Офицер Адати понемногу узнавал Саду. Эта женщина буквально заворожила его. Ее преступление было необычным. Она была привлекательной, но не походила ни на гейшу, ни на проститутку. Она явно была умна, и ему не приходилось клещами вытягивать из нее показания. Наоборот, казалось, она готова рассказать всю свою жизнь. Ни разу он не был шокирован ее ответом и ни за что ее не осуждал, наверное, поэтому Сада чувствовала себя все свободнее. Была и еще одна причина, побуждавшая ее не замалчивать ничего из своих действий, чувств и намерений, приведших к преступлению: ей так хотелось если не быть понятой, то хотя бы избежать клейма извращенки, что она стремилась высказать все, что лежало у нее на сердце. Выложить голую правду, без прикрас, со всей возможной искренностью – вот к чему рвалась ее душа.

– Как вам было с Исидой?

– Мы мало спали ночами. Предавались всевозможным эротическим играм. Когда я говорила ему, что устала, он давал мне поспать, а сам тем временем ласкал мое тело или проникал в меня. Из всех мужчин, которых я знала, он был самым искусным в постели. Он был первым мужчиной, который дал мне почувствовать, что я для него что-то значу и он хочет доставить мне удовольствие. Я по уши влюбилась в него. Мысль о расставании была для меня невыносимой, но у нас заканчивались деньги, и дальше так продолжаться не могло. Я решила обратиться к Омии. Сказала Исиде, что могу достать денег, но для этого мне придется съездить в Нагою. Больше я ему ничего не стала объяснять. Спросила, согласен ли он ждать меня здесь. Он сказал, что будет ждать. «А что ты сделаешь, если за тобой придет жена?» – встревожилась я. Он твердо ответил: «Я скажу ей правду». Я успокоилась, но все-таки попросила хозяйку гостиницы никуда его не отпускать до моего возвращения.

Я покинула гостиницу 29 апреля около семи часов утра. Сначала отправилась в Асакусу, чтобы встретиться с одним знакомым, и заняла у него десять иен на билет. В Нагое я поселилась в гостинице напротив железнодорожной станции. Я позвонила Омии, но у него не было свободного времени до завтра. Мне пришлось провести там ночь. Все мои мысли были об Исиде. Ни о чем другом я не могла думать, даже минуты. Я так по нему скучала. Мне было так одиноко без него, что пришлось перед сном выпить две бутылки пива.

– Что произошло на следующий день? Вы увиделись с Омией?

– Да, во второй половине дня. Я наплела ему про любовника, с которым хочу порвать, но он преследует меня даже на рабочем месте, в ресторане. Хозяин сделал все что мог, чтобы помочь избавиться от него, но этот негодяй продолжает мне докучать. Он требует двести иен, мол, тогда оставит меня в покое. Омия поверил моей лжи. Он сказал, что у него при себе только сто иен, остальное он даст мне, когда приедет в Токио, через пять дней. Но добавил, что, если я люблю этого человека, не надо с ним рвать. Я ответила ему, что, будь оно так, я не просила бы у него денег, чтобы больше не видеть этого типа. А между тем на уме у меня был только Исида. Мне не терпелось вернуться к нему. В то же время мне было стыдно за свою ложь Омии. В поезде на обратном пути я подумала, что чувства завели меня слишком далеко и, возможно, было бы лучше, если бы Исида вернулся домой в мое отсутствие. Поступи он так, я была бы несчастна, но справилась бы. Едва приехав в Токио, я позвонила ему по телефону. Он по-прежнему был в гостинице и пришел встречать меня на станцию. Когда я поняла, что он действительно терпеливо ждал меня, мои последние сомнения отпали – ничего больше не имело значения, только он.

– И вы остались с Исидой в гостинице?

– Нет. Пока меня не было, ему принесли счет. Несмотря на сто иен Омии, у нас не хватало денег, и мы ушли, не заплатив, сославшись на срочную надобность. Мы отправились в недорогой дом свиданий в пригороде Огу, где никто нас не знал, – гостиницу «Масаки». Мы были в разлуке два дня и одну ночь. Мы занимались любовью на татами раз за разом. В мое отсутствие Исида много спал, чего нельзя сказать обо мне. Когда меня клонило в сон, он, смеясь, будил меня. Я в первый раз связала ему руки своим поясом, и ему понравилось. Когда я уснула, он щипал меня связанными руками. В итоге мне так и не удалось выспаться.

– Вы не насытились?

