Полина

На следующий день после разговора с Юрой я решила заглянуть в другую кофейню. Из плюсов: эта кофейня находится ближе к дому бабушки и в ней делают отличный карамельный латте. Из минусов: ни одна кофейня не сравнится с той, где работает приставучий бариста. И меня туда словно магнитом тянет.

Весь вчерашний день у меня не выходили из головы его слова о том, что мне надо научиться рисковать. Весь день я мысленно посылала его и вместе с ним его советы куда подальше, но сегодня утром, увидев, что Гордей выложил у себя на канале первые главы своей новой книги, сдалась. В чём-то Юра всё же прав, я действительно всю жизнь выбираю то, что мне понятно и хорошо знакомо. От метро до дома хожу только одним маршрутом через небольшой сквер и цветочный магазин. За два года, что я переехала в новую квартиру, я ни разу не заглядывала в соседние дворы. В парке аттракционов выбираю только те аттракционы, на которых я уже каталась и в безопасности которых точно уверена. Я боюсь высоты, темноты и резких звуков, поэтому в сторону американских горок и комнаты ужасов даже не смотрю. Чёрт, да я даже кофе беру один и тот же, хотя до недавнего времени и не задумывалась об этом.

Похоже, у моего друга дела обстоят куда лучше, чем у меня, и если я срочно не возьму себя в руки, то проиграю пари. И дело не столько в деньгах, сколько в том, что тогда Гордей всю оставшуюся жизнь будет припоминать мне мой проигрыш. Поэтому сегодня утром я снова иду в кофейню, расположенную при въезде в посёлок. Кудряша обнаруживаю у того же столика возле окна.

– Привет, – машет мне Юра.

– Привет. – В этот раз уже я подсаживаюсь к нему за столик. – Хорошо, ты прав, я занудная трусиха и мне нужна помощь. Но у меня есть два условия. Нет, три.

– Интересно. – Юра подпирает кулаком подбородок. – Что за условия?

– Первое – все наши встречи чисто для дела, это никакие не свидания. Второе вытекает из первого – я за всё плачу сама. А третье вытекает из второго – тебе я тоже заплачу за твою помощь и потраченное время.

– С третьим пунктом не согласен. Вы, москвичи, совсем на своих деньгах поехали.

– Почему? Зачем возиться со мной просто так?

– Шутишь? Меня моя сестра убьёт, если узнает, что я тебе не помог. Так что считай, это ты мне делаешь одолжение, спасая от смерти.

– Если так, то ладно. – Тихо хихикаю. – Тогда договорились?

– Да, – кивает Юра, но затем добавляет неожиданное: – Только сначала тебе нужно кое-что подписать.

Это ещё что за приколы?

– Подписать?

– Ага, договор, что если с тобой что-то случится, то вся ответственность только на тебе, – серьёзно говорит Юра.

– Ч-ч-чего? – Я в таком шоке, что даже начинаю запинаться. Не уверена, что, решив обратиться за помощью, рассчитывала на такое.

– Шучу, – усмехается Юра, и я выдыхаю. – Извини, не сдержался.

Дурак. Я уже говорила, да?

– Ну, так с чего начнём? – спрашиваю Юру, незаметно поддавшись его веселью. Теперь, когда я признала, что мне нужна помощь, я чувствую себя куда увереннее. Сейчас как размотаем Гордея!

– Есть у меня одна идея. Подожди меня тут немного.

Юра встаёт и, оставив на сиденье свой шопер, куда-то уходит. Возвращается через несколько минут, но уже с широким деревянным подносом в руках.

– Что это? – Удивлённо смотрю на кофейные напитки, стоящие на подносе. Их тут не меньше десяти точно.

– Начнём прокачку твоей смелости с дегустации.

– А ты уверен, что это именно то, что мне нужно?

– Доверься уже. – Юра ставит поднос передо мной. – Хотя бы узнаешь о существовании других напитков, помимо карамельного латте. Даже табличку тебе заведём, где ты будешь оценивать все эти напитки от одного до десяти.

– Табличка тоже как-то влияет на прокачку моей смелости?

