Полина

На сегодняшнюю уборку мы с Юрой снова приходим вместе. Только в этот раз он почти не дурачится и, время от времени поглядывая на часы, сосредоточенно водит шваброй по полу. Уже собираюсь спросить его, не спешит ли он куда-то, но Юра меня опережает.

– Ты не против после кое-куда со мной сходить? – спрашивает он.

Наверное, я сначала должна узнать куда, но вместо этого соглашаюсь, не думая:

– Я с радостью.

Юра молча кивает, и в моменте мне даже кажется, что он нервничает. Справившись за рекордные полтора часа, сдаём Иоанне зал и выходим из казино. Два дня позади, впереди ещё два, и больше на Поляне меня ничего держать не будет. Было бы так, если бы я не повстречала Юру.

– Мы куда-то едем? – спрашиваю я его, когда он сворачивает в противоположную от дома сторону.

– Прокатимся до Розы Хутор.

Роза Хутор?

– Мы что, поднимемся наверх? – уточняю я.

Уж не знаю, что он задумал, но мы оба одеты слишком легко для гор.

– Не волнуйся, – считывает мои мысли Юра, – мы не будем подниматься на вершину, сойдём в Олимпийской деревне. И у меня в машине есть для тебя кофта.

Через пять минут мы уже паркуемся на стоянке Розы Хутор. Юра оплачивает проезд, и мы сразу направляемся к подъёмнику. К обеду поток туристов становится меньше, и нам удаётся занять кабинку без посторонних.

– Мы же вроде могли доехать до Олимпийской деревни на машине, – говорю я, не отрываясь от окна. Ночью шёл дождь, и сейчас горы местами покрывает лёгкий туман. Белая дымка на контрасте с темно-зелёными деревьями смотрится восхитительно. Тут же делаю несколько кадров – то немногое, что я смогу увезти с собой в Москву, где высоток больше, чем деревьев.

– Могли, – соглашается Юра. – Но тогда бы мне пришлось смотреть на дорогу, а не на тебя.

Поворачиваюсь и встречаюсь с его изучающим взглядом.

– И точно бы не смог сделать так. – Юра легко поднимает меня и усаживает к себе на колени, носом утыкаясь мне в шею. Тут же поворачиваюсь к нему лицом и целую. Вид за окном, конечно, шикарен, но губы Юры получше любого подъёмника могут доставить меня к вершинам. Как тут устоять, учитывая ещё и то, что с ними, как и с видами за стеклом, мне тоже придётся скоро попрощаться?

– Ты прав, хорошо, что мы не на машине.

Кабину трясёт, значит, нужно готовиться к выходу. Юра соединяет наши руки и, дождавшись, когда расстояние между землёй и кабинкой станет минимальным, помогает мне сойти.

– На самом деле я хочу кое с кем тебя познакомить, – вдруг говорит он, и внутри меня всё замирает. Кажется, даже минуту назад, когда я была подвешена над многометровой пропастью, я чувствовала себя устойчивее, чем сейчас.

– С кем?

А вдруг он собрался познакомить меня с семьёй? Я только что драила полы, и мой внешний вид явно не подходит для знакомства с родственниками.

– Сейчас увидишь. – Юра продолжает отвечать загадками, совершенно игнорируя тот факт, что у меня от таких интриг вот-вот остановится сердце. Делаю глубокий вдох. Через несколько дней я вернусь в Москву – вряд ли в таких случаях знакомят с родителями, да?

Вопросов становится ещё больше, когда вместо того, чтобы направиться в сторону отелей и ресторанов, Юра сворачивает к лесу. Впереди, у указателя с надписью «Тропа Йети», замечаю женщину средних лет, одетую в яркую жилетку работника горного курорта, и окружающих её детей. Увидев нас, дети тут же срываются с места и с радостными криками несутся в нашу сторону, не обращая внимания на просьбы женщины успокоиться.

– Юра-а-а-а-а-а! – Первым на Юру налетает пацан в очках и сером бомбере.

