Наверное, вольный перевод французского «шерше ля фам» знают все судари, сеньоры, джентльмены, герры… И даже герлы! В рамках нашего великого и могучего тоже есть несколько вариантов на все случаи жизни: от «для тебя, для тебя, для тебя я способен, всем сердцем любя…», «за глаза твои карие…» – до «кабы в моей работе можно было без них обойтись – век бы горя не знал» (Петя Ручечник).

В наше время, как известно, 8 Марта – день праздничный, и дежурство оплачивается вдвойне, за что спасибо Кларе Цеткин и Розе Люксембург, товарищи! Поэтому, чтобы хоть немного уменьшить свою постоянную головную боль от кредитно-денежных обязательств, сам попросил поставить меня 8-го в 1-й Градской и, конечно же, попал дома под очередные санкции. Я привычный.

Но, однако, не у всех моих коллег была «импотека», а праздника хотели все – и Розе с Кларой пришлось благословить всю бригаду. В ординаторской, под брызги шампанского и звучные поцелуи, началась сдача смены. Я – вечный дежурант, закаленный в праздничных дежурствах, от шампани благоразумно отказался и лечился каплями «Курвуазье» (везде, где женщины, – там французы!). Можете себе представить счастье реаниматолога за пятьдесят, отдежурившего накануне в инфарктной реанимации и оказавшегося утром 8-го в окружении молоденьких медсестер, которые зашли спросить насчет назначений и остались немного поздравиться?

Виталий Григорьевич (так звали моего уставшего коллегу) раззадорился, достал напиток города Cognac и не сразу понял, что молоденькие ушли работать, а перед ним сидит медсестра Катя, которая готова продолжить прием поздравлений с женским днем и рассчитывает на его мужское здоровье. Слава Богу, меня дернули на приемник, и я их оставил (неловко чувствовать себя третьим лишним, зажатым Катюхой в углу маленькой ординаторской).

Дернули раз, дернули два, дернули три – и вот я уже в рентгеноперационной поздравляю операционную сестру и анестезистку с Днем весны и любви! Господи, зачем же я не ограничился только весной… Это все «Курвуазье» – da tales dosis[79]! Надо сказать, что dosis у девочек был уже достаточный – и меня сразу прижали к стенке (слава Богу, не к теплой и не в темном месте) и осчастливили жарким поцелуем.

Однако надо было как-то работать! Чтобы привести бригаду в чувство, я отыгрался на анестезистке, которая «нелюбимая, ждет меня у окна…» и нарвался… на патологическое опьянение. То есть услышал: «А по какому праву вы со мной так разговар-ривае-ете?!». Это ведь утомленному коллеге можно сказать: выпил – веди себя прилично! А тут…

От операционной сестры – душевной женщины с большими красивыми глазами, которые сразу наполнились слезами, я услышал: «Сегодня такой день, мы же хотели немного счастья, неужели не заслужили?»

Чтобы прекратить душевные терзания, я пообещал:

– Если вы очень хотите, то счастье прямо сейчас вам принесет линейный контроль, хватит на всех!

– И на реанимацию с вашим уставшим коллегой в главной роли? – включился в душевный разговор наш рентгенхирург, уже открывший инфарктзависимую артерию пациента и обративший внимание на angina pectoris[80] наших боевых подруг.

– Виталий Григорьевич, к вашему сведению, с 08:00 формально не работает, просто отдыхает после сумасшедшего дежурства в хорошей компании! – Я взял на себя еще и адвокатские обязанности.

– Ага, я сам три года работал медбратом в общей реанимации – знаю, что там у вас творится! – парировал рентгенхирург.

– Очень хорошо, значит, сегодня будете еще и моей анестезисткой – в честь Клары Цеткин и Розы Люксембург, коллега! – Я таки довел до конца свою линию.

Надо сказать, что анестезистка ушла курить… Ну, то есть совсем – и рентгенхирург отлично ставил вены и подключал к мониторам, за что ему респект, несмотря на толерантность к женскому алкоголизму.

Короче, в операционной бригаде процесс отрезвления пошел, надо было думать, как помочь Виталию Григорьевичу, которого взяла в оборот Катюха и, забыв про возраст и субординацию, пытала: «Виталь, а Виталь!..»

Во время завершения банкета кто-то из Виталиных друзей позвонил даже не его жене – теще! «Все, 3,14**ец, тебе, Виталик, давай собирайся. Такси вызвать?» В итоге «женское счастье» было прекращено вовремя, потому что по СМП поступил мужчина 52 лет с острым трансмуральным[81] инфарктом и с колес поехал в операционную.

Анестезистка, наверное, была в коме и претензий мне уже не предъявляла, оперсестра успела выплакаться, анестезиолог на любовь тоже не рассчитывал – и рентгенхирург начал чинить «острую окклюзию[82] передней межжелудочковой артерии». Мозг, стряхнувший упавшие было капли «Курвуазье», просигналил: передняя межжелудочковая совсем недавно перекрылась тромбом, если его аспирировать[83] или прижать стентом, то на восстановлении кровотока может и фибрилльнуть. На всякий случай надо «смазать утюги» (ложки дефибриллятора) и поставить заряд 300 джоулей. Так и вышло: реканализация[84] – фибрилляция – «Все от стола! Разряд!» – и пациент сразу пришел в сознание: «Ой, е***!..»

Тестовый вопрос реаниматолога: «У тебя дети есть?» – «Да, дочка недавно родилась».

Значит, все нормально, сознание ясное, обойдемся без интубации и искусственной вентиляции. Рентгенхирургу: «Ты молодец! Давай заканчивай!»

Все, поехали. По пути в реанимацию постфактум собираю анамнез пациента.

– Вы как себя чувствуете? Аллергия, хронические заболевания, постоянно какие-нибудь лекарства пьете?

– Да я вообще, доктор, не переедаю – не перепиваю!

И вдруг:

– О, привет, ты как здесь? – Это какая-то молодая женщина в коридоре вдруг прервала «осмотр анестезиолога».

– Стоп (каталка)! – Это уже я. – Недолго, пожалуйста…

– Как ты? – не обратила на меня внимания женщина. – Я так переживала! Я правда очень тебя люблю.

– Ребенка зачем с собой взяла? Ладно, дай глянуть! – Рядом на кушетке стояла сумка-кувез, и мой оживший пациент наконец-то улыбнулся.

– Все нормально, доктор? Когда его выпишут? – наконец заметила меня посетительница.

– Да, все хорошо. Скоро. С праздником вас и дочку, с женским днем 8 Марта!

Мораль сей были такова: не надо верить Кларам и Розам, и даже Дедам Морозам, что, мол, сегодня согласно календарю наступит праздник и будет всем счастье. Счастье всегда с тобой и ждет тебя даже у дверей реанимации.