Фэй Чжао, в принципе, не удивлен, когда Хунь Лан спрашивает, можно ли ему прихватить с собой на помолвку еще и Гань Юэ. Фэй Чжао вообще не против Гань Юэ – и Лю Лянь не против тоже, поэтому список гостей довольно легко пополняется еще одним именем.

Список в целом не такой уж длинный. Во-первых, в него входит семья Цзюэ. Здесь играет роль дружба Лю Лэя с Цзюэ Мином. Тот сразу сказал, что их отца не будет, так как он никогда не посещает подобные мероприятия, считая их бесполезной тратой времени. Чудо, что сыновей все-таки отпустил.

Во-вторых, в списке числится семья Хо, потому что с ней довольно хорошие отношения у семьи Бао – даже, можно сказать, почти приятельские. По крайней мере, между отцами, ибо они учились в одном классе, насколько Фэй Чжао известно. Приглашены Хо Ан, его отец и кто-то из двоюродных братьев. Хо Нуаня, к печали Фэй Чжао, старшая сестра отпускать одного отказалась, так как будет занята постоянным пациентом.

И, в-третьих, существует еще так называемый свободный список друзей, состоящий из Ши Дина – потому что ни одна пьянка не проходит без него, – Хунь Лана, который прихватил с собой Гань Юэ, – потому что не пригласить Хунь Лана было бы преступлением против братства соседей по комнате, – а еще пары одногруппников Бао Фэна и трех подруг Лю Лянь, которых Фэй Чжао толком не знает, кроме, наверное, ее соседки по комнате, Гэ Лю.

Когда, взглянув на предварительные записи, Лю Лэй пошутил, не пригласить ли им заодно половину преподавательского состава вместе с ректором, Фэй Чжао смеялся минуты две или даже три. Но на самом деле по сравнению с Хо Аном он был бы рад и ректору.

У семьи Хо тоже, можно сказать, юридическая династия – как у Цзюэ. Только если те поголовно, кроме Цзюэ Мина, решившего отличиться со своим филфаком, идут в прокуратуру, то Хо работают в полиции. Кроме Хо Чжэнь и Хо Нуаня – но эти двое вообще история отдельная. Немногие заклинатели решают избрать путь целительства, потому что там совершенно особенные техники, с которых потом вряд ли переучишься.

Хо Ан прекрасно осознает, кто его отец, поэтому, похоже, вообразил себе статус неприкасаемого божества. С самомнением таким, что им можно небеса пробивать. И его в самом деле все боятся трогать: а вдруг папочке нажалуется, и в полицию потащат ни за что ни про что?

Обычно разного рода твари ведут себя как змеи: не кусают, пока ты их не беспокоишь, но не Хо Ан. Этот если и змея, то особо агрессивная.

Семью Цзюэ он обходит стороной, потому что те, во-первых, на его подначки реагируют примерно никак, и это скучно, а во-вторых, себе же дороже трогать прокурорских детей, даже если ты сын полицейского с каким-то там высоким званием. С семьей Бао Хо Ан ведет себя как заискивающий шакал: видимо, сказывается папочкина дружба и то, что у них денег куча. А вот с семьей Лю, которые всего лишь экономисты, а значит, и бояться не надо, и взять нечего, у него сложились стабильные отношения на уровне плевания ядом.

Ничего серьезного он раньше не делал. Мелкие подлянки в школе: типа лягушек, мышей или воды в рюкзаке, затупленного меча и неких компроматных фотографий, которые не компроматные ни разу, – детский сад, да и только. Еще он однажды сжег тетрадь Лю Лянь, за отсутствие которой она получила наказание от учителя. Один раз подпалил ей волосы – и вот за это уже был наказан сам, схлопотал потом промеж глаз от Лю Лэя и больше не совался.

В общем, не смертельно, но чтобы глотнуть и отравиться, хватит. Особенно если учесть, что ни Фэй Чжао, ни Лю Лэй молча слушать и отряхиваться от летящего в них дерьма, как Лю Лянь или братья Цзюэ, не могут.

