Полина

Оказывается, бабушкин книжный клуб – не простые посиделки за чашкой чая. Всё куда серьёзнее. Подготовка к встрече членов клуба начинается заранее. За неделю до встречи бабушка делает дежурный заказ местному кондитеру, и за несколько часов до прихода гостей ей привозят две коробки приготовленных накануне пирожных. Где-то дня за три бабушка заходит в цветочный на углу улицы и выбирает свежие цветы, которые ей доставят утром перед встречей книжного клуба. Прямо с утра приходит Людмила, бабушкина помощница по дому, и затевает генеральную уборку, Бернард едет за вином, а бабушка достаёт из буфета набор бокалов из тончайшего стекла.

– И у вас всегда так? – спрашиваю бабушку, когда та наливает воду в большую керамическую вазу.

– Что – так? – переспрашивает она, будто вся эта подготовка – обыденное дело.

– Цветы, вино, пирожные…

– Ах, ты про это! Да, мы с Бернардом хотим, чтобы нашим гостям было у нас хорошо. Но скажу честно, шардоне девяносто второго года мы ещё не пили. Всё же не на каждой встрече присутствует сам автор обсуждаемой книги, тем более если этот автор – моя внучка.

Позже я вбиваю в поисковике стоимость одной бутылки этого шардоне и где-то минуту стою с открытым ртом, смотря на высветившуюся на экране сумму.

В хорошую погоду книжный клуб проходит на террасе, но сегодня уже третий день льёт дождь, поэтому мы с Людмилой вместе накрываем стол в гостиной и зажигаем камин. Ещё пару дней назад затяжные дожди меня расстроили бы, особенно перед скорым отъездом, но сейчас я даже рада такой погоде. Позавчера из-за сильного дождя Юра снова предложил перенести нашу встречу. Не знаю, что он там придумал, но, увидев сообщение о переносе, я выдохнула. Вчера тоже лил дождь, Юра предложил встретиться хотя бы в кофейне, но я сказала, что ближайшие два дня буду помогать бабушке. Не соврала, я ведь и правда помогаю в подготовке к книжному клубу, но встречу отменила по другой причине.

Я злилась на себя, на ту шатенку, но особенно злилась на Юру. И пусть я сама выдумала, что могла бы заинтересовать его как женщина, но, увидь я его сейчас, точно накинулась бы с кулаками, как самая настоящая истеричка. Как влюблённая истеричка. Полная дура. Идиотка.

– Цветы давай поставим сюда, а малиновые корзиночки в центр, – руководит Людмила, и я в моменте чувствую благодарность к этой женщине: я слишком рассеяна, чтобы наводить красоту без подсказок. То же касается и книги. За эти три дня мне удалось написать лишь пару абзацев. В этом я тоже обвиняла Юру, меня бесил тот факт, что без него теперь не получается даже то, в чём я хороша. Краснополянский бариста, словно зараза, затронул все сферы моей жизни.

Первой дверь открывает Ирина Иосифовна. Накануне бабушка рассказала мне о каждой участнице клуба, поэтому я знаю, что Ирине Иосифовне шестьдесят девять лет, в прошлом она работала спасательницей и, несмотря на наличие молодого любовника, любит захаживать в женские стриптиз-бары. Следом за Ириной Иосифовной в звонок звонит Мария Павловна, у неё дома девять йорков и большая коллекция ковров, привезённых из разных стран. Вероника Николаевна приходит на собрание со своей племянницей Кариной. Карине тридцать один год, и, по словам моей бабушки, у неё ещё ни разу не было даже парня, в то время как у Вероники Николаевны к её пятидесяти семи годам количество ухажёров перевалило за второй десяток. В том, как бабушка рассказывала о жизни своих подруг, не было ни намёка на осуждение. Она вспоминала о каждой с улыбкой, а при упоминании каких-то фактов смеялась, покачивая головой из стороны в сторону. Во всём этом было так много любви, что мне уже тогда захотелось как можно скорее познакомиться с этими удивительными женщинами.

