– Что вы делали после вашего тягостного прощания и до новой встречи с Исидой?

– Я вернулась к Инабе. Вечером у меня было что-то вроде галлюцинации: мне привиделся Исида, обнимающий свою жену. Я не могла этого вынести. Я подумала, что не должна была его отпускать. В следующий раз, когда мы увидимся, я сделаю все, что в моих силах, чтобы не дать ему вернуться домой. Перед сном я выпила три бутылки пива. 8 мая я чувствовала то же самое весь день. Подумала было пойти в ресторан «Ёсидая», чтобы увидеть Исиду, но это была плохая идея. Мне не следовало ревновать. Днем я слушала радио, и мне стало еще более одиноко. Я хотела пойти в кино. Но было лень, я осталась, слонялась без дела. Убивала время: читала журналы и курила. Я знала, как проходят дни в «Ёсидая», поэтому каждую минуту могла представить себе, где Исида и что он делает. Ночью 8-го меня накрыла бессонница. Все мои мысли были об Исиде. Я не хотела быть его любовницей. Не могло быть и речи о том, чтобы делить его с другой женщиной. Стало быть, оставался только брак. Это предполагало, что мы должны бежать вместе. Однако я знала, что Исида никогда на это не пойдет. Он не был способен на такие поступки. Я подумала, что убить его – это был бы выход. Вообще-то, я не знала, что делать. Я была влюблена в него до потери сознания. Мне казалось, что я схожу с ума. 9 мая я пошла в театр, но не переставала думать о нем. В пьесе, которую я смотрела, женщина доставала широкий нож, спрятанный под кимоно, и наносила удары своему любовнику. Мне захотелось купить себе такой же.

Расставаясь, мы говорили, что встретимся снова через пять или шесть дней, но я не могла ждать так долго. В конце концов он позвонил мне сам. Я была пьяна от радости. Он сказал мне, что надо потерпеть до 14-го, я ответила, что не могу, он мне нужен. Связь оборвалась. Меня трясло. Он перезвонил. Мы решили встретиться 11 мая в гостинице «Масаки».

– Вы так сильно любили Исиду. Почему?

– Мне нравилось в нем все. Красивый. Умелый любовник. Такого привлекательного мужчины я никогда не встречала. Он не выглядел на свои сорок два. Его кожа, его лицо – ему можно было дать лет тридцать. Он как ребенок радовался жизни. Любой пустяк делал его счастливым. Он не боялся выказывать свои чувства. Правда, о детях своих он никогда не говорил. Его радовало все, что я делала. Он показывал мне, как сильно меня любит. Однажды я попросила его надеть мое красное исподнее, и он сделал это, смеясь. Он был исключительным любовником, не в пример другим мужчинам. Был терпелив, угадывал мои желания и всегда старался меня удовлетворить. Сразу после акта любви у него могла снова возникнуть эрекция. Однажды, когда у меня были месячные, я решила его испытать. Мне хотелось знать, он просто приятно проводит время или действительно любит меня. Его это не смутило: он лизал меня и занимался со мной любовью. В какой-то момент, когда он обнимал меня, я сказала ему, что никакая другая женщина не должна к нему прикасаться, а для этого мне, наверное, надо его убить.

– И что он ответил?

– Он сказал, что ради меня ему и умереть не страшно. Обычно через некоторое время любовники приедаются друг другу, но с Исидой, наоборот, было только лучше. Я никогда не была так несчастна, как между 8 и 10 мая, я бешено ревновала, потому что он вернулся домой к жене.

– Что вы делали после этого в гостинице «Масаки»?

