Полина

– Хорошо, Афимолл, понедельник, быть за двадцать минут до начала, поняла, – повторяю я для бренда все договорённости. – В ближайшие два часа лучше не звони, у меня важная встреча.

Прощаюсь с брендом и тяну на себя стеклянную дверь кофейни. Лавандовую вывеску сменили, теперь объёмные буквы, прописанные курсивом, украшает пушистое облако розовых гипсофил. Знакомо звенит колокольчик, за стойкой стоит Мирослава. Девушка поднимает от прилавка голову и, увидев меня, тепло улыбается.

– Здравствуйте, – приветствует меня бариста и уточняет: – Карамельный латте?

– Привет, – здороваюсь я в ответ и, кажется, впервые беру плотный лист с изображением меню. Задумчиво изучаю графу сезонных напитков. – Сегодня хочу попробовать латте ананас-личи.

На лице Мирославы отображается удивление, губы застывают в немом «Ого», и она переспрашивает:

– Ананас-личи?

– Верно.

Сажусь за наш с Гордеем столик у окна. Друг, как всегда, опаздывает, и у меня есть время, чтобы созвониться с Юрой. Бешеный рабочий ритм столицы подхватил меня с самой первой минуты моего возвращения. Прямо из аэропорта я поехала на склад, где только что отпечатали первый тираж моей книги. На то, чтобы подписать каждый экземпляр десятитысячного тиража, у меня ушло шесть часов, и половину из них я была на связи с Юрой. Я поставила телефон на один из больших деревянных ящиков, предназначенных для хранения книг, Юра прислонил свой к кофейному стаканчику и общался со мной в перерывах между посетителями. Он был там, в Поляне, а я здесь, в Москве, но у меня было полнейшее ощущение того, что Юра находится совсем рядом.

Весь следующий день я провела за ноутбуком: согласовывала финальный этап вёрстки, вела переговоры с литредактором и вносила последние правки в свой фэнтезийный роман перед встречей с Гордеем. Мы созвонились с Юрой только вечером, после окончания его смены, и при виде знакомого интерьера кофейни и заснеженных вершин позади у меня сжалось сердце. Прошло всего два дня, а я уже скучала по Поляне. И, конечно, я скучала по Юре.

– Привет, как ты? – На экране крупным планом появляется Юрино лицо; вчера утром он снова ездил кататься на сапе, и сегодня его щёки и нос были слегка покрасневшими из-за загара.

– Привет. – При виде Юры губы рефлекторно трогает улыбка. – Жду Гордея. А ты?

– Не ожидал, что позвонишь, если честно, немного занят, – виновато отвечает Юра.

Его кто-то окрикивает, Юра оборачивается, и камера чуть сползает вниз.

– Ты что, в рубашке? – удивлённо спрашиваю его, увидев белый ворот.

– Эм, да, – не сразу находится Юра. – Я тебе вечером позвоню, хорошо? Ты во сколько будешь дома?

– После шести.

– Отлично, я позвоню, – явно спеша, отвечает Юра и, прежде чем закончить звонок, добавляет: – Люблю тебя.

Юра пропадает так быстро, что я даже не успеваю ничего ему ответить. Оно и к лучшему – он уже в пятый раз говорит, что любит меня, а я ни разу не произнесла ответных слов. Сложно признаться в любви, когда живёшь на расстоянии двух тысяч километров и всё время боишься, что каждый ваш звонок может стать последним, потому что знаешь – отношения на расстоянии невозможны.

– Ваш латте ананас-личи. – Мирослава ставит передо мной кружку с кофейным напитком, и в этот момент в дверях появляется Гордей.

Сразу отмечаю, что с другом что-то не так. Обычно он выглядит идеально, я имею в виду педантично уложенные волосы, выглаженную одежду, всегда в тему подобранные аксессуары. Но сейчас волосы Гордея растрёпаны, лицо выражает крайнюю степень задумчивости, а футболка выглядит так, словно ею играли в футбол. Увидев меня, Гордей всё же улыбается, мученически, но вроде бы искренне, и, поприветствовав Мирославу, идёт к стойке. Взяв кофе, Гордей по традиции сворачивает в сторону цветочной витрины, и через минуту передо мной возникает букетик из пышных нежно-жёлтых цветов, названия которых я не знаю.