Ирина Иосифовна прямо с порога, широко улыбаясь, притягивает меня к себе, обнимает долго и крепко, так, словно уже заочно любит меня всем сердцем. Мария Павловна вкладывает в мои руки букет из диантусов. Вероника Николаевна и Карина, будто две канарейки, оживляют дом своими звонкими голосами. Вопросы сыпятся один за другим.

– Как тебе в Поляне, Полиночка?

– Инна, почему ты так долго скрывала от нас такую красавицу?

– Полиночка, а ты надолго в наших краях?

– Я принесла все твои книги, ты же подпишешь?

Домофон звонит в пятый раз, и мне не нужно смотреть в монитор, чтобы узнать, кто пришёл на этот раз. Жму на кнопку и первая толкаю дверь.

– Марта, привет! – встречаю я девочку и резко замолкаю, увидев стоящего позади неё Юру. А затем взгляд падает на его руки, а точнее на то, что в них – подсолнухи, перевязанные простой белой лентой.

– Привет. – Юра протягивает подсолнухи, и на мгновение я улавливаю в его взгляде незнакомую мне эмоцию. Он смотрит внимательно, вдумчиво, будто знает обо всём, что происходило у меня на душе все эти дни и что я и в самом деле его избегала. Лучшая защита – нападение. И я нападаю.

– Ты вроде не должен был приходить? – срывается неосознанно.

– Ты против? – прилетает встречный вопрос.

Юра буравит меня взглядом, как бы спрашивая, что вообще происходит.

– Нет. – И для убедительности добавляю: – Конечно, нет. Ты в курсе, что мы будем обсуждать любовный роман? Мой любовный роман.

– Да, и скажу тебе больше, я даже его прочитал.

– Прочитал? – Скрыть удивление не получается. Всё же Юра не совсем моя целевая аудитория. – И как тебе?

– Забегаешь вперёд, Поль, – стопорит меня бабушка. – Обсудим все вместе.

С появлением Юры и Марты в гостиной становится слишком шумно. Все смотрят на новеньких с интересом, на Юру особенно.

– Это твой молодой человек, Полиночка? – задаёт вопрос Вероника Николаевна, отчего мне сразу хочется провалиться под землю.

– Здравствуйте, Юра, – представляется парень.

– Марта, – вторит ему сестра.

– Юра помогает Поле писать её новую книгу, – тут же приходит на помощь бабушка.

– Ой, как интересно! Юрочка, расскажите подробнее!

Дальше разговор идёт о книгах, о нашем с Гордеем пари, Вероника Николаевна под руку уводит Юру в гостиную, и я облегчённо выдыхаю. Пока все усаживаются на диван, ставлю подсолнухи в вазу, так, чтобы те скрывали часть моего лица и я не видела Юру. Правда, через несколько минут Людмила заботливо переставляет их на подоконник, и их место занимает пирог. Что ж, попытаться всё равно стоило.

После небольшого вступительного слова, произнесённого бабушкой, участники клуба начинают по очереди делиться своими впечатлениями, полученными от прочтения моей новой книги. Кто-то делает это довольно кратко, как Карина, а кто-то, как Ирина Иосифовна, время от времени подглядывающая в маленький квадратный розовый блокнот, увлекается в своём рассказе на целых двадцать минут. Разногласия есть, но их немного, и в конечном счёте все сходятся в бесконечной любви к Максу, главному герою. Придумывая Макса, я осознанно вложила в него все самые лучшие качества, и если до этого в моих книгах главными героями в основном были одни плохиши, то Макса я сделала абсолютным грин флагом. Желание написать книгу с таким героем возникло не просто так. Моей племяннице недавно исполнилось двенадцать, и она спросила, какую свою книгу я могу ей порекомендовать, и я очень захотела, чтобы именно через мою книгу она увидела, каким должен быть настоящий мужчина. Добрым, внимательным, заботливым, не навязывающим лишние комплексы и любящим вопреки. Так и появился Макс. Но есть кое-что, что даже я не могу ему простить. Не как писатель, а как разочарованная девушка.

– То есть никого не смутило, как Макс поступил с Соней? – задаю я вопрос в воздух.

