Рокот, похожий на гудение стаи китов, и тряска были самым ужасным в жизни Су Ен будильником. Даже школьные годы, когда, отчаявшись разбудить ее, отец выливал ей на голову кружку воды, казались по сравнению с этим гребаным раем.

От звуков, разрывающих барабанные перепонки, Су Ен затошнило, а каждая косточка в теле отдавалась тупой болью. Настолько паршиво Су Ен не чувствовала себя еще никогда.

Тряска прекратилась.

– Тебе серьезно приспичило отлить прямо сейчас? – Недовольное цоканье языком сопроводил грохот двери машины. Говорил мужчина. И голос был незнакомым.

Дерьмово, но нужно было думать, что делать дальше. А не поддаваться панике. Страх сейчас мог стать злейшим врагом.

Дверь хлопнула еще раз, но Су Ен не спешила открывать глаза. Картинки минувших событий замелькали в голове, стоило только набрать побольше воздуха в легкие. Он был пропитан насыщенным лисьим ароматом. Мэгу. Они окружали Су Ен, отчего ее внутренняя волчица агрессивно вцепилась в мысленные барьеры.

– Да что случится-то? Девчонка в отключке, второго тоже нигде не видно. – Самодовольный смешок и высокомерие говорившего слышались даже из-за закрытой двери машины.

Лисы стояли слишком близко, и бежать было опасно: даже если Су Ен выберется из машины и рванет в сторону, мэгу легко нашлют на нее такие галлюцинации, что она, скорее всего, своими же руками свернет себе шею. Или вырвет свое собственное сердце. Все зависело от того, насколько извращенная фантазия у ее похитителей.

– Давай только быстрее.

Послышались шаги. Они отдалялись, отчего Су Ен оставалось только ждать. Ровно через пять стуков сердца на улице не слышалось ни единого звука, который могли бы издать мэгу. Тишина. Лишь шелест высушенных осенью листьев.

Су Ен открыла глаза и осмотрелась. Она лежала на заднем сиденье машины со связанными руками. Усмешка засветилась на ее губах. Лисы связали ей руки, будто какая-то веревка остановит ее или любого другого перевертыша. Подобная неприятность разве что отвлечет и замедлит Су Ен. А на счету была каждая секунда.

Су Ен была одета. Кто-то наспех накинул на нее необъятную футболку, больше смахивающую на мешок, и ботинки большого размера.

Су Ен поднесла запястья к лицу в надежде, что зубами сможет бесшумно перекусить веревку. На вкус она была такой, словно столетиями пролежала в сыром, полном плесени подвале. Тошнота подступила к горлу, когда на языке заиграли все оттенки сырости и земли.

– Давай же, – зашептала Су Ен сквозь сжатые зубы. Клыки удлинились, позволяя перегрызть веревку за пару мгновений, каждое из которых было сейчас на вес золота.

Освободив руки, Су Ен замерла. Прислушалась. С улицы по-прежнему не доносилось никаких подозрительных звуков. Мэгу не возвращались.

Су Ен подползла к двери и тихо, насколько это вообще было возможно, потянула дверную ручку. Тихий щелчок дал понять, что лисы совершенно не подумали о том, что Су Ен придет в себя и попытается сбежать. Отчего возникал вопрос: что же такое ей вкололи?

Она чуть шире раскрыла дверь. И снова замерла, дыша через раз, лишь бы не издать лишнего шума. Привлекать внимание мэгу совершенно не хотелось: пытаться в открытую атаковать их было настолько дерьмовым планом, что внутренняя волчица притихла. То ли зверь все еще находился под воздействием препарата, то ли действительно впервые в своей жизни собрался поджать хвост.

Черт! Как же не вовремя!

До скрипа стиснув челюсти, Су Ен сползла с пассажирского сиденья, а оттуда ладонями на влажную землю. Так низко она еще не падала – выползать из машины украдкой, по земле, словно гребаная змея. Или того хуже – червь.

Су Ен была настолько липкой и вспотевшей, что действительно напоминала себе червяка после дождя.

Бесшумно присев на корточки за открытой дверью, Су Ен огляделась. Первое, что бросилось в глаза, – осенний лес, высившийся слева от машины. Он устилал сплошным покровом бугрящиеся горы. По спине Су Ен побежали мурашки, она не представляла, где очутилась. Это не Пукхансан. Здесь даже пахло иначе. И ответ казался очевиден.