– Нет. 1 мая с утра до поздней ночи мы продолжали заниматься любовью и даже ничего не ели. Только пили саке. Исида сказал мне: «Если я останусь с тобой, скоро превращусь в скелет». Гостиница «Масаки» отказалась предоставить нам кредит. А мы ни за что на свете не хотели расставаться. Мне пришлось настаивать, я сказала, что через день или два у меня будут деньги. До 5 мая мы оставались в номере, даже не принимали ванну и все время занимались любовью. Я тогда остригла своими ножницами ногти Исиде и заодно состригла несколько его лобковых волосков, просто так, забавы ради, а потом схватила его член и сделала вид, будто хочу его отрезать. Он сказал мне: «Это было бы глупо», – и засмеялся. Я не раз играла так с Исидой и видела, что он счастлив.

– Вы все-таки увиделись с вашим благодетелем?

– Да, 5 мая я встретилась с Омией, надеясь получить обещанные деньги. Мы назначили встречу на полдень, я пришла с опозданием на два часа. Он ждал меня и за это время успел поесть и выпить. Он был слегка пьян. Спросил меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Я наплела ему что-то про мужчину, с которым рассталась. Больше он не задавал вопросов, но я чувствовала, что он мне не поверил. Он сказал, что, наверное, будет лучше, если мы не станем сегодня заниматься любовью. Я ответила, что он прав, мне и самой этого не хочется. Он заметил, что мои щеки ввалились, что у меня усталый вид, сказал, что я должна беречь себя. Обещал дать мне в этом году тысячу иен, на которые я смогу открыть свое маленькое предприятие. И я могу навсегда прекратить с ним видеться, добавил он. Я ответила, что ни на секунду такая мысль не появлялась у меня в голове. Вечером мы ужинали в ресторане в Гиндзе, и он говорил мне ласковые слова. Ему было хорошо. А я думала только о том, как бы поскорее вернуться к Исиде. Омия дал мне сто двадцать иен. Мы условились встретиться 15-го на вокзале в Токио. Мне было грустно. Я чувствовала себя виноватой, что не могла быть такой, какой он видел меня.

Я вернулась в гостиницу «Масаки». Исида лежал на татами и читал журнал. Прошло всего несколько часов, но мы снова были очень возбуждены и провели всю ночь без сна, занимаясь любовью. Об Омии я вовсе не думала. Мы наслаждались друг другом до вечера 6 мая. Мы оба знали, что так не может продолжаться вечно. И потом, у нас было недостаточно денег. Я дважды отлучалась, чтобы достать их, Исида, должно быть, думал, что мне давал их мужчина. От этого я была несчастна. Он сказал мне, что ему надо вернуться домой и навести порядок в делах; что он постарается так или иначе вернуть мне долг. И добавил, что больше не хочет брать деньги у меня. Поэтому мы решили разлучиться.

– Что вы тогда испытывали?

– Тем вечером шел мелкий дождь. Скорая разлука с ним разрывала мне сердце. При мысли, что он вернется к жене, я чувствовала подступающее одиночество. Я плакала и не могла остановиться. Исида тоже расплакался. Было невыносимо осознавать, что он будет с женой и она сможет к нему прикасаться. Мы занялись любовью еще дважды, прежде чем расстаться. Я расплатилась по счету, и мы ушли в ночь. Ему надо было домой, мне к Инабе. Мы никак не могли разойтись. Боль была слишком сильна. Мы взяли такси до Асакусы, там выпили, а потом пошли в ресторан, где подавали крабов. Нас выставили около полуночи. Мы шли пешком через квартал, укрывшись под одним зонтиком, в сторону Янагибаси. Зашли в бар выпить по последней и оставались там до двух часов ночи. Я не могла от него оторваться, и мы сняли номер. Выпили пива. Начали целоваться. Потом он хотел уйти, но сразу вернулся. Я сняла кимоно, он тоже, и мы занимались любовью до утра. Наконец мы расстались. Я отправилась к Инабе.

Адати глубоко вдохнул. Признания Абэ Сады лились непрерывным потоком. Казалось, она не хотела упустить ни малейшей детали. Ее память хранила все, даже то, чего подозреваемые, по их словам, обычно не помнят. Как будто каждое мгновение запечатлелось в ней навсегда. Кто бы назвал Абэ Саду игрушкой в руках мужчин, думал Адати, когда она была с Исидой? Очевидно, это он шел у нее на поводу. Какая всепоглощающая страсть! Хотелось бы ему, Адати, иметь такую любовницу, как эта женщина? Все в ней было так чрезмерно и непредсказуемо. Она, конечно, немного пугала его, но не как преступница. А между тем, глядя на нее, он видел всего лишь обыкновенную женщину.