Соня – второстепенный персонаж, девушка, которой Макс предпочел главную героиню. Все мы всегда радуемся, когда воссоединяются главные герои, но не задумываемся над чувствами тех, кого они бросили ради друг друга. Их слёзы скорее не трогают, а раздражают. Их боль не вызывает сочувствия. Мы просто думаем: слава богу, не с ней или не с ним. И понимаем их только тогда, когда сами оказываемся на их месте.

За короткой паузой следуют ответы.

– С самого начала было ясно, что они с Соней не будут вместе, – говорит Ирина Иосифовна.

– Это для нас с вами, но Соне вряд ли это было понятно. Она любила Макса.

– Макс всегда любил Есению, – присоединяется Мария Павловна.

– Но тогда он должен был сразу сказать об этом Соне, разве нет? По-честному.

– Он и не обещал ей, что они всегда будут вместе, – оспаривает Вероника Николаевна.

– А разве делить с кем-то постель – уже не обещание?

– Думаю, обещание, – коротко отзывается Карина.

– Спасибо, Карина, – киваю я успевшей смутиться девушке.

– Дорогая, ты слишком строга к Максу, все совершают ошибки, – говорит бабушка.

– Ты говоришь так, будто это лишняя запятая или опечатка, а не чья-то жизнь.

– Потому что я действительно смотрю на ошибки как на опечатки, дорогая. И в этом нет ничего страшного.

– А мне было жалко Соню, – вдруг подаёт голос Марта. – Хоть порой она и знатно меня раздражала.

– Юра, а ты что думаешь? – участливо спрашивает его Вероника Николаевна. – Ты же читал Полину книгу?

Юра кивает и говорит:

– Насколько я помню, Соня потом встретила другого парня, так что всё к лучшему.

– Согласна, она наконец нашла того, кто ценит и не обманывает её. – Ответ Юры так меня возмутил, что мой получается уж слишком эмоциональным. – А Макс, которого все обожают, повёл себя как скотина.

В гостиной повисает тишина, все смотрят прямо на меня, а рот Карины застывает в неестественно открытом положении.

– Извините, – тут же тушуюсь я. – Бабушка права, я действительно перегибаю. Пойду схожу за водой, вы не ждите, продолжайте без меня.

Скрываюсь на кухне, на автомате хватаю стакан и выкручиваю кран с фильтрованной водой на максимум. В висках стучит, ярость переполняет меня всю. Отчаянно хочется запульнуть что-то в стену, но я лишь крепче сжимаю стакан.

– Всё хорошо? – Позади меня раздаётся тихий мужской голос, и я буквально слышу, как стакан в руке издаёт предсмертные хрипы.

– Замечательно.

– Поль, я что-то сделал не так? – Юрина рука ложится поверх моего живота, и он рывком разворачивает меня к себе. – Ты на меня злишься?

– С чего ты взял? – почти выплёвываю я.

– Это из-за того, что я отменил нашу встречу, да?

– Юр, я не злюсь.

Я просто разочарована и разбита.

– Прости, что отменил так резко. Знаю, так не делается. Тётка сюрпризом приехала, сам не ожидал, просто на пороге с чемоданом появилась, а мы три года не виделись. Решили у нас в кофейне посидеть.

– Тётка? – повторяю оторопело.

Та статная сексуальная девушка – это Юрина тётя? Что за бред? Не бывает таких тёть.

– Ага, папина младшая сестра. Представляешь, всего на пять лет старше, а считается тёткой!

Представляю. Ещё как представляю! Все эти дни только их вместе и представляла.

– Так ты простишь меня?

– За что? – В моменте забываюсь. Чувствую, как ярость отступает, и теперь моё поведение кажется неоправданно нелепым и глупым.

– За то, что отменил встречу, Поль. – В том, как Юра произносит моё имя, сквозит нежность. Поля. Копирует бабушку и дразнится. Дурак! Только вот мне почему-то теперь хочется кинуться этому дураку на шею.

– Я же сказала, что не злюсь, – говорю я тихо, опуская глаза. Злость прошла, и вернулось смущение, которое я испытывала рядом с Юрой. Почему всё так сложно? Из крайности в крайность.