– Когда горничная или кто-то еще входил в номер, я больше не спускала с Исиды глаз. Он рассказал мне, что с супругой ему пришлось труднее, чем он мог себе представить. Он признался ей, что был с другой, но сказал, что это я затащила его в постель, что он вовсе в меня не влюблен. И добавил, что порвет со мной все отношения. Но она ему не поверила. Исида поклялся мне, что не вступал с ней в сексуальные отношения. Сказал, что, если бы она приблизилась к нему, он бы ее оттолкнул. Но что бы он там ни говорил, я ему не верила. Поэтому после занятий любовью щипала его, била и яростно кусала. Но что бы я ни делала, он на меня не сердился. Просто попросил прощения и сказал, что все время нашей разлуки сгорал от ревности. Я не поняла, что он хочет сказать, думала, он пытается меня умаслить. И я продолжала его мучить. Он сказал мне, смеясь: «Не убивай меня, умоляю». Несмотря ни на что, в тот вечер 11-го я была счастлива – впервые в жизни мне казалось, что со мной мужчина моих грез. Всю ночь я целовала и ласкала его, плача от радости и горя. В какой-то момент я достала кухонный нож и как будто пригрозила ему. Он сказал с усмешкой, что этот нож слишком мал, чтобы его убить. Я видела, что это забавляет и возбуждает его. Тогда я приложила лезвие ножа к его члену и сказала, что он не сможет больше развлекаться с другими женщинами. Он только рассмеялся. На следующий день, 12-го, я подумала, что будет лучше, если горничная не увидит нож, и поэтому спрятала его за висевшим на стене эстампом.

– Что вы делали потом, до того как совершили преступление?

– 13-го мы пригласили гейшу, и она развлекала нас около полутора часов. Только один раз Исида вышел постричься, 16-го, все остальное время мы провели друг с другом, голые, в номере, до тех пор пока я не убила его в ночь с 17-го на 18-е. Я, правда, отлучилась 15-го, чтобы встретиться с Омией, как мы договорились, сославшись на деловую встречу и сказав, что принесу денег. Мы поужинали в ресторанчике в Гиндзе, потом пошли в гостиницу «Мидория» и пробыли там около полутора часов. Я сочла себя обязанной лечь в постель с Омией, но думала только об Исиде. Омия дал мне пятьдесят иен. Около одиннадцати вечера я вернулась в «Масаки». Я выпила с Омией пива, это было видно по моему лицу. Я выпила еще, после чего приняла ванну. Исида спросил меня, не хочу ли я смыть с себя что-то, за что мне стыдно. Я сказала ему, что принесла пятьдесят иен, и он наверняка знал, что я получила их от мужчины.

– Расскажите мне о событиях ночи 16-го. Вы говорили, что почти задушили Исиду, вступив с ним в сексуальные отношения.

– До этого, 12 или 13 мая, когда мы занимались любовью на татами, я играючи сжимала его шею руками. Он сказал, что ему это нравится. Я попросила его сделать то же самое со мной, но он не захотел. Думаю, он боялся причинить мне боль. В ночь на 16-е я сказала ему: «На этот раз я воспользуюсь поясом». Сидя на нем верхом, я обмотала вокруг его шеи тонкий поясок, который носила под оби, и, когда мы занимались любовью, тянула за концы. Поначалу ему это нравилось. Я сказала ему, что это меня возбуждает. Он ответил, что, если мне это доставляет удовольствие, он готов немного пострадать. Через некоторое время он стал задыхаться, глаза остекленели. Я спросила: «Тебе больно? Раз тебе больно, я сожму еще сильнее». «Ничего. Делай что хочешь с моим телом, ради тебя я готов умереть в любой момент», – заверил он меня. Я то затягивала пояс, то ослабляла, мы продолжали заниматься любовью еще часа два. Поздно ночью Исида застонал, и его член вдруг обмяк. От удивления я остановилась. Он сел и обнял меня обеими руками. Мне показалось, что он плачет. После долгого молчания он сказал: «Не пойму, что случилось. Голова горит».

– Вы сознавали, что причиняете ему боль?