Фэй Чжао подозревает, что все из-за зависти. Среди крупных заклинательских семей всегда огромную роль играет конкуренция. Фэй Чжао этот факт ненавидит, но его подтверждению внимает чуть ли не каждый день в лице приемной матери. Если ты представитель династии, даже рожденный не в ней, будь добр быть лучшим, иначе тебе и преподаватели, и родители раз по пятьдесят напомнят, кто ты такой и почему должен получать высокие баллы.

А Хо Ану как раз-таки напоминают – самомнения в нем намного больше, чем способностей. По словам Лю Лянь, которая, к сожалению, училась с ним в одном классе, он даже на выпускных экзаменах кое-как показал уровень, достойный того, чтобы ему хотя бы минимальные баллы выставили. Как прошел вступительные, история уже умалчивает. Наверное, так же, как сдал выпускные, исключительно благодаря авторитету семьи.

В его «замечательных» навыках Фэй Чжао убедился, когда наконец поступил в университет и увидел воочию. В школе делят на группы по возрасту, и они с Хо Аном никак не пересекались на субботних занятиях. А вот здесь… Пару раз Фэй Чжао даже демонстративно утирал Хо Ану нос, получал яростный взгляд и порцию словесного яда, а еще люлэевское «ну и какого демона ты нарываешься».

Может быть, и нарывается. Но ему страшной грозной полиции бояться нечего, он закона не нарушает.

Порой Фэй Чжао думает, что Хо Ан похож на этих мелких собачек, которые могут уместиться в сумочке. Лают громко и считают себя центром Вселенной, но на деле – лишь маленькое трясущееся нечто, которое ни шагу без хозяина ступить не в состоянии.

В старшей школе Хо Ан даже пытался подкатывать к Лю Лянь, но, к счастью, достаточно быстро перекинулся на какую-то более легкодоступную девчонку из классов помладше. Его отец вроде бы пару раз обращался по поводу хотелок своего сыночка, да только ему заявили, что семье Лю такие родственники даром не нужны: «Если хочет быть с нашей дочерью – пусть находит другие способы привлекать внимание. До тех пор нам разговаривать не о чем».

Надо ли говорить, что Хо Ан так их и не нашел?

Но каких-то там фантазий заиметь связи с семьей Лю он, видимо, не оставил. Междинастический брак – пережиток прошлого, но вполне еще в заклинательской сфере актуальный, а Лю Лянь, в принципе, могла выбрать кого угодно. То, что ей приглянулся именно Бао Фэн, – совпадение, но с точки зрения укрепления связей – удачное. Как бы Фэй Чжао ни было отвратительно это признавать.

В любом случае лучше, чем семья Хо.

После того как Лю Лянь начала встречаться с Бао Фэном, Хо Ан вообще будто с катушек слетел. Где-то в середине октября он подкараулил ее после пар в закутке коридора вне зоны видимости камер, когда она задержалась у своего научного руководителя, и попытался… Фэй Чжао предпочитает не думать, что именно он попытался сделать. До сих пор кулаки чешутся.

Непорочность до свадьбы тоже пережиток прошлого, но тоже актуальный. Сестра могла так и не войти в семью Бао из-за Хо Ана. Иногда создается впечатление, что заклинатели застряли где-то в веке десятом и оттуда никак не вылезут.

Наверное, Хо Ан тогда не ожидал, что за его спиной вырастут Фэй Чжао и Лю Лэй, как раз обещавшие дождаться сестру, чтобы пойти потом по магазинам, и поднявшиеся на этаж, потому что она задерживалась. И уж тем более, наверное, не ожидал, что они оба попытаются начистить ему морду.

Лю Лэй разбил себе костяшки, а Хо Ану – нос. Фэй Чжао больше был занят тем, чтобы загораживать собой сестру, которая выглядела странно спокойной. Смотрела на происходящее с почти расслабленным выражением лица, словно это не ей только что пытались расстегнуть рубашку и задрать юбку.

– Да я вас засужу! – сплюнул Хо Ан, размазывая кровь по лицу.

