем… мы как будто взяли паузу.

Аврора передает мне компьютер. Я достаю кредитную карту.

– Спасибо, мамочка, за голд, – приговариваю я, целуя свою золотую карту.

Аврора не смеется над моей шуткой. И не говорит ни слова. Сидит как паук. Очень напряженная.

Я быстро стучу по клавишам, ввожу имена, цифры и кликаю на «Отправить».

Я делаю это не только для нее.

Ну, то есть, конечно, я делаю это для нее. Прослушивание в Джульярдской школе будет проходить Аврора, а не я.

Но я делаю это и для себя. В том числе для себя.

Мне восемнадцать лет, и я еще никогда не чувствовал себя таким живым.

«Поздравляем, ваш рейс забронирован. Мы отправили код бронирования на электронную почту».