– Нет, просто прикольно. Ну и полезно на будущее. Всё, – Юра двигает ко мне первый напиток, – пробуй.

– Что это? – пристально оглядываю бумажный стакан.

– Вишнёвый бамбл, с карамельным сиропом, между прочим.

– И что это?

– Ну, представь себе свой любимый латте, только вместо молока у него вишнёвый сок.

– Звучит по-извращенски.

– Пей!

Делаю небольшой глоток и морщусь.

– Ну как? – спрашивает Юра, когда я делаю второй глоток.

– Мощно, – я привыкла к более молочному вкусу, – но прикольно. Ставлю семь из десяти.

– Отлично, – довольно резюмирует Юра, записывая оценку к себе в телефон, – выбирай следующий.

Тянусь к стакану с прозрачной выпуклой крышкой, под которой виднеется шапочка из сливок.

– А вот это класс! – Делаю глоток за глотком этой сахарной бомбы. – Что это? А, неважно, хочу ещё!

Юра издаёт лёгкий смешок.

– Это фраппучино с ягодным топпингом, – отвечает он.

– Фраппучино ставим твёрдую десятку.

Так спустя полчаса, перепробовав все напитки, мы с Юрой составляем мою кофейную таблицу. От кофеина дёргается глаз, но я чувствую себя довольной. По итогам дегустации последнее место занимает эспрессо-тоник, а первое разделяют фраппучино и цитрусовый раф на топлёных сливках. Я не против, если все задания от Юры будут такими.

– Ну вот, а то латте, латте, – забавно пародирует меня Юра.

– Ты прав, прав, – соглашаюсь я. – Спасибо. Не знаю, как мне это поможет с книгой, но спасибо.

– Поможет, поможет, – уверенно говорит Юра. – Тем более это только первый этап.

– А второй когда будет?

Боже, неужели в моем голосе слышится энтузиазм?

– По вечерам я работаю, поэтому будем встречаться так же утром. А вечером будешь писать.

– Хорошо. – План Юры и правда звучит отлично. – Как я могу оплатить напитки?

– Не надо, это подарок от заведения, – отвечает Юра.

– Мы же договорились.

– Так, я что, зря, что ли, руковожу всем этим цирком? Уж кофе-то я могу тебя угостить в нашей кофейне. – Собираюсь ответить, но Юра не даёт мне этого сделать: – Не спорь.

– Хорошо. Но завтра я точно плачу сама!

Выхожу из кофейни в приподнятом настроении. Юра убедил меня в том, что у нас всё получится, и сейчас почему-то мне очень даже в это верится. Я обязательно выиграю этот спор. Тем более что теперь в битве с тигром я сражаюсь не одна.

Гордей

К озеру едем в одной машине с Всеволодом и Васей. Багажник батиного внедорожника забит до отказа, и автомобиль ведёт себя не так резво, как обычно. Мы с Васей сидим на заднем пассажирском, оба в закрытых спортивных костюмах, кепках и чёрных найках. Перед выездом мама пошутила, что мы выглядим как парочка. Василиса засмеялась, я закатил глаза.

Теперь эта ненормальная сидит рядом и подпевает «Отпетым мошенникам», постукивая в ритм ладонями по коленям.

Вася орёт, фальшивя буквально на каждой ноте.

– А про себя уже не поётся?! – не выдерживаю я.

– Прости, не думала, что это тебя раздражает.

Стушевавшись, Вася замолкает и отворачивается к окну. Я, конечно, рад тому, что мои уши перестали насиловать, но теперь почему-то чувствую себя уродом.

Вдруг Васина рука оказывается на моей коленке.

– Значит, слушай, – словно ничего такого не происходит, говорит Вася заговорщицким тоном, – девчонка, с которой я тебя познакомлю, Маша. Может, ты её помнишь, жила на соседней улице.

– Я же уже сказал, что не надо меня ни с кем сводить.

– Ты мне потом ещё спасибо скажешь. Девчонка класс. А ещё она окончила книгопечатное дело, так что у вас очень много общего. Можете общаться о книгах сколько душе угодно.

