В обезличенной комнате единственным развлечением Су Ен были мэгу, которые с невозмутимым видом стояли по обе стороны от двери.

Молчаливые стражи, обязанные защитить вечерних гостей в случае, если Кан Су Ен решит что-то выкинуть. Будто она собиралась оправдывать чьи-то ожидания. Она лишь усмехнулась, поймав на себе очередной сощуренный взгляд лиса. И тихо рыкнула, заставив мужчину дернуться.

– Вы боитесь ругару. Я польщена. – Су Ен разорвала окружающую их тишину тихим смехом. Все время, что она была в сознании, Су Ен всячески пыталась отвлечься от головной боли и тошноты. Каждый поход в туалет сопровождался очередной порцией прикосновений, от которых хотелось выть.

Никто из лисов не должен был узнать об этом. Ни одна живая душа в этом чертовом доме не должна была разнюхать о том, что Су Ен действительно была из тех, кто слышит. И она сделает все, чтобы секрет имен лег с ней рядом в гробу. Сначала она похоронит его, а потом и себя в надежде, что близкие люди, знающие правду, тоже ни о чем не расскажут.

Послышался звук шагов.

Су Ен прислушалась, пытаясь понять, сколько перевертышей направлялось к ней. Четверо. В одной из поступей она узнала Мун Хи. Ее шаг был более спокойным и твердым. Тихий стук подошвы о пол принадлежал кумихо, которая стреляла в волчицу Су Ен. И еще двое.

– Мне стоит им улыбаться, да? – Кан Су Ен бросила на мэгу, стоящего возле двери, выжидающий взгляд. Тот кивнул. А он забавный, даже не понял, что она просто подтрунивала над ними. Считала зверьками из зоопарка, которые лениво лежали в вольере и ждали, когда кто-то принесет им еды.

Слишком странные для мэгу. Слишком тихие. Су Ен привыкла к тому, что каждый встреченный в ее жизни лис умело надевал маску. Они всегда были эксцентричны, щеголяли хитрой улыбкой и грацией, граничащей с кошачьей. Не зря говорили, что лисы, хоть и принадлежали к псовым, походили повадками и на кошек.

– Может, еще ноги им поцеловать? – Су Ен села ровнее на подушке перед квадратным столиком и улыбнулась лисам. Одной из самых невинных улыбок, на которую вообще была способна. Ответом ей, как и прежде, послужила тишина.

Все изменилось, когда дверь открылась, впуская в комнату сначала Мун Хи и кумихо, а после двух незнакомых перевертышей. Они заметно нервничали и сильно потели. Запах их тревоги ударил по носу Су Ен, отчего захотелось чихнуть, а внутренний зверь любопытно присмотрелся к новым лицам.

К ней привели чхонгу, и они явно боялись находиться в одной комнате с хитрыми лисами и волками, которые были крупнее и сильнее их. Небесные псы, как их прозвали люди, были миролюбивыми и далекими от скандалов перевертышами. Жили себе спокойно в кругу семьи и не лезли в разборки между лисами и волками. Су Ен не собиралась им сопереживать, щенята сами угодили в ее пасть, когда она и без того обозлена на весь окружающий ее мир.

«Найди их слабое место», – то и дело повторяла себе Су Ен. Дом лисов был всего лишь рингом, на котором Кан Су Ен нужно станцевать свой привычный танец.

Глубокий вдох.

Су Ен попробовала оттеснить головную боль на дальний план, но она была куда более настойчивой, чем раньше. Била по затылку и вискам с такой силой, что тошнило, а держать глаза открытыми было физически больно.

Выдох.

Чхонгу сели напротив Су Ен за стол. Мун Хи и кумихо, которую назвали Соль Чжу, наблюдали и ждали.

– Вам нужно прикоснуться к ней, – подсказала Кан Мун Хи, не отрывая долгого взгляда от Су Ен. Будто предупреждала, что в случае чего в ход пойдут силы тех двух мэгу, что стояли рядом. Будто Су Ен этого не понимала.

Чтобы подыграть Мун Хи, Су Ен положила руки на стол ладонями вверх. Одно это действие потребовало от нее столько усилий, сколько не требовали даже бои в клубе. Вопреки внешнему спокойствию, внутри Су Ен была готова кричать.