Мы возвращаемся в гостиную. Над столом больше не висят грозовые тучи. Да и освещение будто другое. Более тёплое. Не знаю, о чём тут говорили в наше отсутствие, но на лицах всех собравшихся повисла улыбка. Мария Павловна поворачивается ко мне и весело говорит:

– Мы тут решили, что Макс и правда подонок.

– Но мы всё равно его любим, – добавляет Марта, и все звонко смеются. И я тоже.

Гости расходятся в половине девятого, когда солнце уже скрылось за вершинами. Бабушкины подруги, все до единой, напоследок крепко обнимают меня и зовут к себе в гости до моего отъезда.

– Я уже оформила предзаказ на твою новую книгу, жду не дождусь.

– Полечка, я зайду на днях с внучкой подписать книжки, ты не против?

– Мой внук организовывает туры в Абхазию. Дай знать, если решишь поехать туда.

Договорившись с бабушкой пойти на выходных в спа, её подруги уходят. В коридоре остаёмся только я, Юра и Марта.

– Ну как вы? – спрашиваю я, намекая на переполох, устроенный бабушкиными подругами.

– Спасибо, что позвала, это было круто! – Марта с восторгом в глазах прижимает к себе подписанную мной книжку. – Жаль, что ты уедешь, я бы хотела прийти ещё.

– Ты можешь создать свой клуб, – предлагаю я ей. – Ты же много читаешь.

– Как-то не думала об этом. Стрёмно.

– В Москве есть много книжных клубов, созданных подростками. Попробуй, уверена, у тебя получится замечательный клуб, а я с радостью загляну на него, когда снова сюда приеду.

– Правда? – То, как у Марты загораются глаза, просто очаровательно.

– Конечно. – И уточняю: – Если позовёшь.

– Систр, подожди на улице, – просит Марту Юра.

Марта хмыкает как-то чересчур осознанно и исчезает за дверью. Юра берёт меня за руки и смотрит пристально. Так, что ноги подкашиваются. Неужели поцеловать хочет? Божечки!

– Мы завтра снова не сможем увидеться, надо уехать на денёк, – говорит он виновато. Ясно, напугала парня своей истерикой. – Но на послезавтра точно ничего не планируй. И на послепослезавтра.

– И на послепослепослезавтра? – спрашиваю я лукаво.

– И даже на послепослепослепослезавтра, – улыбается Юра, продолжая держать мои ладони в своих, отчего меня вот-вот пробьёт мелкой дрожью. – Если захочешь.

– Зависит от того, что ты готов мне предложить.

– А если я предложу тебе себя? – тихо спрашивает Юра.

Кажется, ничего интимнее я ещё не слышала.

– Думаю, маловато, – отвечаю я, понимая, что уже откровенно флиртую.

– А если к себе я приложу ещё и карамельный фраппучино с вафельной крошкой?

– Идёт.

Дверь резко открывается, и в проёме появляется возмущённое лицо Марты.

– Юр, ну ты скоро? Я замёрзла.

– Иду, – закатив глаза, отвечает сестре Юра и затем уже обращается ко мне: – Я тебе скину список того, что надо с собой взять туда, куда мы отправимся послезавтра.

– Список?

– Ты всё поймёшь, – отвечает Юра и затем кричит в коридор: – Мария Альбертовна, до свидания!

– До свидания, Юрочка! – кричит из кухни бабушка.

Мы в последний раз пересекаемся взглядами, и Юра вслед за Мартой исчезает за дверью.

Гордей

Просыпаюсь в обед, и то не по доброй воле, а из-за долбаной мелодии вызова. Раздражённо беру телефон с полки. Ларионова.

– Алло, Поль.

– Ты что, спишь, что ли? – удивлённо спрашивает Полина.

– А что, мне нельзя поспать?

– У-у-у-у-у, кто-то не в настроении, – сразу считывает меня подруга. – Колись, что случилось?

– Ничего не случилось, – бурчу я.

– Ага, рассказывай.

– Ты ржать будешь.

– Не буду.

– Будешь.

– Даже если буду, переживёшь.

Жму на громкую связь и кидаю телефон на подушку рядом с собой. Что ж, если я и могу с кем-то поделиться, то только с Полиной. А поделиться, видимо, надо, иначе из-за отсутствия нормального режима меня или мать в дурку отправит, или отец отвезёт в лес.