Кан Су Ен увезли с территории, на которой главенствовали волки-оборотни.

Здесь правили лисы.

Их силой бурлил воздух вокруг, отчего Су Ен терялась и не могла найти выхода. Она снова осмотрелась и теперь подметила куда больше деталей: металлические ограждения, разделяющие полосы, бетонный борт, отгораживающий дорогу от спуска к небольшому, но бурному ручью. Он журчал где-то внизу с другой стороны от распростертого густого леса.

«Ручей – не вариант», – подумала Су Ен. Она станет заметной мишенью, скачущей по камням. Дальше не было ничего, кроме лысеющих деревьев и далеких домишек. Да, по ту сторону виднелись горы, колышущиеся листвой густых лесов, но до них было так далеко, что Су Ен очутилась бы в лапах мэгу спустя пару минут побега.

Оставался единственный вариант – лес слева. Нужно незаметно перелезть через железный разделитель и проскользнуть под защиту деревьев.

Проблемой оставалось то, что ее противники – тоже перевертыши. Они запросто учуют ее след. Да и находились они куда в лучшем состоянии, чем Кан Су Ен. Ее клонило в сон, а мысли в голове склеивались между собой, как переваренный рис.

«Соберись!» – хотелось похлопать себя по щекам, прогоняя вязкий сон, но это привлекло бы мэгу, которых, к слову, Су Ен по-прежнему не видела и не слышала. Но они точно были недалеко.

Тихо выдохнув весь воздух из легких, Су Ен прикрыла дверь машины и легким бегом, чтобы не создавать лишнего шума, направилась к забору. Перелезть его было половиной дела, хоть по позвоночнику и скользил мороз.

Су Ен уже занесла одну ногу над железкой, когда со стороны злосчастного ручья послышались шаги. Мелкая щебенка шуршала под чьими-то ногами. И, судя по тому, что была глухая ночь, а на дороге стояла всего одна-единственная машина, ответ напрашивался сам собой.

Мэгу возвращались.

Су Ен мягко перепрыгнула перегородку, оставляя позади не только ее, но и машину с ее владельцами. Самое сложное было сделано. Ну, или Су Ен просто пыталась себя успокоить, преодолевая последние метры, отделяющие ее от леса.

Но когда граница между дорогой и дикой природой осталась за ее спиной, под ногами зашуршали сухая листва с травой. И тут не помогла даже легкая поступь перевертыша. Хотелось надеяться, что лисы решат, будто этот звук издает пробегающий мимо еж.

Не было времени думать и осторожничать, а сонливость с каждой секундой становилась только ощутимее. Вялость внутренней волчицы передавалась Су Ен, заставляя бороться не только за каждую толику тишины, но и с собственным телом.

Ногой она зацепилась за другую ногу и, ломая тонкие ветки куста, упала на землю. Вокруг взвились сухие листья. За спиной все стихло.

Тишина пугала.

Су Ен замерла, прислушиваясь. Пятки начали гореть от желания вскочить и убраться отсюда как можно дальше.

Она поползла. Осторожно, впиваясь ногтями в землю и стараясь не цепляться волосами за кусты. Если придется, Су Ен будет выгрызать себе свободу клыками. Ведь где-то ее ждал Юн Хо.

Она не чувствовала его эмоций – он находился слишком далеко. Но было несложно догадаться, насколько зол ее нареченный. Что-то подсказывало Су Ен, что Хван Юн Хо уже роет землю носом, ища Су Ен. И она ой как не завидовала лисам, зная, что волколак когда-нибудь доберется до них. И тогда в воздух взметнутся клочья лисьей шерсти, а все вокруг окрасится в алый.

Внутренняя волчица заскулила, понимая, что сейчас они оказались действительно в дерьмовой ситуации: сзади в тишине прятались мэгу, а спереди простирался совершенно незнакомый лес, пахнущий чужаками.

Заставляя каждый мускул на теле Су Ен напрячься, за спиной раздались первые признаки приближения лисов. Они сошли с дороги, хрустя ветками.

– Ну куда же ты побежала, красотка? – Тягучий и сладкий, словно мед, голос мужчины вызвал у Су Ен гипергликемию. Лицо перекосило от отвращения.

«Давай же», – взывала Су Ен к своей волчьей сути. Но та лишь сильнее погружалась в сон.