Хотелось вскочить, опрокинуть стол и сбежать. Но вместо этого Су Ен перевела взгляд на нежеланных гостей, заставив тех вздрогнуть. Им было явно неуютно на чужой территории. И Су Ен прекрасно их понимала.

Она дернула пальцами, будто приглашала незнакомцев. Их руки оказались холодными. Небесных псов пробирала дрожь.

Как хорошо, что Су Ен не принесли ужин. Новые имена скрутили желудок узлом, а на языке возник кислый привкус грядущего приступа тошноты. Это был ее предел. Предел, который Су Ен планировала переступить.

«Надеюсь, ты уже близко, Юн Хо», – мысленно зашептала она, прикрывая глаза. Стоило сыграть правдоподобно перед всеми этими любопытными взглядами.

– Я вижу, – тихо начала Су Ен, пародируя гадалок из фильмов, которые они смотрели с подругами когда-то очень давно. И пока Су Ен придумывала, что она могла видеть, имена пары храмовым колоколом били по вискам.

Чхонгу и так знали, что были нареченными друг друга. И были даже женаты – Су Ен заметила кольца у них на безымянных пальцах, стоило только перевертышам поднять руки на стол.

Проверка, которую Су Ен планировала провалить с мастерством голливудской актрисы.

– Я вижу блоки, которые не позволяют вам быть со своими нареченными. – Кан Су Ен была готова блефовать настолько отчаянно, насколько могла себе позволить. А сейчас, когда волчица внутри грозилась перекусить любые путы, Су Ен была готова блефовать по-черному.

– Что? – Взгляд женщины-чхонгу перестал быть перепуганным. Теперь в нем виделось замешательство, которое Су Ен интерпретировала по-своему. Гостья переставала верить. Нужно было дожать еще немного, чтобы небесные псы со скандалом покинули дом лисов.

– Я не могу сказать вам, кто ваши нареченные, пока вы блокируете это, – пожала плечами Су Ен и спрятала руки под стол. Она пыталась скрыть, как они задрожали от напряжения. Перед глазами становилось все больше и больше черных точек. Еще несколько таких визитов, и Су Ен одним щелчком погрузится в непроглядную, но такую желанную темноту.

– Послушай внимательнее, – с приторной сладостью в голосе пропела Мун Хи.

– Я не вижу. – Су Ен не составило труда выдержать жесткий взгляд.

– Пойдемте, я вас провожу, – медом потек голос кумихо, с которой комнату спешно покидала и пара чхонгу. Стоило только двери закрыться за их спинами, как Су Ен позволила себе улыбнуться.

– Я не вижу, – повторила она, пока ее губы сильнее изгибались в издевательской ухмылке.

– Ты должна не видеть, а слышать. – Мун Хи подошла к столу и нависла над Су Ен. Вероятно, Мун Хи желала выглядеть угрожающе, но Кан Су Ен хотелось рассмеяться ей в лицо. Нет ничего более трагичного, чем попытка ругару казаться доминантной перед такой же ругару. Каждая из них знала, что иерархия стаи ничего не значит, но Мун Хи почему-то все равно гнула свою линию. Не отводила взгляда, сжала губы. Она даже почти не моргала, в то время как Су Ен расслабленно наблюдала за Мун Хи. Это было забавно.

– Вы ищете во мне нечто, чего там нет, – уверенно произнесла Су Ен, поднимаясь на ноги. Сидеть перед кем-то вроде Кан Мун Хи она не собиралась. Волчица хотела вырваться наружу и снова попытаться отправить Женщину туда, куда ее положили отец и дочь, – в урну для праха.

Су Ен отвернулась, чтобы занять ставшее для нее уже привычным место. У дальней стены, откуда было видно каждого, кто заходил в комнату, а расстояние давало ей время на принятие решения.

Тем, как Су Ен отворачивалась от своих пленителей, она демонстрировала, насколько они ее не пугали. Сколько бы они ни скалили зубы, Су Ен им была нужна.

– Не сопротивляйся им.

Голос показался Су Ен галлюцинацией, заставив ее обернуться. Она с удивлением посмотрела на Мун Хи. От нее все так же привычно, как в детстве, пахло лавандой и сладкими духами, но она заметно осунулась, а в волосах виднелась возрастная седина.

– Что?

– Я ничего не говорила. – Секундное замешательство на лице Кан Мун Хи сменилось привычным выражением – ледяным равнодушием, припудренным лживой заботой. Казалось, предостережение матери почудилось Су Ен.