Следом подтягиваются и другие: высокая девочка с очень тонкими руками и малиновой чёлкой, парень в кепке с логотипом Юриной кофейни, видимо, подарок, и две кудрявые близняшки с рюкзаками в виде единорогов.

– Юра, привет!!!

– Юра, а ты опоздал!

– Юр, а мы к ламам пойдём?

– Юрочка, я скучала!!!

На вид ребятам от восьми до десяти лет. Самая высокая из них, девочка с цветной чёлкой, едва достаёт до Юриной груди. Получается, Юра хотел познакомить меня с ними?

– Юра, здравствуй. – Последней к нам подходит женщина в жилетке. – Я вас тогда оставлю? А то мне уже бежать надо. – И поворачивается ко мне: – Здравствуйте, меня зовут Марьяна Леонидовна.

– Полина, – представляюсь я в ответ и выдаю базовое: – Приятно познакомиться.

– Здравствуйте, Марьяна Леонидовна, конечно, идите. Мы за ними проследим, – заверяет её Юра.

– За собой проследи, – тут же острит парень в кепке, за что получает лёгкий подзатыльник от малиновой чёлки.

– Игорь, будешь борзеть, со мной пойдёшь, – осаждает его Марьяна Леонидовна. – Инга, а ты не дерись! – И снова поворачивается к Юре: – Точно справишься?

– А когда не справлялся? – говорит Юра. – Идите, идите, не переживайте, всё будет хорошо.

Я ожидала, что с уходом Марьяны Леонидовны дети совсем выйдут из-под контроля и разбегутся, но Юра легко собирает их вокруг себя полукругом.

– Для начала хочу вам кое-кого представить, – обращается Юра к ребятам, а затем подходит ко мне и аккуратно подталкивает вперёд, держась двумя руками за мои плечи. – Это Полина, сегодня она проведёт время вместе с нами. Полина, как ты уже поняла, за юмор у нас отвечает Игорь, а за Игоря Инга, а это, – указывает он на близняшек, – Даша и Саша, ну и Теодор.

– Можно просто Тео, – смущённо поправляет очки парень.

– Игорь, Инга, Даша, Саша и Тео, – повторяю имена ребят. – Рада знакомству.

– А ты красивая! – выдаёт одна из близняшек, кажется, Даша.

– Вы с Юрой встречаетесь? – тут же спрашивает её сестра.

– Не пугайте человека, – пытается утихомирить любопытных ребят Юра. – Идём, а то Марьяна Леонидовна вернётся и мы не успеем полазить.

– Мы пойдём в верёвочный парк?! – восторженно уточняет Игорь.

– Пойдём, пойдём, – подтверждает Юра. – Но сначала до него нужно дойти. На чём мы с вами остановились?

– Ты обещал рассказать, какие ягоды могут убить, – вспоминает Игорь.

– Вообще-то, малой, если я не ошибаюсь, формулировка была слегка другой. Я обещал рассказать, какие ягоды можно есть, а какие нет.

– Не всё ли равно?

– Не всё ли, если ты потом точно так же пересказываешь Марьяне, чем мы с вами занимаемся.

Дети убегают вперёд по тропе, утягивая за собой Юру. Он оборачивается на меня, проверяя, собираюсь ли я пойти за ними, будто бы боится, что я сбегу. Зря; то, как он общается с детьми и как они с обожанием на него смотрят, только накидывает ему баллов. И вот мы всемером идём по Тропе Йети; Юра, как и обещал, рассказывает о местных ягодах, то и дело подмечая наличие некоторых из них на обочине. Дети с интересом задают ему вопросы обо всём, что видят вокруг: о том, встречал ли он в этих лесах медведей, что будет, если не успеть спуститься до закрытия подъёмника, водятся ли здесь змеи. По тому, как дети легко общаются с Юрой, делаю вывод, что подобные встречи проходят регулярно.