– Еще кто кого засудит! – выпалил Лю Лэй, зажав здоровой ладонью разбитые костяшки. – Ты нашу сестру чести лишить пытался. Не слишком смелый?

– Честь? – усмехнулся Хо Ан. – Семья Лю, подбирающая бездомных собак, еще помнит, что такое честь? Ваша сестра с такой внешностью и такими родственничками должна быть благодарна, что на нее вообще кто-то посмотрел.

Фэй Чжао почувствовал, как у него сдавило горло. И всплеснуло горячее внутри, стало набирать обороты, как стремительно разогревающийся механизм.

– Ах ты су… – Лю Лэй снова дернулся вперед, сжав кулаки.

И Фэй Чжао дернулся тоже, прикидывая, куда можно ударить посильнее и побольнее. Но неожиданно они оба оказались остановлены мягким, плавным движением со стороны Лю Лянь, которая неуловимо оказалась не позади Фэй Чжао, а сбоку от него.

– А-Лэй, а-Чжао, – улыбнувшись, произнесла она, – не нужно. Поберегите руки.

И сделала еще шаг. Встала напротив Хо Ана, сложив ладони на уровне талии в традиционном сдержанном жесте. Хо Ан выглядел перед ней огромным жутким маньяком с размазанной по лицу кровью и запачканной рубашкой. У Фэй Чжао перехватило дыхание. Он замер, мелко дрожа от напряжения и гнева, – и Лю Лэй тоже застыл, неотрывно глядя на сестру. Захотелось, чтобы кто-то явился в этот темный закуток, какой-нибудь случайный студент или преподаватель, – и одновременно чтобы ни одна живая душа даже не думала пролетать мимо. А то тоже достанется.

– И чего ты вышла? – осклабился Хо Ан. – Продолжения захотела?

Лю Лянь снова улыбнулась, мягко-мягко, почти ласково. Поправила помявшийся воротничок рубашки, разгладила ладонями складки на юбке, неторопливо, словно прихорашивалась дома перед зеркалом.

А потом со всего размаху залепила Хо Ану пощечину.

Она, видимо, еще и вложила немного духовных сил, потому что он грохнулся на пол и проскользил по нему. И, сдавленно охнув, прижал ладонь к щеке, на которой наливалось красное. Его глаза были такими огромными и такими растерянными… как у пса, у которого вырвали из-под носа кусок мяса, а он еще не успел понять и разозлиться. У Лю Лэя, впрочем, они были не меньше, но скорее с восторженно-шокированным выражением. Фэй Чжао, конечно, всегда знал, что сестра умеет постоять за себя, но еще ни разу не видел, как она кому-то настолько смачно заезжает по лицу.

– Ты… откуда ты… – забормотал Хо Ан. – Ты же слабая, откуда…

– Ан-гэ, полагаю, не объяснили, в чем заключается различие между мягкостью и слабостью, – тихо произнесла Лю Лянь, снова аккуратно складывая руки. – Поспешу напомнить, что мои результаты на занятиях по заклинательству всегда были выше.

– Ты… ты вступаешься за этого выкормыша?!

Вот теперь Фэй Чжао увидел, что, хотя Лю Лянь улыбалась, в глазах ее горела ярость, делая их как будто темнее. И эта разница между общим выражением лица и выражением глаз была по-настоящему жуткой, пробирала до мурашек по спине. Фэй Чжао невольно порадовался, что так сестра смотрит не на него.

– Я бы попросила Ан-гэ больше не употреблять по отношению к моим братьям подобных слов, – вежливо склонив голову, сказала Лю Лянь.

– А то что? Снова врежешь мне? – усмехнулся Хо Ан, поднимаясь на ноги. – Ну давай, вперед.

– Нет. Этого я делать больше не буду. – Она мягко покачала головой. – Всего лишь смогу обвинить в попытке изнасилования.

Хо Ан внешне остался такой же самоуверенной сволочью, как и всегда, но глаза у него забегали.

– Интересно, как? – хмыкнул он. – Камер нет, свидетелей нет, твои родственнички не в счет. Тебе никто не поверит.

