Самодовольный волколак, [17:26]
Су Ен, [17:26]
Впервые в жизни Су Ен захотелось поставить кучу сопливо-романтичных смайликов, которыми разбрасываются влюбленные в дорамах.
Но, поборов это желание, она сделала фотографию и отправила ее нареченному. Вышло неплохо. Су Ен оценивающе посмотрела на сделанный кадр и лукаво улыбнулась. Возможно, стоило все-таки надеть платье прежде, чем позировать перед зеркалом.
Смартфон затрезвонил спустя долю секунды после того, как сообщение было прочитано.
– Слушаю вас, господин Хван? – Су Ен растягивала слова, вышагивая по комнате в новых туфлях и симпатичном черном комплекте нижнего белья.
– Я только что твоими стараниями чуть не испортил документ о продлении аренды здания, – вибрирующе рокотал голос Юн Хо.
– Тогда вам не стоит отвлекаться на телефон во время работы. – Су Ен сняла с вешалки черное облегающее платье. До встречи с Юн Хо она бы никогда его не надела. Даже не посмотрела бы на него. Но сейчас, когда имена не так сильно тревожили, Су Ен могла позволить себе и оголенные плечи, и вырез чуть больше обычного.
Но ее до сих пор бросало в дрожь от одной мысли, что кто-то, кроме ее волколака, будет к ней прикасаться. Лишь на мгновение, что было ровно на десять секунд меньше, чем во время прошлых приступов, в подсознании всплыла сладко улыбающаяся физиономия старика со сливами.
Однако Су Ен прикрыла глаза и глубоко вздохнула, избавившись от запаха подгнивших фруктов. Здесь еще пахло Юн Хо: зеленый чай, бальзам после бритья и ментоловые леденцы. Его запах помог унять дрожь и вернуть почти потерянное ощущение реальности.
– А вам, госпожа Кан, стоит задуматься о том, что я могу с вами сделать, получив от вас фото в одном нижнем белье.
Су Ен услышала, как Юн Хо закрыл дверь кабинета, а следом – его тихие шаги и шуршание колесиков кресла по полу.
– И что же? – Су Ен оценивающе осмотрела платье, которое положила на кровать. Прошлое спряталось в подсознании. – Свои угрозы, господин Хван, можете оставить на вечер, пока у вас не будет возможности их исполнить. – Су Ен запоздало поняла, что слышит из динамика звук расстегивающейся молнии.
Су Ен замолчала, замерев перед постелью. Смартфон пиликнул уведомлением. Она увидела, что ее волколак отправил ей какое-то фото.
От предвкушения Су Ен опустилась на кровать и затаила дыхание. Открытие сообщения ощущалось как распаковка долгожданного подарка.
– Хван Юн Хо, где ваша совесть? – ахнула Су Ен, пожирая глазами силуэт своего мужчины, вальяжно раскинувшегося на широком кресле.
Нервно сглотнув, Су Ен не могла оторваться от изображения, на котором ее нареченный смотрел на нее взглядом, полным вожделения. Его глаза блестели волчьим голодом, а рубашка… боже, чертова рубашка – она была расстегнута наполовину, оголяя метку Су Ен и еще несколько отметин, на которые с довольством отреагировала внутренняя волчица.
Свободная рука Юн Хо лежала на бедре, и Су Ен заметила расстегнутую ширинку брюк. И чертовы бордово-красные боксеры.
– Я всего лишь плачу вам той же монетой, госпожа Нареченная. – Голос Юн Хо звучал настолько низко и соблазнительно, что сердце Су Ен пропустило несколько ударов. Ее тело отвечало на нареченного быстрее, чем разум. Один только голос Хван Юн Хо доводил Су Ен до безумия.
Су Ен сжала бедра, чувствуя, как возбуждение завладевает ею, а между ног становится влажно. Кружево трусиков неприятно терлось о промежность, ставшую скоплением сотен возбужденных нервных окончаний.