Юра часто проводит время с чужими детьми, показывая им местные достопримечательности. Я уже говорила, что он замечательный, да?

Когда перед нами возникает небольшой горный ручей, Юра останавливается, чтобы зачерпнуть воду в металлическую походную бутыль, а затем садится прямо на землю. Ребята как по команде садятся напротив него. И я с ними.

– Вопреки всем байкам о чистоте горных рек, пить из них воду не в специально отведённых для этого местах запрещено, – говорит Юра и поднимает бутыль с водой в воздух. – Вы не знаете, откуда течёт река и что собирает по пути. Но что делать, если на земле вдруг случится зомби-апокалипсис и вам придётся бежать в горы? Вы же не потащите с собой пятилитровые канистры, верно? Зато всегда можно взять с собой это. – Второй рукой Юра достаёт из бокового кармана рюкзака пачку активированного угля.

– Уголь? – морщится Инга.

– Он же чё-о-о-о-о-орный, – хором добавляют близняшки, переглядываясь.

Юра ставит металлическую бутыль на землю и достаёт из рюкзака ещё одну – пластиковую. А затем вынимает из бокового кармана походный нож и перерезает бутылку на две части.

– В идеале иметь марлю или хотя бы бинт, но можно использовать и обычный носовой платок. Есть у кого-то носовой платок с собой? – И уточняет: – Желательно чистый.

– У меня! У меня! – подскакивает с места Тео, протягивая Юре платок.

Юра заворачивает в платок активированный уголь и кладёт его в ту часть бутылки, у которой есть горлышко, комментируя всё, что он делает. Затем он подставляет под горлышко вторую часть бутылки и выливает воду, которую только что собрал, на платок с углём. Вода начинает медленно просачивается через ткань, наполняя пустую половину.

– Не почернела! – удивлённо восклицает Игорь. – А зомбятскую кровь уголь тоже может очистить?

– Ты что, веришь в бред про зомби? – фыркает Инга.

– Это не бред!

– Бред!

– Хотите попробовать воду? – отвлекает их от перепалки Юра.

– Да-а-а-а! – хором кричат ребята и по очереди тянутся к разрезанной бутылке.

Когда мы доходим до Йети Парка, Юра покупает всем ребятам входные билеты и, передав их инструктору, возвращается ко мне. В его руках два бумажных стаканчика горячего травяного чая, продающегося в деревянной лавке неподалёку от касс.

– Расскажешь? – Киваю на ребят, в это время надевающих страховку и зелёные шлемы на головы.

Юра понимающе кивает и, протянув мне стаканчик, усаживается рядом на скамейку.

– Они воспитанники детского дома, а Марьяна Леонидовна их воспитатель. – На этих словах мой рот непроизвольно открывается в изумлении, и я снова устремляю взгляд к верёвочному парку. – Для нас, живущих на Поляне, горы – неотъемлемая часть нашей жизни. Мы ходим в походы чуть ли не с рождения и знаем все тропы в радиусе десятков километров благодаря нашим родителям. Жизнь без гор – всё равно что жизнь без одной из частей тела. Возможна, но явно уступает в качестве, а у их воспитателей не хватает ресурса, чтобы самим всё организовать.

– И ты знакомишь этих детей с горами, – тихо подытоживаю я.

– Не только я. Мы создали целое сообщество волонтёров для подобных прогулок. За каждым волонтёром закреплены свои ребята, с которыми он раз в месяц выбирается в горы. А летом мы всеми группами неделю живём в палаточном лагере.

– И давно ты знаком с ребятами?

– Наш первый поход состоялся, когда им было семь лет, сейчас им десять, Инге и Игорю почти одиннадцать.

Значит, Юра знает ребят уже больше трёх лет!

– Они тебя любят.

– Наверное, – пожимает плечами Юра.

Со стороны верёвочного парка снова доносится перепалка Инги и Игоря.

– Они явно нравятся друг другу, да?

– О да, – тепло улыбается Юра, – это очевидно всем, кроме них самих.