– Кажется, я влюбился.

Жду, когда на другом конце трубки послышится Полин смех, но вместо этого она спокойно спрашивает:

– В кого? В ту, которой свидание устраивал?

– В ту, которая мне это свидание загадала.

Короткий смешок всё же слетает с Полининых губ, но она быстро берёт себя в руки.

– И в чём проблема?

– Например, в том, что несколько дней назад один урод совал свой язык ей в рот.

– А она что?

– А она отвечала, Поль, – говорю я обречённо.

– Ты прям видел?

– Я прям видел.

– Та-а-а-а-ак, – протягивает Ларионова, – может, это ничего не значит.

– Прикалываешься?

– Ну, смотри, я тут на днях себе тоже такого напридумывала. А потом оказалось, что всё совсем не так.

– И что же ты там себе напридумывала? Фантазии, случайно, не твоего кучерявого бариста касаются?

– Неважно, – резко отвечает Полина.

– Тоже втюрилась, что ли?

– Неважно! – уже громче повторяет девушка.

– Как скажешь. – Тихо смеюсь.

– Достал, просил над тобой не смеяться, а сам ржёшь, – обиженно говорит Полина.

– Я не просил, – уточняю я.

Из трубки доносится нечленораздельное рычание.

– Я чего звоню, – говорит она, успокоившись, – а то в сеть не заходишь. У нас сегодня совместный пост про наше с тобой пари. Не проспи.

– Помню, помню, – успокаиваю я Ларионову, хотя сам напрочь забыл про пост. – Я, кстати, почти дописал книгу.

– Ты – что? – удивлённо переспрашивает Полина. – У тебя же даже половины не было.

– Да как-то вот так.

Просто я конченый. Лучше бы бухал или громил всё подряд, так нет же, все три дня часами торчал перед ноутбуком, вкладывая все свои эмоции в дурацкий текст. Ладно, не дурацкий, как бы я ни относился к любовным романам, книга получается весьма неплохая. По крайней мере, на те главы, которые я уже залил в сеть, мне ежедневно поступают восторженные отзывы. Двое влюблённых, у которых спустя много лет появился шанс всё исправить и быть вместе. Очень иронично.

Попрощавшись с Полиной, снова тянусь к ноутбуку, но меня вновь прерывает звонок. Что ж за день! Не глядя подношу телефон к уху.

– Да? – говорю я раздражённо.

– Привет, не отвлекаю? – звучит мелодичный голос Василисы.

– Нет, я свободен, – произношу я уже гораздо мягче. – Абсолютно.

– А можно я тогда попрошу тебя кое о чём?

«О чём угодно», – думаю про себя, но озвучиваю другое:

– Например?

– Мне нужно в город, а папа отвезти не может.

– А Илья что? – срывается с языка.

– Он…

– Отвезу, – перебиваю я; не хочу слышать историю о том, как сначала она позвонила этому дуболому, а затем уже мне как запасному варианту. – Собирайся, скоро зайду.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – радостно благодарит Вася.

Бросаю взгляд на ноутбук и волочусь в ванную. Последние дни я выгляжу как бомжара, поэтому перед встречей с Васей надо привести себя в порядок. Умываюсь, чищу зубы, бреюсь, пшикаюсь духами и даже вместо повседневной футболки надеваю белую, а-ля парадную. В коридоре скептически оглядываю себя в зеркало. Высокий, руки рельефные, прессак имеется, но до Ильи далеко. Он просто одна сплошная груда мышц и весит, наверное, килограмм сто двадцать.

Звонить в соседскую дверь не приходится, Вася выпархивает из калитки, обнимает, целует в щёку по-дружески. От этого невинного жеста сначала поднимаюсь к небесам, но затем резко падаю с них на землю. Для неё этот поцелуй ничего не значит. Как подружку чмокнула. И везу её в город как подружка, у которой есть водительское удостоверение.

– И зачем тебе в город? – спрашиваю я, когда садимся в машину.

– Мне нужно красок докупить для урока.

– Понятно, – отвечаю я кратко и завожу мотор.