Василиса, перекрикивая музыку, продолжает нахваливать мне эту Машу. Её лицо так близко, что я невольно начинаю его рассматривать. Залипаю на глазах. Насыщенно-зелёные с тёмными крапинками. Ни у кого таких глаз не видел. Раньше смеялся над ней, в школе говорил, что у неё глаза цвета трёхдневной сопли. Даже стыдно, глаза-то на самом деле красивые.

– Ты меня вообще слушаешь? – спрашивает Василиса, больно ущипнув меня за коленку.

– Ау, спятила? – шиплю я. – Слушаю, слушаю, институт, книгопечатное дело, ага.

– Ясно, – фыркает Вася. – Тогда перехожу к козырям. Год назад Маша стала Мисс Берёзки. Обошла даже Веру Колесницыну, ту самую, по которой все в школе сохли.

– Это которая на вписке по очереди с тремя…

– Фу, – поспешно прерывает меня Вася, – молчи, не хочу ничего знать.

Когда мы подъезжаем к озеру, на парковке нас уже ждут ещё две машины. Возле одной из них стоит эффектная длинноволосая шатенка, и по увесистому тыку локтем в бок от Василисы понимаю, что это и есть та самая Маша. Неподалёку стоят трое мужчин, двое возраста отца и Всеволода, а один примерно наш с Васей ровесник. Судя по форме, комплекции и тому, как он держится, военный. Снова перевожу взгляд на мило улыбающуюся нам шатенку. Рост где-то сто семьдесят пять, чёрные лосины красиво обтягивают длинные ровные ноги. Фигура кайф, лицо очень даже, да и сама она вся такая статная. Может, Васин план по моему сведению с этой Машей не такая уж и плохая затея. Улыбаюсь в ответ своей самой обворожительной улыбкой.

– Режим «Гордей завоеватель» включён, – хихикает рядом Вася, на что уже я легонько пихаю её локтем и уверенно направляюсь к шатенке.

– Привет, – обращаюсь к Маше. – Гордей.

– Маша, – улыбается та, окидывая меня заинтересованным взглядом. – А я тебя помню.

– Надеюсь, воспоминания исключительно положительные.

Маша кивает.

– Я даже помню, как впервые тебя увидела. Ты с другом раздавал шарики в парке и один подарил мне. Кажется, это было в День защиты детей.

– Помню, ты ещё так мило смущалась. – На самом деле я вообще не помню, кому и как раздавал эти шары. В тот день стояла такая жара, что единственное, о чём я думал, так это о том, как побыстрее раздать все эти шары, забрать свои честно заработанные деньги и свалить на речку. Но судя по тому, как сверкнули Машины глаза, я попал в точку.

– Забавно, а мне он в тот день подарил лягушку, проткнутую длинной спичкой, – встревает в разговор Василиса, поравнявшись с нами.

– Какой кошмар, – хихикает Маша, прикрывая рот рукой.

– Васька! – К нам подходит тот парень и по-медвежьи сгребает девушку в объятия. – Так давно не виделись. Сколько прошло? Год? Два?

– Привет, Илья. – Вася обнимает этого Илью в ответ. – Почти два.

– Как ты? Я в этих всех соцсетях почти не сижу. Сама понимаешь, времени особо нет, да и со связью на службе беда.

Значит, всё же реально военный.

– Представишь? – спрашивает Илья Васю, кивая на меня.

– Конечно! – с готовностью отзывается Вася. – Машу ты знаешь. А это мой сосед Гордей. – И обращается уже ко мне: – Это Илья, мы с ним в детстве вместе на бальные танцы ходили.

– Не знал, что ты занималась бальными.

– Ну ещё бы, – хмыкает Вася, – откуда тебе было это знать.

Это что, упрёк?

– Ну, прости; в отличие от некоторых, я был занят исключительно своей жизнью.

– Гордеюшка, уверена, ты и сейчас занят исключительно собой.

Собираюсь парировать, но нашу перепалку прерывает Илья:

– Кстати об этом. Чем занимаешься, Гордей?