– Прямо как мы, когда только познакомились.

– Брось, ты сразу на меня запала.

– Что-о-о? – тяну я. – Неправда! Это ты на меня сразу запал!

– А я и не отрицаю.

На обратном пути Юра рассказывает ребятам о местной фауне, Инга и Игорь снова всю дорогу препираются, а близняшки, взяв меня за руки, наперебой расспрашивают о том, кто я и кем являюсь для их Юры. Их Юры!

Этот день я запомню на долгие годы, а может, и на всю жизнь. Как день, когда Юра не только познакомил меня с ребятами, но и ясно дал понять, что никогда не уедет отсюда. Ни ради меня, ни ради кого-то ещё. Юра – не просто дружелюбный сосед и не просто хороший парень, которого любят остальные краснополянцы. Юра – ещё и возможность для этих ребят получить то, что доступно другим с рождения. И это ещё одна причина, почему я должна его отпустить.

Гордей

– Здравствуйте, – приветствует меня конопатая девочка с медными волосами, заплетёнными в две косички. Первая из тех, кто должен сегодня прийти. – Я Мия.

– Здравствуй, Мия, я Гордей, – приветствую её я и, не удержавшись, уточняю: – Придут?

– Придут, – кивает Мия. – Соня уже подходит, Виолетта и Злата будут через пять минут, Ира, Тоня и Стеша тоже должны успеть вовремя, а вот Лиза, скорее всего, опоздает. Она всегда опаздывает.

– Хорошо, спасибо, можешь пока пройти на террасу и занять место. – Показываю девочке рукой на крыльцо. – На столе лежат фрукты и сладости, можешь брать всё что захочешь.

Провожаю взглядом рыжую Мию и, убедившись в том, что она поднялась на террасу, возвращаюсь к воротам, чтобы встретить остальных. Лишь бы всё не прогорело.

У меня был всего один вечер и ночь, чтобы осуществить идею, которая пришла мне в голову, когда я спустился с чердака. Первым делом я стащил у Василисы телефон. Да, звучит не очень, но поступок оправданный – я быстро перекинул себе контакты её учениц из их общего чата. Вернув телефон на место, я быстренько создал новую беседу, где объяснил девочкам свой план. К счастью, Василисины ученицы приняли план на ура.

В четыре утра, пока Вася ещё спала, я выставил на террасу все стулья, что были у них, а затем сбегал за стульями и к нам домой. Девчонки подсказали поставить их в три ряда в шахматном порядке и сказали, что всё остальное принесут сами. Единственное, что мне оставалось, это в шесть утра съездить на рынок и накупить для маленьких гостей два больших пакета фруктов и сладостей к чаю. И ждать.

Я чуть не спалился, когда, вернувшись с рынка, обнаружил Васю в гостиной. Нахмурившись, она спросила, где я был. Я соврал, что бегал к себе за зарядкой для телефона. Благо Василиса, увлёкшаяся чем-то в своём графическом планшете, даже не заметила пропажи стульев. Чтобы не рисковать, пришлось напомнить ей, что всего через два часа у неё пройдёт онлайн-урок и что самое время привести себя в порядок после сна. Вася фыркнула, но всё же поднялась к себе, чтобы принять душ. А я тем временем помыл фрукты и разложил сладости по тарелкам.

Вот из-за поворота появляются сразу три девочки: первая – высокая брюнетка с прямой чёлкой, в модных широких джинсах на низкой посадке, вторая – девчонка ниже первой на полголовы в кепке со стразами, образующими букву «В», видимо, она и есть Виолетта, и третья – самый настоящий ангел с золотистыми кудрями в нежно-голубом сарафане.

– Здравствуйте, – здоровается со мной девочка в кепке. – Виола, можно просто Ви.

– Злата, – представляется ангел.

– Соня. – Третья девочка сухо называет своё имя и, сдвинув брови к переносице, показательно оглядывает меня с головы до ног. – Вы её парень, да? Василиса не говорила, что у неё есть парень.