Вася сразу же утыкается в телефон и с улыбкой строчит кому-то сообщения. При мысли, что сообщения адресованы Илье, перекручивает. Тянусь к проигрывателю. Пусть лучше музыка, чем мысли о том, как этот придурок целует её. Понимаю, что веду себя как конченый эгоист. Сколько раз я сам отталкивал Василису, а теперь, когда на горизонте замаячил другой парень, мне хочется запереть двери и увезти её от него подальше. Но ведь мой интерес к Бондаревой появился не из-за того, что её интерес ко мне угас. Кажется, я свихнулся ещё в тот самый первый вечер, когда она с родителями перешагнула порог нашего дома. Просто только сейчас признался себе в этом.

– доносится из динамиков.

– Как ты относишься к Цветаевой? – вдруг спрашивает Вася, отлипая от телефона и поворачиваясь ко мне.

– Нормально.

– Нормально? И всё? – фыркает девушка.

– А что я, по-твоему, должен сказать?

– Ну, это ты учился в Литературном институте.

– Поэтому у меня должно быть какое-то особое отношение к Цветаевой?

– Боже! Какой ты душный! Я просто спросила о том, нравится она тебе или нет.

– А я, кажется, ответил, но моего ответа тебе оказалось мало.

– Прости, я и забыла, что ты чёртова ледышка.

– Вот и зря. О том, что ты приставучая заноза, я, например, никогда не забывал.

Василиса раздражённо стонет и снова утыкается в телефон. Я тоже высказываю своё недовольство, но без слов – крепче сжимаю руль, так, что пальцы немеют.

Через четверть часа навигатор приводит нас к двухэтажному зданию, полностью разрисованному граффити. Не похоже на магазин, скорее на тематический хостел или клуб. Но, войдя вслед за Василисой внутрь, всё же обнаруживаю то, что и ожидал увидеть, когда Вася только попросила о помощи: напольные стеллажи и навесные полки с различным инвентарём для творчества, автомат с дешёвым кофе и прилавок, за которым стоит патлатый тип в татуировках. Лишь одна вещь выбивается из общего концепта – отголоски громкой музыки, доносящейся со второго этажа.

Василиса начинает молча обходить прилавки, я же беру в автомате простой чёрный чай с лимоном и сажусь на стоящее рядом с ним кресло. С поиском нужных материалов Вася справляется довольно быстро – я не успеваю ещё допить свой чай, как она уже подходит к кассе с полной корзиной. Патлатый продавец молча пробивает товар и озвучивает сумму, а затем протягивает Васе какую-то листовку.

– Что это? – вертит в руках листовку Вася.

– У нас сегодня иммерсивная арт-вечеринка, – сообщает парень.

– Вечеринка?

– Ага, живые картины, – поясняет продавец, будто бы эти слова хоть что-то объясняют. – Может, хотите присоединиться?

– Э-э-эм, – тянет Вася и, повернувшись ко мне, неуверенно уточняет: – Наверное, нет?

– Можно и зайти. – Пожимаю плечами.

По глазам же вижу – хочет.

– Правда? – удивлённо и одновременно обрадованно переспрашивает девушка. А глаза-то как сразу заблестели.

– Ты же слышала, иммерсивная арт-вечеринка, ну как мы можем такое пропустить?

Продавец указывает на дверь, сразу за которой начинается лестница, ведущая на второй этаж. Поднимаемся. На втором этаже татуированная девушка молча выдаёт нам пакеты с какими-то вещами и так же молча кивает на двойную ширму, по обеим сторонам которой написаны говорящие буквы «М/Ж». Собираюсь задать вопрос, но девушка тут же прикладывает указательный палец к губам и быстро качает головой. Непонимающе смотрю на Васю в поиске ответов. Бондарева пожимает плечами и, взяв пакет, исчезает за ширмой. Мне не остаётся ничего другого, как повторить за ней.

За ширмой распаковываю содержимое пакета. Белые шорты и лист всего с двумя пунктами:

Никакой одежды.

Никаких разговоров.

Тут же стеллаж с закрытыми прозрачными ящиками. Быстро переодеваюсь в одни лишь шорты и складываю в пустую ячейку все свои вещи. Что ж, с этим разобрались. А дальше?