– Он у нас популярный писатель, – быстро отвечает за меня Вася. – Сейчас вот о любви пишет.

– Но в основном сосредоточен на фэнтези. – Стреляю в Васю взглядом, призывая замолчать.

– Подожди, ты тот самый Гордей! – Глаза Маши округляются. – А я в вашем издательстве на четвёртом курсе практику проходила! Может, мы даже пересекались где-то случайно.

– Поверь, если бы мы где-то пересеклись, я бы это запомнил, – отвечаю я, откровенно флиртуя.

– И какими судьбами в Берёзках? – спрашивает Илья. – Ни разу тебя здесь до этого не видел.

– Скрываюсь.

– От кого?

– От правительства.

– Не понял. Уголовник, что ли? – с подозрением смотрит на меня парень.

– Дурачок он, – говорит Вася. – Не обращай на него внимания, это он выделывается.

– Дети! – зовёт нас отец так, словно не мы уже окончили институты и теперь сами оплачиваем счета за квартиры. – Айда разгружать.

Перетащив вещи к берегу и установив палатки, обессиленные вкрай, начинаем готовить обед. Наши отцы, скучковавшись у кострища, без умолку травят байки, словно до этого много месяцев не проронили ни слова. Мы как-то непроизвольно делимся по парам и распределяем ответственности. Вася и Илья остаются чистить картошку, а мы с Машей уходим в лес за сухими ветками. Пока идём, она расспрашивает меня о книгах и писательстве. Оказывается, Маша работает в импринте нашего холдинга, устроилась не так давно, поэтому с восторгом цепляет от меня любую информацию. Кажется, наше знакомство было уготовано самой судьбой – мы оба тесно связаны с книжным миром и разговариваем на одном языке. Вот только ещё год назад подобные разговоры принесли бы мне куда больше удовольствия. Уехав из Москвы в Берёзки, единственное, чего я хотел, – забыть на время обо всём, что касается внутряка книгопечатного бизнеса. Маша же, недавно начавшая вливаться в книжную тусовку, хочет говорить только об этом.

Когда мы возвращаемся в лагерь, нас встречает звонкий смех Василисы. Они сидят с Ильёй на бревне неподалёку от кострища и чистят картошку, а в ногах у них стоит тазик со шкурками.

– Чего смеётесь? – спрашивает ребят Маша.

– Смеёмся? – переспрашивает Вася. – У нас тут вообще-то смертельная схватка!

– Она утрирует, – качает головой Илья.

– Утрирую?! Он, – Василиса показывает ножом, которым чистит картошку, на парня, – говорит, что «Наруто» круче «Атаки титанов»! Объясните этому ненормальному, что «Атака титанов» – это лучшее, что было создано человечеством.

– Ой, я пас, – поднимает руки Маша. – Я вообще аниме не люблю.

Вася смотрит на Машу так, словно та задушила котёнка, и переводит взгляд на меня, как бы говоря: «Ну, а ты что думаешь?»

– Я тоже пас, – отвечаю я, перехватывая у Маши ветки, и направляюсь к костру.

Не стоит Василисе знать, что я смотрел «Атаку титанов» не менее шести раз и что вместо того, чтобы разговаривать с Машей о книгах, с удовольствием обсудил бы битву за Шиганшину.

После обеда Григорий, отец Ильи, достаёт из багажника две гигантские чёрные сумки со спецодеждой и пейнтбольными маркерами. Клянусь, если бы там лежали трупы, я бы удивился меньше.

– Ты знала? – спрашиваю у сияющей от восторга Василисы.

– А ты разве нет?

– Отец как-то не упоминал, что я уеду из Берёзок с синей задницей.

– Твоё счастье, если пострадает только она, – острит подошедший к нам Илья.

Делимся на две команды. В одной – я, Маша, отец и Григорий. В другой – Василиса, Илья, Всеволод и Артём, папа Маши. Григорий с видом знатока ведёт нас через лес минут десять, по пути объясняя правила. Останавливаемся на небольшой опушке, в центре которой стоит собственноручно сколоченный из картона и досок лабиринт. Видимо, мы далеко не первые, кому приходит идея поиграть здесь в пейнтбол.