– Потому что это секрет. – Специально понижаю голос и оглядываюсь по сторонам.

– Секрет? – Глаза Сони, Ви и Златы загораются.

– Секрет, – снова повторяю я, наблюдая, какой эффект вызывает это слово у девчонок. – И я очень прошу вас его сохранить и ни с кем об этом не разговаривать. Особенно с Василисой. Договорились?

– Договорились! – дружно отвечают девочки.

Когда все Васины ученицы собираются на террасе, иду в дом, поднимаюсь на второй этаж и стучу в дверь её комнаты.

– У меня через десять минут созвон с девочками. – Василиса появляется в проёме. – Освобожусь в половине десятого.

– Хорошо, но спустись на минутку, – прошу я её.

– Зачем?

Конечно, с чего я взял, что она просто возьмёт и спустится без вопросов?

– Курьер приехал, – вновь вру я. – Требует твою подпись.

– Курьер? Я ничего не заказывала.

– Может, родители.

– Странно, – в очередной раз хмурится Вася, но всё же идёт вслед за мной к лестнице. – Ты бы ему сказал, что у меня ветрянка, на всякий случай.

– Сказал.

– А он?

– Сказал, берём.

– В смысле «берём»?

– В смысле спускайся и не думай, всё нормально.

Мы спускаемся на первый этаж, но вместо того чтобы идти в коридор, я сразу сворачиваю в гостиную.

– Ты куда? – кричит мне из коридора Вася и, увидев стоящий у окна мольберт, спрашивает: – А он что здесь делает?

– В окно смотрит, и ты посмотри.

Вася смотрит на меня ничего не понимающим взглядом, но всё же подходит к окну.

– Как? – выдыхает она удивлённо, поворачиваясь ко мне.

Подскочив с мест, девчонки с Васиной группы подбегают к окну.

– Здравствуйте, Василиса Всеволодовна!

– Доброе утро, Василиса Всеволодовна!

– Как себя чувствуете, Василиса Всеволодовна?

– Вы как здесь оказались? – спрашивает их через окно Василиса.

– Это всё Гордей придумал! – кричит Мия. – Вы будете сидеть в доме, а мы на террасе.

– А краски? А холсты? – охает Василиса.

– Мы всё с собой взяли, не переживайте.

– Ага, Василиса Всеволодовна, – подключается Виолетта, – давайте уже начинать урок, а то у меня потом гимнастика.

– Да, конечно, – соглашается Вася и снова поворачивается ко мне. В её глазах так много эмоций, что все заготовленные фразы вмиг вылетают из головы. – Спасибо, – тихо говорит она.

– Я всего лишь закинул девчонкам идею.

– Вообще, не «всего лишь».

Вася убегает наверх за красками, я же собираюсь спокойненько усесться на диван, как слышу звонкий окрик Сони:

– А ты куда собрался? Давай к нам!

– Это ещё зачем?

– Как зачем? Рисовать будешь. – Соня машет кисточками. – Мы и для тебя всё приготовили.

– Мне как-то и без этого хорошо.

– А будет не хорошо, а замечательно. Да, Секрет? – На последнем вопросе девочка показательно повышает голос, как бы намекая на то, что спалит меня перед Васей, если я не соглашусь.

Приходится сдаться и выйти к этим маленьким шантажисткам. Они тут же вручают мне отдельный набор красок и кисточек и указывают на стул, возле которого уже стоит мольберт. Стоит ли говорить, что я ни разу в своей жизни не рисовал на холсте? Только на уроках ИЗО на мятых листах А4 всяких уродцев.

Вася возвращается, и девчонки притихают. У нас был уговор – Василиса ещё слишком слаба и будет лучше, если на занятиях ей не придётся тратить силы на то, чтобы их угомонить.