Су Ен ползла, прячась за высокой, но уже жухлой травой. Возможно, она выглядела глупо, но страх был сильнее любых других эмоций. Животный ужас сковывал конечности судорогой, из-за которой хотелось выть. Только вместо этого Су Ен выбирала бороться.

Бороться за свободу. Бороться так, как никогда в своей жизни.

Под ногти забилась грязь, а каждый сантиметр открытой кожи зудел и болел от того, с каким упорством Су Ен ползла в сторону леса. Влажная земля ощущалась наждачкой на мягкой коже.

Су Ен до боли кусала нижнюю губу и во весь голос кричала на свою волчицу. Если бы она могла, то встряхнула бы ее с такой силой, что та больше не поддалась бы искушению сладкого медикаментозного сна.

Су Ен почти чертыхнулась, когда под ноготь попал то ли камушек, то ли сучок, но вовремя закусила щеку.

Шаги позади звучали далеко, отчего в душу закралась надежда на шанс сбежать. Вернуться домой. К Юн Хо. К отцу. К новой, недавно обретенной жизни. Но не время расслабляться. Су Ен оскалилась, чувствуя нарастающую злость. Благодаря ей она двигалась дальше. Только благодаря ей не впадала в отчаяние.

Внутренняя волчица тяжело подняла голову, стараясь разлепить глаза. И в следующее мгновение пальцы, впивающиеся в рыхлую землю, сменились на лапы. Лесной ветер заиграл в звериной шерсти. Волчица принюхалась, пригибаясь к земле.

Она была здесь одна… вдали от знакомых территорий. И никто не смог бы ей сейчас помочь, кроме нее самой.

– Тебе не кажется, что перепуганной собакой завоняло? – Судя по звуку, мэгу находились в паре метров от Су Ен. И сейчас у нее был, возможно, единственный шанс сбежать.

«Лисы тоже псовые, идиоты», – так и хотелось рявкнуть в ответ, но вместо этого волчица рванула с места, взметая яркую листву. Влажный свежий воздух наполнял легкие живительной силой. Однако каждый раз вдыхая, волчица чувствовала отмеченную мэгу и кумихо территорию. Это раздражало и нервировало настолько, что зверь не переставал скалиться.

Она снова бежала.

Точно так же, как когда ей было пять лет. Точно так же ее окружала опасность и нужно было спасти себя бегством. Но в этот раз, в отличие от прошлого, ее преследовали.

Присутствие мэгу ощущалось как раскаленная кочерга, шипящая на оголенной коже. Ответом на их смех стало разгневанное рычание волчицы, но она ни на мгновение не останавливалась, продолжая нестись вверх по горе, туда, где, как ей казалось, можно было запутать следы.

– Ты все равно не убежишь. – Сладостный голос пронесся справа от Су Ен ветром. Теплым весенним ветром, но, повернув голову, она заметила лишь растворяющийся силуэт лисицы. Это все было неправдой. И тепло, несвойственное ноябрю, и серебро лисьей шерсти.

Су Ен это понимала, и отвлечься было ее главной ошибкой.

Серебряный мех мэгу и куда более крупная фигура, чем у кумихо, выделялись на фоне золотого леса. Лис исчез, словно наваждение, но даже этой мимолетной иллюзии хватило, чтобы сбить волчицу с толку. Она встрепенулась, но не успела увернуться от быстро приближающегося к ней дерева. Выросшее словно из ниоткуда, оно испугало Су Ен настолько, что она, резко затормозив, прочертила когтями землю.

Остановиться вовремя не получилось.

Бок обожгло болью, когда волчица, окутанная водопадом взвитых в воздух листьев, угодила прямо в раскрытые объятия ветвистого ствола.

Легкие будто сжали в кулаке, заставляя Су Ен хрипло втягивать воздух. Но, как и прежде, времени отдыхать не было. Вскочив на ноги, она обернулась. К черту саднящий бок! К черту бегающие перед глазами точки!

Она с опаской оглядывалась, а за ее спиной, словно щит, возвышалось дерево. Да, дерево, которое… растворилось подобно миражу в пустыне. А на его месте остался огромный валун, о который Су Ен и ударилась.

Мэгу!