– Мне – может быть, нет. Даже моим братьям – может быть, нет. – Она улыбнулась еще более ласково. – Но Ан-гэ, полагаю, еще и не объяснили, что в современном мире существуют диктофоны, которые можно включить одним лишь нажатием кнопки. И облачные хранилища.

На Хо Ана теперь было жалко смотреть.

Фэй Чжао захотелось расхохотаться в голос – эту функцию включения диктофона с помощью кнопки увеличения громкости без разблокировки экрана он ведь сам настраивал! – но не получалось оторваться от развернувшейся перед ним сцены. Он смотрел на свою сестру, уверенную и гордую, с приподнятой головой, и на Хо Ана, с разбитым носом, с налившимся красным следом на щеке, беспомощно хватающего ртом воздух, как рыба, которую выбросило на сушу.

Хотя нет, Фэй Чжао вовсе не хотел оскорблять рыб такими ужасными сравнениями.

– Выражаю искреннюю надежду, – в конце припечатала Лю Лянь, говоря все тем же ласковым тоном, – что Ан-гэ услышал. Потому что в противном случае эта запись выйдет за пределы моих личных архивов. Полагаю, не узнать на ней голос Ан-гэ будет сложно. – Она повернулась назад и мягко коснулась плеч Фэй Чжао и Лю Лэя. – А-Лэй, а-Чжао, пойдемте. Один из магазинов, куда нужно зайти, работает только до пяти вечера.

Оставив за спиной Хо Ана, она снова стала той янцзе, которую Фэй Чжао всегда знал. Нежной, изящной, со светлой улыбкой и сияющими глазами. Нет, конечно, Фэй Чжао и до этого был в курсе, что Лю Лянь вовсе не беззащитная, она и мечом на занятиях иногда махала получше, чем они с Лю Лэем, и с тварями справлялась прекрасно, но чтобы вот так…

Просто вау.

С тех пор Хо Ан к ним не приближается. Но Лю Лэй говорил, что он явно был полон злорадства, когда случилась та история с «зеркалом». Фэй Чжао понятия не имеет, чего от него можно ожидать на помолвке, так что пообещал себе глаз с этого животного не спускать. И Лю Лэй с ним полностью солидарен.

Подготовка к помолвке проходит как в полусне. Они постоянно куда-то бегают, с кем-то договариваются, что-то покупают, а еще надо находить время на выполнение домашних заданий. После того как Цзюэ Мэя выписывают из больницы, Фэй Чжао, к собственному огромному сожалению, не находит ни времени, ни сил, чтобы нормально пообщаться с ним, кроме как изредка на субботних занятиях или в блоке общежития.

Но даже так Фэй Чжао отмечает, что, кажется, Цзюэ Мэй стал чуть менее кусочком льда. По крайней мере, теперь он хотя бы слушает.

Украшением особняка Бао занимаются совместно родители обеих семей. Лю Лянь берет на себя разработку меню для гостей и бо́льшую часть собирается готовить сама, почти ничего не доверив доставке. Лю Лэй с Фэй Чжао пытаются ее отговорить, но… это же Лю Лянь. Во всем, что касается еды, она очень требовательна.

Кучу времени они тратят только на то, чтобы найти подходящую одежду. Кто бы подумал, что в магазинах можно проводить по три – четыре часа подряд, пытаясь откопать галстук именно того оттенка. Родители покупками решают заниматься отдельно, только ставят условие оповестить о «выборе цветовой гаммы».

Платье для Лю Лянь находится в десятом по счету магазине, когда, в отличие от нее, с неиссякаемой энергией отвергающей один вариант за другим, Фэй Чжао и Лю Лэй готовы не то застрелиться, не то прыгнуть мимо эскалатора в этом проклятом торговом центре. То кожа кажется слишком бледной, то некрасиво смотрится сзади, то слишком узкое в талии, то слишком широкое, то слишком длинные рукава, то слишком короткие…

Фэй Чжао боится представить, как они будут искать платье на свадьбу и сколько для этого понадобится веков. Он и раньше присутствовал при покупке одежды для сестры, но на сей раз она превзошла сама себя. Девушки чересчур сложные. Девушки, которые хотят кому-то понравиться, видимо, сложные вдвойне.