– Хочу сказать спасибо вам всем за то, что пришли. – Вася с тёплой улыбкой оглядывает девочек и затем стреляет взглядом и в меня. – Вы даже не представляете, как это ценно для меня. На прошлом занятии я обещала вам рассказать о значениях цветов. И так как время у нас ограничено, постараюсь быть краткой. – Вася садится с ногами на широкий подоконник и, прислонившись к стене, продолжает: – Белый цвет ассоциируется с чистотой, спокойствием, лёгкостью. Чёрный многогранен, для кого-то он ассоциируется с чем-то мрачным и подавляющим, для кого-то чёрный – про элегантность и порядок, но, думаю, вы согласитесь, что избыток чёрного на холсте утяжеляет картину. Красный – цвет чувств, любви и страсти, но также этим цветом лучше всего можно изобразить гнев и властную натуру. Синий приносит ощущение мира и безопасности. Оранжевый олицетворяет собой радость и счастье. Зелёный – гармонию и спасение. Жёлтый – веселье, детскую непосредственность, наивность.

Василиса продолжает перечислять значения цветов, а я заворожённо слушаю её красивый ровный голос. Не знаю, как девочки, но я в полном восторге от их учительницы.

– А теперь подумайте, кого вы бы хотели нарисовать. Это могут быть ваши мама или папа, может, дедушка и бабушка, лучшая подруга, учительница, дворник… Придумали? А теперь подумайте, с каким цветом или цветами этот человек у вас ассоциируется. Нарисуйте этого человека только этими красками, используйте не больше трёх цветов, лучше вообще двумя.

Затем Василиса показывает на холсте несколько техник рисования, или как там это у художников называется, и все приступают к работе. Без раздумий набираю на плоскую широкую кисть жёлтую краску и с каким-то неизвестным мне трепетом касаюсь холста. Я использую только оранжевый и жёлтый, контролируя яркость при помощи белого (это я подглядел у Мии, сидящей справа). Счастье, радость, наивность, искренность – именно с этими эмоциями ассоциируется человек, которого я рисую.

По истечении времени девочки разворачивают свои картины к окну, чтобы Василиса могла их рассмотреть. Она по очереди задаёт каждой вопросы, комментируя использованную ученицей технику. Хвалит всех без исключения, даёт советы, а затем останавливается на мне.

– Это Тревожность из «Головоломки», – хихикает кто-то из девчонок.

– Нет, это Василиса Всеволодовна! – тут же звучит второй голос.

– Вот ты и прокололся, Секрет, – шепчет мне Соня.

Согласен. Только вот похоже, что прокололся я уже очень давно.

– Оранжевый и жёлтый? – спрашивает Василиса после урока, когда девочки расходятся по домам.

– То есть я нарисовал так похоже, что вопрос в том, кого я нарисовал, даже не стоит?

– Вообще-то, – Вася ещё раз проходится взглядом по моему холсту, – вышло неплохо, у тебя явно есть способности.

Собираюсь отшутиться, но Васина похвала звучит искренне, и я почему-то смущаюсь. Не потому, что меня хоть сколько-то волнуют мои художнические способности, а потому, что мне в какой-то момент стало важно её одобрение.

– Родители сказали, что вернутся на пару дней раньше. Я всё же рассказала маме про болезнь, – вдруг сообщает Василиса.

– Чудесно, – отвечаю я сухо.

– Освободишься от роли моей няньки, – улыбается девушка. – Больше не буду тебя напрягать.

– Да, то, что надо, – отвечаю я на это и направляюсь к входной двери.

– Ты куда? – спрашивает Вася.

– Пойду стулья верну, – кидаю я в ответ не глядя.

На самом деле мне просто надо успокоиться. Не хочу, чтобы Василиса видела меня таким злым. Злым на её родителей, решивших вернуться пораньше. Злым на Илью за то, что нравится девушке, которая нравится мне. Злым на Васю за то, что так ничего и не поняла. Но особенно злым на самого себя за то, что допустил мысль, что за эти дни в наших с Василисой отношениях могло что-то поменяться.