Возвращаюсь к татуированной девушке. Она снова молча кивает, но в этот раз указывая уже на дверь. Никаких разговоров, помню. Толкаю дверь и попадаю в тёмную комнату. Сложно судить о её размерах – почти ничего не видно. Музыка орёт так громко, что даже если бы я захотел что-то сказать, меня бы всё равно никто не услышал. Пространство освещено лишь выпирающими неоновыми столбами где-то метр в высоту. Между столбами под лютую экспериментальную мелодию извиваются человеческие тела. Парни и девушки, все в белом. На парнях, как и на мне, только шорты. На девушках топы и ультракороткие обтягивающие велосипедки. А затем взгляд цепляется за цветные линии на их телах. Узоры, точки, завитки – яркими вкраплениями обрамляют белую ткань и оголённые участки кожи. Что за?..

Не успеваю опомниться, как возле меня вырастают две блондинки. Важное уточнение: не просто блондинки – близняшки. Полуголые близняшки с сочными формами. В руках у каждой по баночке с краской. У близняшки номер один – с чёрной, у близняшки номер два – с ярко-красной. Происходящее дальше – настоящая секс-фантазия. Близняшки макают пальцы в краску и начинают водить ими по моему телу. От ключиц до продольных мышц пресса, кругами. Неоновый столб рядом с нами горит красным, близняшки буквально трутся об меня своими телами, а на руке внезапно красной краской появляется слово «Искушение».

Поднимаю взгляд от руки и замираю, безвозвратно забывая о развязных близняшках. В паре метров от меня стоит Василиса. Топ и велосипедки никак не скрывают её восхитительную фигуру: округлые бёдра, подтянутый живот, не сухой, не вусмерть плоский, а такой, что хочется щупать, прижимать, небольшую высокую грудь с едва выпирающими сосками. Василиса смотрит прямо на меня, и волна возбуждения проходит по всему телу. Забираю у одной из близняшек баночку с красной краской и направляюсь к Васе.

Вот она рядом, смотрит так проницательно, пышные густые ресницы слегка подрагивают. Не в силах больше сдерживаться, выливаю краску на свои ладони, швыряю пустую банку прямо на пол и притягиваю Васю к себе. Касаюсь её обнажённых плеч, волнистой линией спускаюсь к изящным длинным пальцам, перемещаюсь на живот, который так хотел потрогать. Шумно вдыхаю воздух и обвожу большим пальцем по кругу пупок. Талия, ключицы, левая щека, правая – всё это теперь покрыто алой краской. Всего этого я касался. Метил. Присваивал.

Вася тянется к моим ладоням, чтобы позаимствовать немного краски, но я перехватываю её руки и не даю ей этого сделать. Я и так на грани, но, если она коснётся меня, точно сойду с ума и сорвусь. Трогаю, а сам не позволяю, одновременно наслаждаясь тем, что между нами происходит, погибая от этого. Склоняюсь, прижимаюсь лбом к её лбу, рвано дыша.

– Надо возвращаться, делаем «Пойду принесу нам что-нибудь выпить», – шепчет Василиса, нарушая одно из главных правил этого места.

Киваю, соглашаясь. Мы слишком далеко зашли.

Краска на теле высохла, не переодеваюсь, просто натягиваю поверх белых шорт штаны. Вася сменяет велосипедки на юбку и прямо на топ накидывает рубашку, не застёгивая. Едем молча. Пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мыслями всё равно возвращаюсь к случившемуся на втором этаже этого странного здания, разрисованного граффити. Пальцы все ещё фантомно ощущают тепло девичьего тела. Я запомнил каждый её изгиб, до единого. Так просто подобное не забывается.

– Снежинки? – Вася разглядывает свою руку. – А это что? Бабочки? – И поворачивается ко мне, поднимая вторую руку, на которой, как она думает, красной краской нарисованы бабочки. Почти.

– Мотыльки.

– Мотыльки?

Продолжая смотреть на дорогу, тихо произношу:

– И что это? – осевшим голосом спрашивает Василиса.

– Цветаева.