И их треклятое умение водить за нос. Если бы Кан Су Ен не знала, что ее разумом, словно игрушкой, развлекались лисы, то решила бы, что сходит с ума. Мэгу были мастерами иллюзий. Мастерами, которым, наверное, позавидовала бы даже Джачхонби – богиня, способная создавать иллюзии.

Их запах становился насыщеннее, и спустя мгновение показались и сами совершенно не запыхавшиеся преследователи. Они прогулочным шагом приближались к Су Ен, а ей до одури хотелось вгрызться в их физиономии, чтобы навсегда стереть с них самодовольные ухмылки.

Происходящее вызывало у Кан Су Ен сотни вопросов. И самой мучительной тайной, которая не давала покоя, оставалась загадка, какого черта лисы вновь ворвались в ее жизнь.

«Давайте, подходите!» – мысленный рев вызывал прилив адреналина, и Су Ен и ее волчица чувствовали себя почти всесильными. Или глупыми, раз считали, что выстоят перед двумя мужчинами-мэгу.

Лисы-оборотни были сильнее. Это факт.

– Госпожа уверяла, что этой дозы транквилизатора хватит, – причмокнул один из лисов и так беззаботно пнул в сторону камушек, будто перед ним стояла не разъяренная волчица, а маленький пушистый щенок.

Высокомерные ублюдки!

– Ну, значит, не хватило.

Второй мэгу недовольно махнул рукой, и это словно сорвало чеку с гранаты. Алая пелена встала перед глазами волчицы. Напружиненный злостью зверь метнулся вперед.

Она целилась в шею, но лис ловко увернулся. Даже не оступился. Сразу видно: мэгу знал этот лес настолько хорошо, словно каждый торчащий корень или лежащий камень были отмечены на его мысленной карте.

Волчица оскалилась, когда снова коснулась лапами земли, и повернулась к похитителям настолько резко, что перед глазами забегали белые точки. Нельзя терять лисов из виду.

– И незачем так злиться, – хохотнул тот, что избежал клыков. Он, как и его собрат, выглядел так, будто играл в салочки с соседским ребенком.

Для Су Ен же эта игра ощущалась подобно выбиванию табуретки из-под ног на виселице. Одно неверное движение, и жизнь окажется в петле.

– Пора снова спать, красотка.

Зря он присел перед волчицей на корточки. Да еще и так дружелюбно улыбнулся. Зверь ответил единственным ему известным способом – бросился вперед, открывая полную острых зубов пасть.

Лапы подкосились, так и не достигнув цели.

– Не так быстро, красотка. – Глаза лиса блеснули в лесной тьме опасным янтарем. – Мы же хотели по-хорошему довезти тебя до места. Но, видимо, волки не умеют себя прилично вести.

«Кто бы говорил», – мысленно прорычала Су Ен. И уже, наверное, в десятый раз попыталась подняться, но вместо этого ощутила, что лапы будто превратились в желе. Совершенно не слушались, делая Кан Су Ен беспомощной настолько, что мэгу могли легко свернуть ей шею.

Это была просто иллюзия. Просто иллюзия.

Су Ен повторяла это в надежде, что слова обретут силу. Но обманутый силами лисов мозг работал против нее.

Мэгу были опасны. Опаснее, чем большинство перевертышей. Именно это заставляло всех держаться от лисов как можно дальше.

– Поспи.

Су Ен боролась против убаюкивающе спокойного голоса мэгу. Сражалась за каждую крупицу бодрости. Но тело все сильнее ослабевало. Теперь волчица не могла пошевелить даже ухом, не говоря уже о том, чтобы подняться и снова сбежать.

Вяло завыв, Кан Су Ен провалилась в неприветливую тишину и темноту, пахнущую лесом, лисами и жасмином.

Следующее, что она помнила, – имена.

Они мелькали перед взором. Непроизнесенные, но услышанные.

Кто-то трогал Су Ен, пока она плавала в омерзительно тягучем и иллюзорном сне, похожем на дрему после бурной вечеринки, когда внутри головы будто заводят бензопилу, которая выпиливает каждую крупицу мозга.

– Юн Хо. – Боль в висках стала невыносимой, когда Су Ен проснулась. Ей был нужен ее нареченный, чтобы заглушить боль. Его руки, его присутствие. Только он мог заставить имена в голове умолкнуть.