– Лицо у него покраснело, глаза выкатились, а на шее остался след. Я тут же отвела его в ванную и помогла подставить лицо под струю воды. Потом он лег на футон. Влажным полотенцем я еще долго освежала ему щеки и лоб. На рассвете я взяла в руку его член, и он тотчас стал твердым. Я ласкала его, потом взяла в рот. 17-го утром мы заказали рамен и саке. Я помогла Исиде поесть. Он не хотел, чтобы его видели, ему казалось, что он обезображен. Он даже не вышел умыться. Я принесла ему воды, я делала для него все что могла. К одиннадцати часам я снова возбудилась. Стала ласкать его член. Он сказал мне, что ни на что больше не годен, но если я сяду на него, он попытается. Мы занимались любовью, потом немного поспали.

– Он уже оправился к тому времени?

– Нет. В час пополудни его лицо все еще не обрело нормальный цвет. Он не мог выйти в таком виде. Я хотела позвать врача. Исида сказал, что врач сочтет это подозрительным и обратится в полицию. Так что мы не стали. Я продолжала прикладывать влажное полотенце к его лицу, но это ничего не давало. Под вечер я решила пойти в аптеку и принести ему какое-нибудь лекарство. Я спросила совета у аптекаря, наплела ему, что один клиент ресторана в результате ссоры едва не был задушен и его лицо стало очень красным. Он объяснил мне, что, должно быть, полопались кровеносные сосуды и сделать ничего нельзя, только набраться терпения. Надо подождать два или три месяца. Он продал мне упаковку успокоительного. «Не принимать больше трех таблеток за один раз», – предупредил он меня.

Когда я вернулась, Исида спал. Когда я пересказала ему слова аптекаря, он встревожился. Он знал, что у нас нет денег, поэтому мы не сможем больше здесь оставаться, и ломал голову, как быть. Мне было жаль его. Я не знала, как ему помочь. Помню, что купила арбуз, чтобы порадовать его. Я совершенно забыла о ноже, спрятанном за эстампом, и попросила другой у горничной. Мы ничего не ели с утра и были голодны. Я заказала жареную лапшу и суши. Дала ему три таблетки успокоительного. Он сказал, что это на него не подействует, и попросил больше. Я ответила, что этого достаточно. Все это время я держала его в объятиях. Рукой машинально взяла его член, и тот начал твердеть. Но у Исиды совсем не осталось сил.

Позже он принял еще пять или шесть таблеток успокоительного. Он говорил, что нам надо уйти, другого выхода нет, у нас даже не хватало денег, чтобы расплатиться по счету. Но я не хотела уходить. Я хотела остаться. Слабым голосом он прошептал: «Ты же знаешь, что так не может продолжаться вечно. Это судьба, ничего не поделаешь». Впервые его слова ранили меня. Я поняла, что у нашей истории будет конец. Я не могла с этим смириться. Не хотела смотреть в лицо действительности.

Это было несправедливо. Я только что встретила мужчину моей жизни, и он уже начинал ускользать. Я не могла представить себя вдали от него. Я этого не вынесу. Меня словно парализовало, на меня было жалко смотреть. Что делать? Голова была пуста, сердце щемило. Мы жили как будто в коконе, я чувствовала, что он вот-вот порвется, понимала, что Кити улетит от меня. Я твердила ему, что не хочу уходить. Он пытался успокоить меня, говорил, что займет денег и мы сможем снова встретиться через несколько дней. Он сказал: мне с самого начала было известно, что у него есть дети и мы никогда не сможем жить вместе. Добавил, что, если мы хотим наслаждаться друг другом долго, я должна набраться терпения. Я подумала, что он собрался уйти от меня, и начала плакать. Он тоже прослезился. Сказал, что любит меня, что его жена не в счет, что я не должна ревновать, что нам обоим надо подумать, как дальше быть вместе. Чем больше он говорил, тем сильнее становилась моя ярость. Я не слушала его, я только ломала голову, как мне остаться с ним. Именно в эту минуту горничная принесла куриный суп, который мы заказали, потому что снова проголодались. В этот суп я подмешала ему успокоительное.