– Вижу, твой бариста за эти полтора месяца знатно изменил твои вкусовые предпочтения. – Гордей кивает на мою кружку и садится напротив.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, проигнорировав его наблюдения.

– Что, так паршиво выгляжу? – хмыкает Гордей. – Плохо, мне сегодня ещё с рекламщиками встречаться. Кофе вряд ли спасёт ситуацию, да?

– Да что с тобой?

– Судя по твоему растерянному взгляду, то же, что и с тобой. – Друг опирается на спинку стула и впивается в моё лицо взглядом. – Ты узнала, что такое любовь, но легче тебе от этого не стало.

– Перестань думать, что ты всегда знаешь, что у меня внутри, – фыркаю я.

– Хочешь сказать, не попал? – Гордей показательно изгибает бровь.

– Может, перейдём к книгам? – перевожу я тему.

– Ты права. – На удивление Вилицкий больше не ёрничает и смиренно кивает. – Книги. Я, кстати, в самолёте начал читать твоё фэнтези.

Так, а теперь мне стало волнительно.

– И как?

Ожидаю услышать очередную колкость в стиле Гордея Вилицкого, но вместо этого парень просто говорит:

– Ты умничка, с нуля написать городское фэнтези, ещё и за такой срок, – достойно восхищения.

Мне не послышалось? Гордей только что меня похвалил?

– И должен признать, – продолжает друг, – писать любовные романы не так уж просто. – И добавляет: – Я, конечно, без проблем справился, но должен извиниться перед тобой за свой пренебрежительный тон.

Да что это за Берёзки такие? Что там с людьми делают? Опыты проводят? Иначе как объяснить то, что произошло за это время с Вилицким?

– Знаешь, даже если подписчики выберут тебя и я проиграю этот спор, теперь я знаю, что всё было не зря, – отвечаю я ему.

– Ха-ха. А хочешь, заключим ещё одно пари? – неожиданно предлагает Гордей.

– И какое же?

– Спорим, не пройдёт и недели, как ты вернёшься на Поляну?

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что тебе, в отличие от меня, есть к кому возвращаться. И я бы на твоём месте этим не пренебрегал.

Вернувшись домой, завариваю себе острый рамён с кимчи, добавляю сверху два жареных яйца с жидким желтком и включаю дораму, которую начинала смотреть ещё до поездки в Сочи. Чемодан у кровати всё ещё валяется неразобранным. Глупо, но мне кажется, что как только я его разберу, это будет означать окончательное прощание с Поляной.

Бернард с трудом запихнул этот чемодан вместе с другими моими сумками в багажник. Я сказала им с бабушкой, что доеду до аэропорта с Юрой, но они всё равно вызвались меня проводить и отвезти хотя бы вещи. Мы договорились встретиться с Юрой у кофейни. Я думала, что мы просто сядем в машину и спокойно доберёмся до терминала, но в кофейне меня ждал сюрприз. Юра в переписке сказал, что задерживается, и попросил подождать его внутри, но зайдя в кофейню, я увидела его и ещё несколько десятков человек, с которыми я разделила этот месяц в Поляне. Марта и девочки из её книжного клуба сидели на диванчике у входа в одинаковых футболках с изображениями всех моих мужских книжных персонажей. У окна за круглым столиком, медленно попивая кофе из маленьких чашечек, расположились Мария Павловна, Ирина Иосифовна и Вероника Николаевна с Кариной, а сотрудники кофейни, с которыми я тоже уже успела подружиться, держали в руках воздушные шарики. Все они пришли, чтобы меня проводить.

В шесть вечера вместо звонка Юра присылает извинительное сообщение с просьбой перенести звонок на пару часов. Но через пару часов у него тоже не получается созвониться. Я смотрю уже пятую серию дорамы подряд, думая о том, что прямо сейчас могла бы собирать палатку на лугах Кавказского заповедника или выбирать с бабушкой аромасвечи в бутике краснополянского бренда косметики.

Домофон звонит, оповещая о приходе курьера. Открываю дверь, не думая. Утром я заказала новый стиральный порошок и кондиционер для волос, а полчаса назад сделала заказ в доставке суши. Дождавшись, когда курьер оставит заказ в коридоре и уйдёт, открываю дверь, но вместо порошка и тёплых роллов вижу большую корзину белоснежных цветов. Вдыхаю аромат горного пастбища и родниковой воды, а на глаза наворачиваются слёзы. Как Юра смог найти их в Москве?