Но вместо него ответила звенящая тишина. Она тошнотворным комком подступила к горлу. Когда Су Ен открыла глаза, отвратительные позывы сотрясли ее тело. Стало тяжело дышать. И лишь спустя мгновение Су Ен поняла почему: в комнате, где она находилась, стоял настолько густой запах слив и благовоний, что он придавливал к полу.

Внутренний зверь оскалился, чувствуя себя заложником. А нет ничего опаснее зверя, загнанного в угол. Сжав челюсти, Су Ен сползла с кровати. Ей даже не хотелось знать, кто ее сюда принес и снова одел. Даже представлять было мерзко, что руки лисов прикасались к ней там, где ее должен был трогать только Юн Хо.

Воспоминания о далеком прошлом вспыхнули в подсознании настолько ярко, что Су Ен улеглась на пол рядом с постелью. Ее трясло так, будто в комнате царила самая настоящая зима.

Прикосновения.

Они могли быть громче слов. И куда более болезненными, чем удары кулаком.

– Тебе нечего бояться, – загремел в ушах скрипучий голос старика, пахнущего сливой. Его не было в живых очень много лет! Отец Юн Хо убил его! Тогда почему история повторяется?

Почему Су Ен вновь оказалась заложницей лисов и страдала только от одного их существования?

– Я убью вас всех. – Су Ен царапнула пол когтями, пока поднималась на ноги.

Это был другой дом. Другой лес. И пахло не медовой сливой. Скорее, чем-то еле заметным и щекочущим нос. Запах, который первое время казался смутно знакомым, но всякий раз, когда Су Ен пыталась ухватиться за это воспоминание, оно нещадно ускользало.

В комнате не было окон, только дверь, за которой могло ждать что угодно. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Су Ен почувствовала, как пол накренился. Еще немного, и ее мир перевернется с ног на голову под тошнотворный аккомпанемент головной боли.

Чтобы не упасть, Су Ен схватилась за комод, стоявший неподалеку от кровати. Послышался звон, а пальцы ног намокли. Взгляд зацепился за вспышку голубого.

Разбилась ваза, которая, видимо, все это время стояла на тумбе. И теперь ее осколки валялись перед Кан Су Ен.

– Как иронично, – усмехнулась она, приседая. Вода растекалась по полу, холодя босые ноги Су Ен. Но смотрела она не на это.

Су Ен потянулась к цветам, которые фейерверком заплясали в памяти.

– Твои глаза такого же цвета, черничка, – призраком шептал в голове ласкающий голос. Су Ен мало помнила маму. И с каждым годом ее голос все сильнее ускользал из памяти. Но лаванда… Любимую голубую лаванду госпожи Кан Мун Хи Су Ен никогда не забывала.

Пальцы затряслись, словно молния ударила прямо в Су Ен и прошибла насквозь, оставляя угольно-черные отметины на душе.

Лавандой пахло по всей комнате. Незатейливо, но так притягательно. Раньше стоило только пройти мимо витрин с духами, стоило только уловить знакомый аромат, как Су Ен вздрагивала. Но сейчас…

Это была необычная лаванда. Не те пучки фиолетового, которые представляют себе люди. Госпожа Кан Мун Хи любила исключительно те, что отливали голубым и так походили на цвет глаз Су Ен.

– Это просто совпадение. – Она не могла оторвать взгляда от цветов. Они открывали окно в приятное прошлое, окутанное теплом материнских объятий и ее радостным смехом.

Скрипнула дверь, заставив Су Ен дернуться.

Запах лаванды, припорошенный сладкими духами, стал сильнее. Ягодно-фруктовые духи. Флакончик с серебряной крышечкой всегда стоял на туалетном столике в родительской комнате. Су Ен никогда не могла до них дотянуться. Только если не забиралась на пуфик.

Она обернулась на незваного гостя. Или похитителя?

– Твои глаза такого же цвета, черничка.

Только высшие силы знают, как сильно Юн Хо сдерживался, чтобы не выпотрошить мэгу, сидящего перед ним.

– Может, все-таки поделишься, куда увезли госпожу Кан Су Ен? – Юн Хо задавал этот вопрос, кажется, в десятый раз. И каждый из этих раз заканчивался одинаково: отсутствие ответа все больше орошало пол подвала кровью. Отличный подвал. Никто из соседей не услышит криков лиса.

Мэгу молчал, лишь злобно рыча время от времени. А что до иллюзий, то Юн Хо знал одно народное средство против лисов. Оно, бывало, плохо работало. Но если приложить усилия, то… мэгу становились просто оборотнями без своих фокусов.