И она продолжила бы так думать, если бы образ мамы не сменился перед ее глазами настолько стремительно. Су Ен почти не сомневалась, что всего на мгновение заметила в глазах госпожи Кан понимание, тревогу и сожаление. Но затем она снова выпрямилась и сделалась жесткой, как зачерствевший рисовый пирожок.

– Завтра дом посетят новые оборотни. Постарайся меня больше не позорить. Финансовое положение семьи Лим шаткое. И только ты можешь им помочь. – Мун Хи хлопнула дверью, забирая с собой и двух мэгу.

– Наконец-то свалили. – Тяжелый вздох Су Ен ударился о пустые стены комнаты.

Она сползла на пол, чувствуя, как ломается изнутри. Мир казался бешеным аттракционом, на котором она забыла про ремень безопасности. И еще несколько дней назад Юн Хо был тем самым ремнем безопасности, который держал ее от падения на мертвой петле этих чертовых горок. А сейчас… Су Ен словно цеплялась за ручку вагонетки, застрявшей на самой верхушке петли вверх дном.

И сил держаться становилось все меньше.

– Юн Хо, найди меня побыстрее, – еле шевелящимися губами произнесла Су Ен, погружаясь в болезненный и тревожный сон. Последнее, что она слышала, – протяжный вой и плач внутренней волчицы. Они обе страдали. И пока не понимали, как выбраться из этой треклятой клетки.

Утро настало быстрее, чем хотелось бы. Оно отдавалось болью в каждой косточке Су Ен. Нечеловеческие условия вызывали приступы агрессии. Если бы лисы действительно хотели заполучить ту, кто слышит в свои лапы, то, наверное, потрудились бы обеспечить ее лучшими условиями. Су Ен же чувствовала себя не лучше дворовой собаки, которую пустили переждать грозу в разваливающейся пристройке.

– Такими темпами я перестану слышать даже здравый смысл.

Так не могло больше продолжаться. Постановка, устроенная лисами, только начиналась, а Су Ен уже не выдерживала. Как будто было сыграно спектаклей двести без перерывов и обеда. Ею двигала злость, подпитываемая ворчанием внутренней волчицы.

Су Ен поднялась на ноги, когда в комнату зашли мэгу: девушка и высокий мужчина. Она видела их каждый день – сопровождающие. Именно они водили ее по дому до ванной и обратно. Лисы больше походили на взбалмошных подростков, которые вымогали у младших деньги и заставляли покупать им обеды.

– Госпожа Лим Соль Чжу требует, чтобы ты подготовилась к визиту следующих клиентов.

Говорила всегда только девушка. Она же заходила с Су Ен в ванную. Большего стыда в своей жизни Су Ен никогда не испытывала.

Зато теперь она знала полное имя той, чье горло она перегрызет первой, – Лим Соль Чжу.

В очередной раз проходя по коридору, Су Ен пыталась запомнить каждый поворот. Сегодня здесь было меньше лисов, чем обычно. Не нужно было даже гадать отчего. Кумихо и мэгу не были стайными перевертышами, так что незадолго до полнолуния они разбредались по территории в надежде провести ночь в одиночестве или со своей парой.

Полнолуние приближалось, вызывая внутри Су Ен волнительное возбуждение. Это ощущение появлялось каждый месяц за несколько дней до того, как яркий диск луны поднимался на небо.

Как ругару она могла не поддаваться зову луны. Светило просто шептало и пело притягательные песни, делая ее волчицу чуть более активной, но в остальном… Су Ен довольно крепко спала в полнолуния. Чего нельзя было сказать про волколаков. В такие ночи они превращались не по своей воле, отдавая контроль зверю.

И в это полнолуние Су Ен не планировала спать.

Она больше не проведет в этом месте и часа. Только если ее свяжут и запихнут в узкий шкаф, не оставив выбора.

Зайдя в ванную, Су Ен попыталась сделать вид, что она здесь одна, но взгляд девушки-мэгу преследовал и в душевой кабинке.

– О правилах приличия что-нибудь слышала? – намыливая голову шампунем, все-таки спросила Су Ен у своей надзирательницы. Даже у заключенных в тюрьме было больше личного пространства, пока те мылись.