Рододендрон – альпийская роза. Символ тоски по дому. В горах Юра спросил меня, не скучаю ли я по Москве, и я ответила – нет. Но я скучаю сейчас. Поднимаю корзину и подношу цветы к лицу. В памяти вспыхивают слова Гордея, произнесённые в кофейне. Место рододендрона в горах. И моё тоже.

Гордей

Прикладываю пропуск к турникету и, кивнув охраннику, прохожу внутрь. В здании издательства, как всегда, кипит жизнь: одни сломя голову несутся на очередную защиту проекта, другие прямо в коридоре подписывают новых авторов, третьи доедают свой обед в лифте, потому что рабочий день не вечный, а дел ещё очень и очень много. Если честно, за месяц, прожитый в Берёзках, я успел соскучиться по такому ритму.

Лифт забивается полностью, и я с трудом проталкиваюсь к выходу на своём этаже.

– Здравствуйте, Гордей.

– Добрый день.

– Ой, давно вас у нас не было видно!

На этом этаже меня знает каждый; сразу сворачиваю в сторону кабинета главы отдела рекламщиков, попутно приветствуя работников издательства. Толкаю дверь и вижу сидящего за широким столом Бориса.

– Вилицкий! – Во взгляде Бориса на долю секунды проскакивает удивление, и мужчина признаётся: – Переживал, что ты снова решишь остаться в Берёзках и мне придётся ещё раз извиняться перед организаторами маркета.

– Не переживай, я теперь здесь, да и маркет только через неделю. Давай документы. – Утром Борис попросил меня заскочить в офис, чтобы подписать продление договора на одну из книг. – Подпишу и побегу, обещал к редактору заскочить.

– Да, конечно, вот. – Борис достаёт из ящика стола небольшую стопку документов и кладёт передо мной. – Пока подписываешь, надо обсудить твой новый роман. Ваше с Полиной пари вызвало настоящий бум в буктоке, читатели строят теории, всё так расфорсилось, что отдел прав даже намекает на возможность экранизации твоей любовной книги, нам надо срочно готовить её к печати.

– По условиям пари, наши книги должны месяц провисеть в самиздате, чтобы по продажам выявить победителя.

– Хорошо. – По тому, как Борис произносит это, понятно, что такая задержка явно не входила в его планы. – Но можем уже начинать работу и готовить к печати, нужно быстро найти художника, дать ему ТЗ на обложку, и чтобы после оглашения победителя мы сразу выложили анонс.

– У меня уже есть подходящий художник, – сообщаю я Борису.

– Правда? Очень хорошо. Сколько у него подписчиков?

– У него нет социальных сетей, – снова разочаровываю я мужчину.

– Гордей. – Борис устало потирает глаза. – Ну, мы же не благотворительный фонд, чтобы давать шансы и помогать с раскруткой начинающему художнику. Тем более для этой книги. Нам нужен художник, у которого тоже уже есть имя и подписчики. Меня гендир сожрёт на защите.

– Думаю, для хороших охватов моих подписчиков должно хватить, – отвечаю я на это Борису и ставлю точку в разговоре. – По художнику я всё уже решил.

– Хорошо, – произносит сквозь зубы Борис. Был бы я начинающим писателем, он бы давно меня послал, но сейчас ему приходится мириться с моим мнением. – Тогда передай своему художнику все ТЗ и скажи, что через неделю я жду эскиз обложки на согласование. И если это окажется сам знаешь чем, ты лично пойдёшь защищаться перед гендиром.

– Договорились, – удовлетворённо соглашаюсь я, ставлю последнюю подпись и, попрощавшись, покидаю кабинет.

С Яриком, моим выпускающим редактором, пересекаемся прямо в коридоре.

– О! – восклицает он вместо приветствия. – Ты ко мне?

– Привет, – пожимаю Ярику руку, – ага.

– У бренда был?

– Только от него.

– Отлично, давай тогда спустимся за кофе?

Спустившись на первый этаж и отстояв очередь в столовой издательства, садимся с Яриком за свободный столик.