Юн Хо вытер руки, измазанные кровью, и кинул полотенце на металлический столик-тележку. В фильмах ужасов на таком столе у маньяка поблескивали бы скальпели, щипцы и куча разных приспособлений, но перед волколаком лежали маленькие колышки из персикового дерева. Вместо скальпеля у Хван Юн Хо были когти, а вместо молотка – грубая сила.

– Не хочешь говорить, значит? – Он тяжело вздохнул, беря деревянные колышки, смахивающие по размеру на гвозди.

Допрос мэгу был грязным и безжалостным. И уже стоил лису нескольких зубов и сломанных костей. Какая жалость, что регенерация лиса понемногу залечивала его травмы. Юн Хо злорадно ухмыльнулся, представив, что сможет заново сломать ублюдку руку и ребра, когда они снова срастутся.

– Тяжко без иллюзий, да?

Юн Хо поправил расставленные по подвалу вазы, в которых высились букеты веточек персикового дерева. Да, люди обычно приписывали страх перед этим растением только кумихо. Они и правда были больше подвержены воздействию красиво цветущего растения. Но и мэгу, если завалить их персиковыми веточками, теряли сверхординарные способности. Так что Юн Хо думал о том, что в случае чего похоронит лиса-перевертыша живьем в гробе из древесины персика.

– Но сейчас будет еще тяжелее, – довольно зарычал Юн Хо, нависая над лисом. Тот со страхом озирался по сторонам, насколько это позволяли оковы. Прочная цепь обвивала тело мэгу, удерживая его на жестком металлическом стуле. Всего лишь предосторожность, чтобы перевертыш не вырвался.

Хоть и убежать далеко у него не получится. Ублюдок даже до двери допрыгать не успеет, прежде чем Юн Хо схватит его и посадит обратно. В лучшем случае переломает ноги. В худшем – позвоночник, чтобы уж точно в ближайшее время никуда не слинял.

– Гребаный псих, – выплюнул мэгу, злобно смотря на Юн Хо. Подвал вонял страхом и болью лиса, которые лишь подпитывали зверя волколака. Он лютовал внутри, метался по эфемерной клетке, желая вырваться и найти свою пару.

Он ее не чувствовал. Связь была настолько слаба, что эмоции Су Ен не достигали Юн Хо. И это заставляло его звереть сильнее прежнего.

– Ты даже не представляешь насколько, – довольно проурчал Юн Хо.

Он не отрывал взгляда от лица мэгу, когда хватал того за пальцы. Смотрел, свободной рукой подцепляя деревянным колышком край его ногтя. И получал нескончаемое удовольствие, погружая дерево в плоть. Крики мэгу были музыкой, а новые капли крови – ароматом мечты. Волк, сидящий внутри, кровожадно прижал уши к голове. Он хотел большего. Хотел, чтобы перевертыш страдал еще сильнее.

– За каждый неверный ответ будешь получать новый подарок, – будничным тоном, немного подернутым хриплым возбуждением, произнес Юн Хо. Он мог бы вечно так играть, если бы не страх за Су Ен.

– Да пошел ты!

Пот ручьями тек по лбу мэгу, смешиваясь с кровью, которая запеклась на его лице. Он ужасно шепелявил из-за парочки выбитых зубов. И гнусавил из-за сломанного носа. Возможно, сейчас его бы не узнала и родная мать – настолько хорошо его украсил Хван Юн Хо.

Чувствовал ли он из-за этого вину? Точно нет! Как и они, когда напали сворой на него и его пару.

– У меня для тебя еще… – Юн Хо разжал пальцы, чтобы сосчитать колышки на ладони, – пятнадцать подарков. Если хочешь получить их все, я не буду против.

Новый крик разнесся по подвалу, когда Юн Хо затолкал деревяшку под следующий ноготь. Регенерация обволакивала инородный предмет, так что извлечение каждого такого «презента» вызывала лишь новый приступ адской боли.

– Я ничего не скажу, – просипел лис-оборотень.

– Как знаешь.

Крик мэгу не покинул подвала, а к вечеру оттуда вышел вымотанный и дьявольски злой волколак. На сегодня он закончил. Но завтра настанет новый день.

Новый день, когда он будет искать свою госпожу Нареченную.