– Все время забываю, что ругару неженки, – фыркнула незнакомка, но не пошевелилась, все так же наблюдая за Су Ен. Казалось, мэгу ждала от Су Ен подлянки. Может, стоит и правда схватить шампунь, брызнуть в лицо лисицы, а потом выколоть ей глаза зубной щеткой? Звучало по-идиотски.

– Личное пространство – очень приятная вещь. – Обмен любезностями продолжился, когда Су Ен, выключив воду, вышла из кабинки.

«Соберись!» – не давал покоя внутренний голос. Стоило сначала одеться и еще немного подумать.

– Поторопись.

– Как скажешь. – Натянув штаны, Су Ен улыбнулась. Полотенце было еще зажато в руке, когда абсолютно безумные мысли закрались в голову Су Ен. План был действительно дерьмовым, но другого шанса в ближайшее время могло и не подвернуться.

Мэгу стояла к ней спиной, готовая выйти из ванной.

В течение одного стука сердца Су Ен обмотала мокрое полотенце вокруг головы лисицы на случай, если та решит заорать. Но… мэгу просто не успела этого сделать, ведь Су Ен одним быстрым движением ударила ребром ладони ей по шее, прямо по пульсирующей сонной артерии. Су Ен пару раз использовала этот прием в клубе, но била в разы слабее. Сейчас же перед ней стоял перевертыш, с которым нельзя было церемониться.

Тело мэгу обмякло, грозясь упасть и шумом привлечь оставшихся в доме перевертышей. Кан Су Ен не могла допустить такой ошибки, и ей не оставалось ничего, кроме как подхватить ослабевшую девушку и аккуратно перетащить ее в душевую кабинку.

Первый этап пройден.

Впереди ждала сложная и непредсказуемая часть плана, составленного Су Ен на коленке.

В коридоре послышались звуки, говорящие о том, что второй провожатый все еще там. И он…

Дверь с грохотом открылась, являя взлохмаченного мужчину-мэгу. Он злобно зарычал, сверкая яркими глазами. Сорвав с крючка другое полотенце, Су Ен остановила кулак возле своего лица и, больно прикусив язык, отшатнулась в сторону.

Лис был сильнее.

Но, вот беда, Кан Су Ен была зла, словно дьявол. И это придавало ей сил двигаться дальше. Настало время отрастить клыки и когти! В воздухе разлился металлический запах крови, когда Су Ен взмахом острых когтей распорола мэгу щеку. В ответ он издал пронзительный рев, приглашая на их пир всех перевертышей дома.

– Да заткнись ты уже! – зашипела Су Ен, уворачиваясь от руки лиса. Голова и без того раскалывалась, а он решил исполнить свои бестолковые серенады! Вцепившись когтистой рукой в волосы мужчины, Су Ен несколько раз и с чувством музыкального такта ударила лиса лбом о край раковины.

От запаха крови замутило сильнее.

Горечь подступила к горлу, заставив Су Ен остановиться в коридоре на мгновение.

«Дыши», – повторяла она себе, делая частые маленькие вдохи. Это должно было помочь немного побороть тошноту, чтобы Су Ен смогла идти дальше.

Давя на нее, коридоры с каждой пройденной минутой казались все более тихими и запутанными. Они не заканчивались! Поворот налево. Прямо. Снова налево. А потом направо. Этот дом все больше выглядел треклятым лабиринтом, конца которому не было видно. И только запах лисьего присутствия не покидал его стен.

Пока коридоры становились то короткими, то снова длинными, головная боль только усиливалась, придавливая Су Ен к полу. Хотелось кричать. Надрывно, как она никогда не кричала.

Это была ловушка.

Су Ен замерла, глубоко вдыхая через нос, а выдыхая через рот. Сейчас бы зараз выпить целый блистер обезболивающего. А потом залезть в кипяток, чтобы смыть десятки новых имен, которые принесли вынужденные прикосновения.

– Если ты не придешь, я сойду с ума, – шептала себе под нос Су Ен, представляя, как с удовольствием окунается в запах зеленого чая. С каким наслаждением ощущает на своей коже прикосновения нареченного. Одни только мысли о Хван Юн Хо дарили ей силы идти дальше. Шаг за шагом, хоть по щекам текли непрошеные слезы.

Она цеплялась за стены, которые заволакивало пеленой боли.