Но в конце концов Лю Лянь выходит из примерочной со счастливым одухотворенным лицом, в пепельно-голубом платье с ассиметричной юбкой, удлиняющейся спереди назад, с летящими полупрозрачными рукавами и тонкой черной вышивкой и в голубых туфлях на каблуке. Она кружится перед ними, тонкая, легкая и воздушная, похожая на цветочного духа, и довольно улыбается, когда они оба показывают большие пальцы вверх. Не потому, что задолбались, а потому, что она действительно выглядит чудесно.

Фэй Чжао, который даже на выпускной в школе пришел в обычной белой рубашке и черных джинсах, заставляют натянуть костюм. Его ищут, разумеется, уже в другой день, и без Лю Лянь, но с Ши Дином и его утонченным вкусом. Фэй Чжао успевает понять, что ненавидит костюмы всей душой, хотя, надо признать, выглядит в них круто. И Лю Лэй тоже – брюки с высокой талией и удлиненный, чуть зауженный пиджак, который подбирают совместно Фэй Чжао и Ши Дин, ему безумно идут.

Выясняется, что костюмы, которые подходили бы по цвету к платью Лю Лянь, можно найти только, наверное, в самом Диюе, и то не факт. А заказывать пошив в ателье, как предложила мать, Фэй Чжао отказывается решительно. Еще чего не хватало, и так кучу денег потратят ради одного дня. Так что останавливаются на том, что вся мужская часть семейства будет в темно-синих костюмах с белыми рубашками, голубыми галстуками и платками в карманах пиджаков.

И вот наконец наступает четвертое декабря, суббота – чтобы потом самые хорошие гости могли как следует отойти от похмелья перед учебой и работой.

У Фэй Чжао с утра какое-то странное состояние, как будто это не Лю Лянь на помолвку собирается, а он сам. На занятиях по заклинательству он не сосредоточен как следует, и Гун-лаоши делает замечание. Лю Лэй дает профилактический подзатыльник. Цзюэ Мэй – как обычно, сама невозмутимость – бросает странный взгляд, и Фэй Чжао, поймав его и рассеянно улыбнувшись, машет рукой. Цзюэ Мэй отворачивается, продолжая вырисовывать талисманы.

Как избавиться от этого дурацкого волнения? Почему подобный вопрос нельзя забить куда-нибудь в поисковик и получить готовый ответ?

Фэй Чжао весь день ходит, ощущая, как внутри что-то дрожит, – и медленно-медленно осознавая: его сестра скоро выходит замуж. Такое ощущение, будто у него в мозге вместо крови и прочих штук все залито тормозной жидкостью и эта мысль туда доползала со скоростью миллиметр в год. Но он хотя бы знает, что Лю Лэй нервничает тоже – судя по частоте, с которой сматывается курить на балкон общежития. Спокойным в их комнате выглядит только Хунь Лан.

Более-менее Фэй Чжао приходит в себя только ближе к шести вечера – помолвка назначена на восемь, и у них еще два часа. Родители забирают Лю Лянь, уже одевшуюся, на укладку и макияж и увозят кучу контейнеров с едой. Им двоим остается снаряжаться самостоятельно. Не забыть то и это, все погладить, расправить и правильно надеть – это немного отвлекает.

Как-то неуловимо Хунь Лан, нацепивший красную шелковую рубашку и черные брюки с кожаными вставками, меняется комнатами с Ши Дином. Тот сегодня кажется наследником семьи Бао – от золотистых узоров на одежде чуть ли не рябит в глазах. Совсем как модельер с многолетним стажем, он крутится туда-сюда, дает ценные указания, колдует над их костюмами, помогает красиво сложить платки и повязать галстуки.

Что б они делали без него.

