Глаза Сады сияли странным светом, лицо же Адати было невозмутимым. Ее рассказ был так подробен, так дотошен, что Адати показалось, будто он сам присутствовал при этой сцене. Он был ошеломлен, но история захватила его. Абэ Сада выкладывала подробности, о которых он и не думал спрашивать. Удивительнее всего, что она описывала убийство Исиды так, будто речь шла о череде самых обычных действий, совершенных без сомнений и душевных терзаний. Да в своем ли она уме? Неужели любовная страсть может довести до таких крайностей? Абэ Сада не сказала, зачем отрезала член своего любовника. Адати задал ей этот вопрос.

– Это было то, что я больше всего в нем любила. Вернись он к жене, она бы трогала это руками. Я не хотела, чтобы кто-то, кроме меня, прикасался к этой части его тела. Забрав с собой член Исиды, я чувствовала, что он как будто остался со мной. Написав: «Сада и Кити – вместе навсегда», я дала понять, что он стал частью меня.

– Почему вы вырезали свое имя на его левой руке?

– Я хотела быть на его теле.

– Почему надели его исподнее и кальсоны?

– Исподнее и кальсоны хранили его запах, так я еще могла быть с ним. Я знала, что буду скучать по Исиде, поэтому надела его исподнее и сделала все остальное. Из-за этого люди думают, что я порочная женщина.

Надо было передохнуть. Адати предложил Саде стакан воды и спросил ее о самочувствии. Она заявила, что, возможно, выглядит слабой, но, несмотря на это, совершенно здорова.

Теперь Адати надо было сосредоточиться на фактах. Оставался важный вопрос: было ли это преступление с заранее обдуманным намерением?

– В ночь на 16 мая, когда вы дали Исиде успокоительное, думали ли вы, что он от этого умрет?

– Нет, ни минуты. Для этого надо было, чтобы он принял по крайней мере всю упаковку.

– 16-го у вас уже было намерение убить Исиду, когда вы душили его?

– Нет, в тот вечер я не собиралась его убивать. Но когда мы занимались любовью и я сжимала его шею, я любила его до безумия. Я так любила его, что вправду готова была убить, как во сне. Я очень сильно затянула пояс, а когда увидела, как ему больно, отпустила.

– Почему вы прятали одежду Исиды в последние дни?

– Я была настолько без ума от него, что не хотела, чтобы он уходил. И потом, это у нас была такая игра.

– Вы встретились с Омией Горо 15-го, и он дал вам денег. Что было в письме, которое вы послали ему 16-го?

– Я просила дать пятьдесят иен горничной, которая передаст ему письмо. Мне нечем было заплатить за гостиницу. А я не хотела расставаться с Исидой. Вот почему я попросила денег у Омии. Но горничная его не застала. Она оставила для него письмо. Вообще-то, я не рассчитывала получить эти деньги. Я действовала не задумываясь. Знаю, могут сказать, что мне нужна была эта сумма для бегства, как будто я все обдумала заранее. Но я даже не помышляла о том, что будет дальше. Убив Исиду, я была уверена, что тоже должна умереть. Мне не было страшно. Но вспомнив об этом письме, я подумала, что из-за него полиция непременно заинтересуется Омией и он может все потерять по моей вине. Я поступила ужасно. Мне было стыдно. Я хотела извиниться перед ним.

– А что вы почувствовали после того, как убили Исиду?

– В дни после ареста у меня было спокойно на душе, я чувствовала облегчение. Я была счастлива говорить об Исиде, когда меня допрашивали. Ночами в камере я засыпала и видела его во сне, я по-прежнему обожала его. Мало-помалу мои чувства изменились. Теперь я жалею. Я не должна была его убивать. А когда дело было сделано, я совершила еще одну ошибку: я не должна была отрезать его член и надевать его исподнее. Я пытаюсь больше не думать об Исиде. Абсурдно было с моей стороны любить его так, как я любила. Будь он жив, я была бы сейчас счастлива с Омией. Я стараюсь забыть все это, мне жаль, что приходится об этом говорить. Я надеюсь, что мой процесс пройдет при закрытых дверях и мне не понадобится адвокат. Как бы то ни было, я приму решение суда. Если заседание будет открытым, другое дело: я знаю, что меня не поймут, люди сочтут меня извращенкой.

– Что вы хотите сказать?

– Моя история наделала невероятного шума. Однако я не единственная женщина, страстно влюбившаяся в несвободного мужчину. Как есть мужчины, которые покупают гейшу, чтобы она услаждала только их, так есть и женщины, столь отчаянно влюбленные, что хотели бы сделать то, что сделала я. Они просто не осмеливаются. Люди должны понимать, что, когда случается такая любовь, как у меня, дело не может быть только в том, что женщина испытывает сильный сексуальный голод. И кому захочется отнять жизнь у того, кто дарит вам всего лишь удовольствие, когда очень даже можно убить из любви?