– Это тебе не книжки писать, да? – Снова рядом со мной возникает Илья. – Придётся замараться.

Опустим тот факт, что я много лет прожил в деревне и уж точно не боюсь грязи, и сосредоточимся на том, что Илья, кажется, пытается за мой счёт самоутвердиться. И если минуту назад я думал, как съехать со всей этой темы, то сейчас готов сделать всё, чтобы надрать задницу этому качку-переростку.

– Не волнуйся, я не боюсь испачкаться.

В твоей крови, придурок.

– Уже играл? – спрашивает Илья.

– Ага, сто раз, – фыркаю я, но этот гений не считывает моего сарказма.

– Круть! Может, тогда для спортивного интереса сыграем на что-то?

Не успеваю ответить, как к нам подходят Вася и Маша.

– Что обсуждаете? – спрашивает Маша.

– Гордей сказал, что много раз играл в пейнтбол, вот я и предложил ему в этот раз сыграть на желание.

– О, а можно с вами? – тут же просится Василиса. – Маш?

– Не знаю, я плохо играю, – с сомнением отвечает Маша. – Давайте лучше без меня.

Григорий ещё раз повторяет правила безопасности, и мы расходимся по разные стороны лабиринта. Из-за маски видимость сильно хуже, но снимать её категорически нельзя – тут или в глаз прилетит, или Григорий самолично закопает за пренебрежение правилами безопасности. Григорий громко свистит в армейский свисток, тем самым объявляя о начале игры.

Медленно продвигаюсь вперёд, боком прижимаясь к фанере. Илья гораздо опытнее меня, но это всё не имеет никакого значения – как и в случае с книжным пари, я выложусь на максимум. Потому что если уж я и вступаю в спор, то только для того, чтобы выйти из него победителем.

Впереди мелькает красный – цвет, принадлежащий команде противников. Справа тут же раздаются звуки выстрелов. Дальше – крики и папин мат. Ясно, батю устранили. Минус один. Совсем рядом звучат голоса Ильи и Всеволода. Если я прямо сейчас ничего не сделаю, меня вынесут. И плевать на синяки – я точно не должен проиграть Илье желание. Ещё загадает отжаться тысячу раз или сожрать зараз банку протеина. Или какие там у качков приколы?

Замечаю впереди небольшое пространство между тремя фанерными досками. Если доберусь дотуда, считай, буду неуязвим. И обзор хороший. Только, чтобы добраться дотуда незамеченным, придётся ползти. Падаю на землю и, держа маркер перед собой, ползу на локтях. Видела бы меня Поля. Вместо того чтобы выступать на конференции, ползаю тут по грязи. Она-то наверняка сидит сейчас спокойно себе в Поляне и попивает кофеёк.

Добираюсь до нужной точки, из горла вырывается самодовольный смешок. Теперь Илья у меня на крючке. Или, если точнее, на мушке. Буквально через минуту в поле зрения появляется и сам парень. Время словно замирает. Подношу к лицу маркер и целюсь. Пусть я не военный в третьем поколении, пусть ни разу в жизни не держал оружия, но я отчаянный и беспощадный. Нажимаю на курок и пуляю без перерыва по Илье. Неважно куда и когда, но из двухсот шаров хоть один должен попасть.

– Гордей! – ревёт Илья нечеловеческим голосом. – Стой! Попал! Да хватит!

Останавливаюсь, израсходовав ещё минимум двадцать шаров. Опускаю маркер и с улыбкой победителя выпрыгиваю из своего убежища. Оглядываю Илью. Минимум пять попаданий, и одно прямо в шлем.

– Ты больной, да? – спрашивает Илья.

А то, нормальные в писатели не идут.

В этот момент правую ногу пронзает резкая боль. Смотрю вниз и вижу, как по штанине растекается красная краска.

– Мальчики, – из-за поворота к нам выходит Василиса, – не хочется вас расстраивать, но вы оба должны мне желание.