Фэй Чжао причесываться решает даже не пробовать, потому что все равно бесполезно. А вот волосами Лю Лэя, опять же, занимается Ши Дин, закусив кончик языка и немного сощурившись, что, вкупе со стрелками и золотистыми блестками на веках, делает его взгляд лисьим. Он сооружает аккуратный пучок, каким-то мистическим образом укладывая пряди и закрепляя шпильками. Лю Лэй пару раз шипит, видимо, когда они задевают кожу.

Он становится будто немного старше. Солиднее, изящнее, словно совсем другой, незнакомый человек. Фэй Чжао в костюме красив, но как какой-нибудь актер, который надел его на редкое официальное мероприятие. Лю Лэй же выглядит как крутой бизнесмен, способный заключить кучу выгодных сделок за счет одной только своей ауры.

– Чего смотришь? – спрашивает Лю Лэй, поймав его взгляд.

– Ты шикарно выглядишь. Серьезно, – отвечает Фэй Чжао.

Лю Лэй, покраснев, привычно пытается съездить ему кулаком по ребрам под крики Ши Дина: «Осторожно, вы же всю мою работу испортите!» Фэй Чжао хохочет и чувствует себя очень счастливым.

Они не ждут Хунь Лана с Гань Юэ – потому что Хунь Лан собирается вызвать такси. И братьев Цзюэ тоже не ждут – потому что Цзюэ Мин поедет на машине. А они – нет, ведь кое у кого с машинами проблемы. Незначительные.

Особняк семьи Бао, если верить картам, находится на одной из исторических улиц Сяньчэна, и основной минус в его расположении – то, что от ближайшей остановки надо шагать пешком метров триста. Фэй Чжао было бы неловко, заставь он все свое семейство тащиться по холоду, и хорошо, что с ним остался только Лю Лэй. Ну и Ши Дин едет за компанию, наученный горьким опытом прошлогодней истории с такси. Фэй Чжао не обижается. В конце концов, он не мог знать.

Сегодня, как назло, идет снег, мелкий, но влажный, и Фэй Чжао мало того что успевает немного замерзнуть по дороге от остановки, так еще и оказывается обсыпан с головы до ног белыми хлопьями. Впрочем, Лю Лэй выглядит не лучше. А Ши Дин вообще чуть ли не трястись от холода начинает и, кажется, искренне жалеет, что не поехал отдельно. Фэй Чжао почему-то смешно.

Особняк он прежде не видел, и его едва не тошнит в первую же минуту от количества позолоченных элементов, служащих, очевидно, в качестве украшения. У ворот уже стоят машины родителей и Цзюэ Мина. Фэй Чжао был уверен, что птица нарядится тоже во что-то золотое, но нет, встретивший их в дверях со смесью снисхождения и недовольства на лице Бао Фэн одет в белый костюм с голубой, в тон платью Лю Лянь, рубашкой.

И сама Лю Лянь, как нежная цветочная фея, подлетает к двери на своих сумасшедших каблуках, ждет, пока братья переобуются и снимут промокшие куртки и шапки – Ши Дин первым делом проверяет, не распался ли пучок Лю Лэя, – и обнимает поочередно. Пахнет от нее сладко, какими-то фруктами – духи подбирал Лю Лэй. Фэй Чжао сразу же чувствует необыкновенное тепло, видя, как у нее лучатся глаза.

А потом в шоке наблюдает, как она отходит в сторону с Бао Фэном, и у того смягчается взгляд. Он смотрит на Лю Лянь с нежностью и аккуратно, бережно приобнимает за талию. Фэй Чжао взъерошивает собственные волосы, наверняка превращая их в еще большее гнездо, и толкает в бок Лю Лэя, кивком головы указывая на парочку. Тот неопределенно хмыкает.

Поистине бывают чудеса на свете.

Они разбредаются по огромному залу на втором этаже, где стоят столы с едой – фуршетные, потому что Лю Лянь сочла, что так будет удобнее всего. Здесь тепло, даже жарко, очень светло, играет какая-то ненавязчивая легкая мелодия… и снова много золота.