– Я больше не могу. – Слова заставили внутреннюю волчицу заметаться. Она была в куда большей панике, чем сама Су Ен. Настолько бешеной тревоги волчица не испытывала, пожалуй… с того времени, когда она была маленькой.

Предел казался настолько близким, что Су Ен могла дотянуться до него рукой. Прикоснуться к его бритвенной остроте. Она действительно была готова отдать себя в руки волчицы. Кан Су Ен впервые чувствовала себя настолько беспомощно-слабой, что признавала: она хотела быть спасенной. Хотела, чтобы ее окликнул знакомый голос, горячие руки притянули ее к крепкой груди. Хотела, чтобы Юн Хо сказал ей одну простую фразу:

– Я рядом, ты в безопасности.

Но вместо этого Су Ен слышала треск дома, рев собственного сердца и сотни имен, которые будто озверели в несмолкаемом пении.

Ноги шли вперед, пока Су Ен, сцепив зубы до скрипа, упорно смотрела перед собой. В доме по-прежнему было тихо, словно она забрела в чертов склеп. Ни одной живой души. Ни одного звука, который принадлежал бы лисам.

– Гребаное издевательство. – Су Ен поежилась, когда по лбу и спине потекли капли пота. Жизнь с каждой прошедшей секундой становилась все более невыносимой.

И когда показалось, что пустые коридоры никогда не кончатся, за поворотом возникла оскаленная лисья морда. Довольно крупная для кумихо.

Это была грань.

Линия, через которую Су Ен на удивление легко переступила – выпустила обезумевшую от нарастающего ужаса и боли волчицу на волю. Имена отступили перед зубастой пастью зверя.

– Лис может выглядеть устрашающим, но я в куда большей ярости, чем он, – прохрипела Кан Су Ен, позволяя волчице делать то, что она считала правильным.

Волчице не составит труда задавить мэгу своим весом. Прижать горло, защищенное плотной шерстью, к полу и выдавить последний воздух из треклятой лисицы. Но ловкость не была сильной стороной Су Ен. Она олицетворяла грубую силу, в то время как ее противник – быстроту и изворотливость.

Головная боль затуманивала разум Су Ен, мелькая перед глазами тошнотворными белыми точками. Волчица пошатнулась, не заметив, как лис скользнул между лап, вгрызаясь острыми клыками в переднюю. Боль обжигающей лавой растеклась по всей ноге.

«Соберись», – наверное, в миллионный раз зашипела на себя Су Ен. Сейчас не время отвлекаться. Точно не тогда, когда свобода оказалась ближе, чем можно себе представить.

Волчица встрепенулась, а в ее груди зародился утробный рык. Воздух завибрировал от ярости, которая вспыхнула в Су Ен. Многократно усиленный гнев обрушился на мэгу. Волчьи клыки впились в шею лиса, пока тот сжимал пасть на ноге волчицы. Это было ошибкой рыжего комка шерсти. В одиночку в зверином обличье он вряд ли поборет Су Ен. Только если нашлет на нее иллюзии.

Но магии мэгу вокруг не чувствовалось.

В рот брызнула вязкая кровь лиса. Но волчица не разжала зубы, а сильнее погрузила клыки в податливую плоть. Мэгу заверещал. Настолько пронзительно, что вспышки головной боли напоминали Су Ен взрывы бомб в черепной коробке. Су Ен замотала мордой с зажатым в пасти несмолкающим лисом. Он заметно ослабевал.

Зверь выпустил мэгу изо рта только тогда, когда услышал: стук сердца умолк. Мертвое тело лиса с мерзким чавканьем упало в лужу крови, которая растеклась у лап волчицы Су Ен.

Она наклонилась, принюхиваясь. Пахло ржавчиной и… лисьей магией.

Это мгновение изменило все.

– Вы сдурели?! – Женский голос разрезал тишину, к которой Кан Су Ен успела привыкнуть. Волчица отступила назад, не обращая внимания на ослепляющую боль в лапе. Кажется, она была сломана.

Мысли путались.

Ее обманули?

Зверь, не понимающий, где правда, а где ложь, прижал уши к голове и тихо заскулил. Это было слишком для Су Ен. И пока человеческая сторона пыталась найти в пустых коридорах хотя бы крупицу логичности, волчья наблюдала за тем, как быстро все менялось.