Мы легли спать около полуночи. Я хотела, чтобы он вошел в меня, но он был опустошен. Чтобы доставить мне удовольствие, он долго ласкал меня, а потом лизал между ног. В конце концов мы все же смогли заняться любовью. После этого он сказал, что хочет спать. Он привалился ко мне. Я слышала его глубокое дыхание. Глядя на него спящего, я подумала, что мы не сможем увидеться раньше, чем через месяц или два, и что все это время он будет обнимать свою жену, как обнимал меня. Я не могла этого вынести. У Исиды не было никакого резона всерьез думать о совместном самоубийстве или о бегстве со мной. Он только хотел по-прежнему иметь меня в любовницах. Обдумав вопрос со всех сторон, я сказала себе, что нет другого выхода, кроме как убить его. Тогда он будет принадлежать мне навеки.

– Когда вы перешли к действиям? Как в точности все было?

– Ночью. Я сидела рядом с ним. Время от времени он открывал глаза и снова закрывал их успокоенный, зная, что я здесь. В какой-то момент он сказал мне: «Ты опять будешь душить меня, пока я сплю?» Я кивнула и улыбнулась ему. «Если начнешь меня душить, – продолжал он, – не останавливайся, потому что потом очень больно». В эту минуту я спросила себя, вправду ли он согласен, чтобы я убила его. Однако я прекрасно знала, что это не так. Даже в полусне он насмехался надо мной. Через некоторое время он крепко уснул. Я села на него. Взяла свой пояс от кимоно персикового цвета, дважды обмотала вокруг его шеи и потянула за концы. Он открыл глаза и пробормотал мое имя. Потом содрогнулся всем телом. Я приникла головой к его груди и крикнула: «Прости меня!» После этого потянула изо всех сил. Исида испустил стон, и мои руки задрожали. Его тело обмякло, и я выпустила пояс.

Меня трясло, я взяла бутылку саке и выпила все. Чтобы он не вернулся к жизни, я завязала пояс узлом вокруг его шеи. Спрятала торчащие концы под подушку и бесшумно вышла. Я хотела удостовериться, что внизу никого нет. Часы над стойкой портье показывали два часа ночи.

Когда я убила Исиду, мне стало хорошо, как будто я освободилась от тяжелой ноши. Все стало ясным. Я выпила бутылку пива, которую принесла наверх, и легла рядом с ним. Странный звук вырвался из его горла, как будто оно пересохло, и я смочила его язык своей слюной, а потом обтерла ему лицо. Я не сознавала, что лежу рядом с трупом. Я взяла в руки его член и прощупала его, словно он живой. Вот тогда я и подумала отрезать его и взять с собой. Я достала нож, спрятанный за эстампом, и сделала это. Потом я отрезала его тестикулы, это было труднее. Я положила все на кусок полотна. Рана сильно кровоточила. Обмакнув указательный палец в кровь, я написала: «Сада и Кити – вместе навсегда» – на левом бедре Исиды, потом то же самое на футоне. Острием ножа я вырезала свое имя на его левой руке, свое настоящее имя: Сада. Я вымыла руки в умывальнике. Потом оторвала обложку от журнала «Фудзи», который лежал рядом с моей подушкой, и завернула его член и тестикулы. Я прижала их к себе, надев кальсоны и исподнее Исиды. Потом надела кимоно и завязала вокруг талии оби. Перед уходом я прибралась. Вытерла нож. И выбросила в туалет все, что было запачкано кровью. Потом принесла снизу ведро воды и вымыла туалет. Я поцеловала Исиду в последний раз, укрыла его одеялом, обтерла лицо и положила журнал рядом с его головой, как будто он читал. Я была готова и взяла с собой нож, завернутый в газету. Я это сделала не раздумывая. В восемь часов утра я спустилась вниз, сказала портье, что выйду кое-что купить, и попросила не будить Исиду до полудня. Подозвала такси и уехала.