Да хоть два, свою миссию на сегодня я и так исполнил.

Покидаем лабиринт и ждём окончания игры. В первом раунде Григорий буквально вырывает победу для нашей команды. Во второй игре побеждает команда Васи и Ильи. Илья оказывается мстительным гадом – если я завтра не смогу сидеть, то только по его вине. Ничего такого, но по его милости мне в левую булку угодило сразу три снаряда.

После игры возвращаемся в лагерь, в озере смываем с себя пот и краску. Вода всё ещё довольно прохладная, но я ныряю в неё с головой. С Ильёй даже не переглядываемся. Да и зачем. И так ясно, что мы друг от друга не в восторге. Однако вечером, когда надо вновь идти искать сухие ветки, Илья зачем-то вызывается пойти со мной. Всю дорогу без умолку болтает, расспрашивает о книгах, Москве и знакомстве с Васей.

– Слушай, тебе от меня что-то надо? – не выдерживаю.

– Нет. С чего ты взял? – хлопает глазами Илья.

– С того, что иначе я не понимаю, к чему все эти разговоры.

– Ладно. Хочешь честно? Это Василисино желание.

– Чего?

– Она пожелала, чтобы я наладил с тобой контакт.

– Зашибись. – Если бы мои руки не были заняты ветками, я бы точно ударил себя по лбу.

Вернувшись в лагерь, первым делом направляюсь к Васе. Та о чём-то разговаривает с Машей у палатки.

– На минуту. – Тяну её за локоть и, не давая опомниться, тащу в сторону озера.

– Эй, ты чего! – шипит девушка.

– Это я чего? Это ты решила в кота Леопольда поиграть.

– Сказал, да? – погрустнев, вздыхает Вася. – Ну, вы хоть поговорили?

– Ага, и даже чуть не обменялись примирительными жестами.

– Ты совсем? Он же тебя покалечить может!

– Да? А я думал, мы теперь лучшие друзья.

– Я вообще-то хотела как лучше, – насупившись, отвечает Василиса.

– А получилось как всегда, Вась, – говорю как бы сочувствующе. – Ну а какое задание загадаешь мне?

– А можно я чуть позже скажу? Мне надо ещё подумать.

– Можно. Но учти, никаких липовых примирений с этим твоим Ильёй. Сами разберёмся.

Вечером собираемся у костра. Никаких тебе зефирок и хлеба на шампурах – безалкогольное пиво и сушёная рыба вприкуску. Всеволод достаёт из палатки гитару и начинает запевать песни из своей молодости. Маша, укутавшись в плед, сидит, положив голову на моё плечо. Её отец травит по этому поводу четвёртую шутку за последние десять минут. От озера в спину веет прохладой, лицо же опаляет жар костра. Идиллия, кажется, выглядит именно так, но тут происходит кое-что неожиданное. Вася, оставив плед на бревне, встаёт и начинает танцевать. Чувствую, как Маша хихикает мне в плечо. Чудно, согласен.

Подняв голову к звёздам, которые, к слову, в отличие от Москвы, здесь видно очень хорошо, Вася кружит возле костра. На ней спортивный костюм, широкие штанины заправлены в резиновые сапоги, волосы, не убранные в хвост, подпрыгивают в такт её танцу. Вася похожа на индейца. Дикого и свободного. Счастливого.

Замечаю ещё одну вещь – Илья смотрит на Васю не отрываясь. Ловит каждое её движение, давит придурковатую лыбу. А когда Вася останавливается, аплодирует. Маша тоже аплодирует, но по тем смешкам в плечо я-то знаю, чтó она на самом деле думает о Васином танце.

А я? Раньше я бы без раздумий назвал Василису чудилой. Она, конечно, чудная, но сейчас её чудаковатость не вызывает отторжения. Наоборот, я испытываю осторожный интерес. И, если честно, это даже немного пугает.

Вася садится на бревно, Илья укрывает её пледом и кладёт на её плечо свою руку. Ловлю себя на мысли, что мне почему-то хочется, чтобы он засунул эту руку себе в одно место. И это пугает меня ещё сильнее.