Ши Дин испаряется в направлении столов с едой. Лю Лянь с Бао Фэном поднимаются по лестнице на третий этаж, скрываясь из виду. Фэй Чжао высматривает среди гостей семейку Хо – он так надеялся, что их машина застрянет в снегу! – которые стоят рядом с отцом и матерью Бао Фэна, разодетыми в бело-золотое. Видит собственных приемных родителей, колдующих с бутылками алкоголя на столе, – и, поймав их взгляды, вместе с Лю Лэем коротко кивает. Замечает Хунь Лана с Гань Юэ – и думает невольно: ничего себе, у Гань Юэ такая красивая бежевая рубашка.

Разглядев наконец братьев Цзюэ, отошедших в дальний угол, Фэй Чжао невольно приоткрывает рот в изумлении. По большей части от внешнего вида Цзюэ Мэя, который выглядит еще идеальнее, чем обычно.

Шелковая рубашка глубокого синего цвета. Светло-серебристый костюм с приталенным пиджаком, такого же оттенка туфли и галстук-бабочка. Цветок в петлице – Фэй Чжао не очень разбирается, но, кажется, орхидея. Объемная заколка в волосах, не просто убранных на этот раз в хвост, а заплетенных в несколько плотных, собранных вместе у затылка кос. И привычный кулон.

Это точно Цзюэ Мэй? Может, это пришелец с другой планеты?

– Мэй-гэ! Мин-гэ! – окликает Фэй Чжао через ползала. И машет рукой, когда они оборачиваются.

Цзюэ Мин приветливо улыбается и тут же, поманив за собой брата, направляется в их сторону. Он выглядит почти так же, как Цзюэ Мэй, только вместо кос у него замысловатый пучок на макушке, закрепленный серебряной шпилькой с маленькими украшениями-бусинами. Подошедший Цзюэ Мэй смотрит странно. У Фэй Чжао создается ощущение, словно его сканируют взглядом от макушки до самых носков туфель. Поведя плечом, он сбрасывает это ощущение.

– Как дела, Мэй-гэ? – спрашивает радостно.

– Много людей, – негромко отзывается Цзюэ Мэй.

– О, – произносит Фэй Чжао, понимая, хотя это почти не ответ. Вряд ли Цзюэ Мэй часто бывал на подобных мероприятиях, и вообще со своими жирнющими тараканами в голове он похож на истинного социофоба, избегающего скоплений людей. – Ну ничего. Если хочешь, просто держись поближе ко мне. Я никому не дам тебя в обиду!

Цзюэ Мин приглушенно смеется – похоже скорее на просто более громкий, чем обычно, прерывистый выдох. Лю Лэй следом издает дурацкое хрюкающее хмыканье. Фэй Чжао ожидает, что Цзюэ Мэй в очередной раз окинет его ледяным взглядом и уйдет куда-нибудь подальше. Но тот – поразительно – кивает. И остается в их компании.

Этот вечер становится все интереснее и интереснее с каждой секундой.

Официальная часть, на которой присутствуют взрослые, длится не очень долго. Полчаса, наверное, если не меньше. Бао Фэн торжественно и с соответствующей музыкой, которую переключает кто-то из его многочисленных двоюродных-троюродных братьев, делает предложение Лю Лянь и дарит ей кольцо. Родители обеих семей выражают свои пожелания и дают благословение на дальнейший брак, который «обсудят позже». После этого все «дети» остаются в особняке для своеобразного продолжения банкета, а взрослые уезжают в кафе, чтобы отпраздновать отдельно.

Лю Лянь явно хорошо с Бао Фэном. Она подходит пару раз, заметно разрываясь между тем, чтобы остаться с семьей, и тем, чтобы посвятить все внимание ему. Лю Лэй мягко и с улыбкой, чуть пригладив сестре волосы, заявляет, что ей нет необходимости стоять рядом с ними, если она хочет «провести время со своим женихом». Фэй Чжао представления не имеет, сколько выдержки ему понадобилось, чтобы это сказать, но Лю Лянь выглядит безумно счастливой. И действительно весь вечер потом не отходит от Бао Фэна.