– Дело такое, – начинает он, параллельно набивая рот едой, – тебе хотят присвоить статус ВИП-автора.

– И что это значит?

– Ну, усиленная реклама, это и так понятно, увеличенный бюджет на гастролирование по стране – условно говоря, можем смело повышать тебе класс до комфорта плюс, – смеётся Ярик. – Весь мерч за наш счёт, плюс подарочные издания и лимитки.

– А процент?

– А ты молодец, – хмыкает выпускающий. – Его тоже поднимем. Договор на ознакомление пришлю в начале следующей недели, окей?

– Окей.

Неожиданно через два стола от нас замечаю знакомое лицо. Девушка с тёмными волосами о чём-то увлечённо болтает со своей коллегой и не замечает меня.

– На кого залип? – Ярик оборачивается на стол, где сидят девушки. – А-а-а, новенькие, перевелись на днях. Познакомить?

– Уже знакомы, – коротко отвечаю я Ярику и встаю из-за стола.

Когда Маша меня замечает, её брови подпрыгивают вверх от удивления.

– Гордей! – зовёт меня девушка.

– Привет.

– Настя, это Гордей. – Маша представляет меня своей подруге. – Гордей, это Настя.

– Будем знакомы. – Я киваю девушке.

– Давно вернулся? – спрашивает Маша.

– Позавчера.

– А Василиса?

Странный вопрос.

– В Берёзках.

– Значит, не сработало, – тихо говорит Маша, отводя глаза в сторону.

– Не сработало что? – И, столкнувшись с молчанием, повторяю вопрос: – Что не сработало, Маш?

– Давай отойдём, ладно? – поджав губы, отвечает девушка.

Молча киваю на выход и вслед за девушкой покидаю столовую.

– Ну? – нетерпеливо спрашиваю я, когда мы выходим на улицу.

– Обещай, что не скажешь Василисе, что это я тебе сказала, – умоляюще просит Маша, нервно теребя край футболки.

– Ты скажешь уже, в чём дело?

– Ты так и не понял, да?

– Не понял что?

– Помнишь, ты позвал меня на свидание, а я сказала тебе, что болею?

– Ну?

– Я тебе соврала, я не болела.

– И зачем?

– Затем, что Вася попросила так тебе сказать, – отвечает Маша, и меня словно холодной водой из ведра окатывает. Точно бред.

– Она сама загадала, чтобы я позвал тебя на свидание. Зачем ей делать это и потом просить тебя всё отменить?

– Очевидно, чтобы самой пойти на свидание с тобой.

– Я ведь мог просто тогда всё отменить.

– Но не отменил.

Не отменил, верно.

– А Илья?

Она точно любит его. Я видел их поцелуи, их переплетённые руки, объятия у ворот.

Маша прикусывает нижнюю губу и показательно смотрит на часы.

– Слушай, мне бежать пора, – говорит она извиняющимся тоном. – Я и так сказала больше, чем должна была. У меня сейчас защита. – Она делает несколько быстрых шагов в сторону входных дверей. – Сам понимаешь, не могу опаздывать. – И уже у самого входа говорит прощальное: – Будешь здесь, пиши, выпьем по чашке кофе. Пока!

Вместо того чтобы вернуться к Ярику, вызываю такси. Таксист всю дорогу достаёт неуместными вопросами, и в конце концов я не шибко вежливо прошу его заткнуться. Из-за ремонтных работ на пути образовалась пробка, и я решаю выйти из машины и дойти пешком. До дома чуть больше полутора километров – есть время, чтобы всё обдумать.

Ещё раз. Василиса попросила Машу мне соврать, но, если это правда, это означает, что у Васи есть ко мне чувства. Если так, то что в этом уравнении делает такая переменная, как Илья? И я точно видел в Васиных глазах испуг, когда её поцеловал. Она не хотела этого поцелуя. Не хотела ведь? Чёрт! Своими словами Маша сделала самое ужасное – поселила во мне сомнения. Ужасное даже не потому, что прямо сейчас я нахожусь в Москве, а Василиса в Берёзках, а потому, что не знаю, что буду делать, если надежды окажутся ложными. Снова пережить немое отвержение в Васиных глазах. Но как не попытаться?

В кофейне я сказал Полине, что завидую ей, ведь ей есть к кому возвращаться. Но что, если мне тоже?