Коридор напоминал быстро крутящийся калейдоскоп, хрусталики в котором искажали друг друга каждую секунду. Еще мгновение назад волчица чувствовала медно-соленый запах крови, а сейчас в воздухе разливался аромат лаванды и миндаля.

– Она напала на нас! – вторил другой голос. Мужской. Су Ен узнала в нем своего немногословного надзирателя-мэгу.

– Но это не дает тебе права избивать ее!

Карусель остановилась, окрашивая все перед глазами в алый.

«Я лежу на полу», – догадалась Су Ен. И никакого привкуса крови на языке. Теперь она была не волчицей, а тряпичной жалкой куклой валялась у чьих-то ног, пока сверху раздавались громкие голоса.

Это все была иллюзия.

Су Ен даже не покинула ванной. Чертов мэгу обрушил на ее сознание лабиринты дома. Заставил поверить, что у нее был шанс выбраться.

Рука болела. Как и ребра, и лицо. Пока она блуждала по пустому дому, мэгу избил ее. Настолько безжалостно и бесцеремонно, что желание закричать поднималось по горлу пузырьками. В этом подонке не было и грамма чести. И убить его первым, когда у Су Ен вновь появится возможность, стало не просто желанием, а клокочущим внутри требованием. Месть ее станет куда страшнее, чем лис сможет себе представить.

– Ее нужно было проучить еще в первый раз, когда она напала на вас, – отчеканил мужчина-мэгу. Послышался глухой удар и рык. Но как бы Кан Су Ен ни пыталась открыть глаза – не получалось. Лицо опухло, болезненно пульсируя.

– У нее сегодня несколько посетителей, идиот. – Голос Мун Хи танцевал на грани между человеком и зверем. – И как ты предлагаешь ей с ними общаться с таким лицом?! – Новый удар. Кан Мун Хи, судя по звукам, не собиралась хвалить мэгу за его методы воспитания.

– Перенесите ее в комнату, а с клиентами я переговорю. – Более спокойный голос заставил Су Ен вздрогнуть. – Если хотите кого-то избить, то вы знаете, куда идти.

Это была лисица, которая явно заведовала тут всем. Возможно, она – глава семьи. Или, по крайней мере, в ее руках имелось достаточно власти, чтобы раздавать безапелляционные приказы.

Су Ен почувствовала, что разваливается, когда кто-то поднял ее на руки. Она была готова закричать, если бы у нее остались на это силы. Но вместо крика с ее губ слетели болезненные стоны, а внутренний зверь, которого застали врасплох иллюзиями, свернулся в клубочек и спрятал морду в пушистом хвосте.

Каждый шаг мэгу, который ее нес, отдавался волнами по всему телу, заставляя Кан Су Ен сжать зубы. Она сомневалась, что новая возможность побега появится в ближайшее время. Уж точно не сейчас, когда она ощущала себя столетней рассыпающейся старухой.

– Слишком много чести. – Шепот мужчины прорвался через завесу боли. Су Ен уложили на что-то мягкое. А после… наступила тишина, которую Су Ен одновременно проклинала и желала.

Су Ен никто не трогал следующие несколько дней.

Она видела, как незнакомые лисы приносили ей еду и забирали пустую посуду. Ни Мун Хи, ни ее подруга-лисица больше не приходили в комнату. В ту самую, где Су Ен напала на Кан Мун Хи. Отголосками того события были только пустая рама напольного зеркала и букетик голубой лаванды, в вазочку которого кумихо то и дело подливали воды.

Никто больше не говорил с Су Ен. Многие из приходящих лисиц не смотрели ей в глаза. И Су Ен не понимала, боялись ли они ее или считали, что какая-то ругару недостойна их внимания. Что-то подсказывало, что второй вариант был куда более правдоподобным.

Су Ен осознавала отношение к себе так же ясно, как и то, что в очередную из ночей должна была подняться полная луна.

Полнолуние подкралось так близко, что начинало щекотать внутренности. Оно немного приободряло внутреннюю волчицу, которая за последние дни не давала о себе знать. Зверь забился в угол, мечтая только об одном – снова воссоединиться со своим нареченным.

И пусть в комнате Су Ен не было окна, однажды она проснулась посреди ночи, чувствуя, как сила проникла внутрь.

Полная луна поднялась в небо, либо ознаменовывая мучительный конец лисов Национального леса, либо насмехаясь над жалкой участью Су Ен.

А потом она услышала вой.