Хунь Лан тусуется с Гань Юэ где-то в дальней части зала. Их хорошо видно: бежевое и красное пятна трудно потерять даже среди слепящего глаза золота. Ши Дин зависает в компании подруг Лю Лянь. Братья Цзюэ остаются с Фэй Чжао и Лю Лэем. Хо Ан не подает признаков активности, так что Фэй Чжао решает наконец расслабиться.

Конечно же, он пьет. Не забывая прихватывать что-нибудь со стола время от времени, разумеется, и ограничиваясь на сегодня бокалами тремя. Его цель не напиться, а повеселиться. От алкоголя слегка кружится голова, но у Фэй Чжао есть потрясающий талант пить и не пьянеть – в смысле, сохранять сознание кристально-ясным, как и в трезвом состоянии.

Цзюэ Мин с Лю Лэем – который тоже не пренебрегает вином – о чем-то тихо разговаривают в стороне. Хотя как можно разговаривать, когда музыку переключили и зачем-то прибавили так, что басы почти физически давят на уши, Фэй Чжао искренне не понимает. Танцевать под нее тоже нереально, потому что музыкальный вкус у Бао явно отсутствует напрочь.

Цзюэ Мэю, наверное, некомфортно. Фэй Чжао замечает, как он сжимает пальцами краешек пиджака, правда тут же быстро отпустив, будто это была лишь мимолетная слабость, и как дрожат ресницы, когда он прикрывает глаза, прячась от бликов.

– Мэй-гэ, – произносит Фэй Чжао, отвлекая его, – тебе не нравится музыка?

– Слишком беспорядочная, – кивает Цзюэ Мэй.

– А расскажи, какая тебе нравится, а? Я потом, может, что-нибудь у себя найду и в мессенджере скину.

Цзюэ Мэй лаконично перечисляет несколько примеров – и Фэй Чжао берет на заметку. Он действительно собирается порыться в своем плейлисте и поискать похожее.

Они разговаривают, перескакивая с темы на тему, и Цзюэ Мэй – поразительно – внимательно слушает, периодически добавляя что-то или задавая уточняющие вопросы. На косах и серебре пиджака скользят пятна света от ламп, неуловимо сглаживая острые холодные углы, из которых, кажется, Цзюэ Мэй весь состоит. И в глазах его – кажется или нет? – мелькает проблеск мягкого выражения.

Фэй Чжао более чем доволен: еще бы, он тринадцать с лишним лет вообще к Цзюэ Мэю подступиться не мог, чтобы хоть немного подружиться. И теперь у него даже не возникает ни малейшего желания подколоть Цзюэ Мэя, назвав его привычным «мэймэй»[16] – все-таки привлекать внимание уже не нужно.

Один раз Фэй Чжао предлагает немного вина и Цзюэ Мэю, но его мягко останавливает от этой идеи тут же материализовавшийся рядом Цзюэ Мин: «У Мэй-эра[17] непереносимость алкоголя, не стоит». Что ж, непереносимость так непереносимость. Это не мешает Фэй Чжао хорошо проводить с ним время.

Около одиннадцати часов, когда гасят часть ламп, а музыка ненадолго сменяется на что-то без бьющих по ушам басов, к ним решительно приближается Хо Ан с двоюродным братом. Фэй Чжао сразу ощетинивается. Быстро оглядев зал, он не находит голубого платья Лю Лянь и белого пиджака Бао Фэна и немного успокаивается. «И что этому придурку понадобилось? – думает тут же. – Весь вечер не подходил, а тут показаться на глаза решил?»

Лю Лэй встает у правого плеча Фэй Чжао, готовый, судя по выражению лица, в любой момент пустить в ход кулаки. Цзюэ Мэй, снова сжавший пальцы – это заметно боковым зрением, – остается у левого. Хо Ан, как обычно криво изогнув губы, словно у него один уголок рта навечно перетянулся выше другого, в принципе всегда выглядит как человек, задумавший какую-то подлянку. Сейчас в том числе.

Но, протянув два бокала вина, в то время как еще два держит его двоюродный брат, он вдруг спокойно предлагает:

– Не желает ли семья Лю забыть старые обиды в столь знаменательный день?

Фэй Чжао в ту же секунду теряет дар речи.