– Ты на работе. – Уже когда слова слетели с языка, Су Ен услышала в своем тоне мольбу о помощи. Хотелось, чтобы ее нареченный оказался рядом. Ей не хватало его прикосновений и опьяняющего запаха мускуса и зеленого чая.
– И что?
– А если кто-то зайдет в кабинет?
– Я запер дверь. – Звук выдавал Юн Хо с головой. Скрипнуло кресло, когда он, видимо, откинулся на спинку. После Су Ен услышала шелест ткани и хлесткий щелчок резинки боксеров.
– Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедший? – Су Ен сдавленно усмехнулась, но и сама недалеко ушла от своего нареченного, забравшись на кровать и устроившись поудобнее. Туфли она сбросила возле изножья.
– Из твоих уст это звучит как комплимент. – Юн Хо тяжело дышал, и все четче слышалось, как он прикасается к себе. Характерный скользящий звук пробуждал внутри настолько яркие ощущения, что Су Ен откинулась на подушки.
Пальцами свободной руки она отодвинула влажную ткань кружева в сторону. Мурашки тут же побежали по бедрам, когда прохладный воздух комнаты ласкающе коснулся лона.
– Из-за тебя мне придется переодеваться. – Тихий стон слетел с губ Су Ен, когда она прикоснулась к себе. Эти прикосновения отличались от прикосновений Юн Хо, были менее интенсивными, но его незримое присутствие восполняло нехватку физического.
– Поласкай себя так, как это делаю я. – Хриплая вибрация голоса Юн Хо пустила разряды тока от макушки по позвоночнику. Су Ен прерывисто вздохнула, когда погрузила в себя палец: она была чертовски влажной.
Шелест по ту сторону телефона стал более агрессивным, а хрип, смешанный со стонами, приближал Су Ен к краю.
– Ты первой начала эту игру.
– И проиграла.
К первому пальцу присоединился еще один, отчего ощущения стали куда более интенсивными. Су Ен чувствовала, как каждый нерв натянулся, щекоча низ живота.
– Одно твое фото, Су Ен, всего одно фото, и я превращаюсь в извращенца, который не может контролировать собственное тело. Мне кажется, из-за тебя я думаю не той головой.
Су Ен узнавала этот тон своего волколака. Приглушенный и глубокий, что означало лишь одно: Юн Хо близок к оргазму. Как и она.
Пальцы на ногах подогнулись, вцепляясь в простыни, когда оглушительное ощущение эйфории пробежалось до самой макушки.
– Было бы лучше, будь ты сейчас рядом, – протянула Су Ен, лениво перекатываясь на край кровати. На слабых ногах она добралась до комода. – Скоро приедут девочки, так что отключаюсь.
– Я бы хотел увидеть тебя вечером в кружеве, – напоследок с самодовольной ухмылкой пророкотал Юн Хо и отключился.
Су Ен осталась в тишине собственной комнаты, а в животе трепыхались бабочки.
– Кажется, я совсем сошла с ума, – тяжело вздохнула она, доставая из ящика новый комплект белья. – Самодовольный волколак, – засмеялась Су Ен, глядя на кружевной комплект глубокого иссиня-черного цвета.
У самого входа их поймал раскрасневшийся улыбающийся У Хек. Здесь толпилось столько людей, что становилось понятно: выставка станет хитом грядущих выходных. Су Ен даже заметила нескольких репортеров, которые пытались выцепить из толпы кого-нибудь разговорчивого.
Но так уж сложилось, что им не везло. Среди жертв телевизионщиков оказывались то ругару, то ведьма, то мэгу. От одного взгляда на лиса у Су Ен побежал мороз по коже, а внутренняя волчица ощетинилась.
– Давайте зайдем внутрь. – Появившийся рядом с Микаэлой Майкл, казалось, в мгновение ока считал не только тона, но и полутона атмосферы.
– Они обычно не посещают мероприятия, организованные нами, – шикнул У Хек, приглашая всех зайти. К кумихо они относились спокойно и привычно, но мэгу… они были бельмом на глазу.
Внутри галерея отличалась от того, что творилось снаружи. Шумная и многолюдная, она превратилась в спокойный уголок, где гости не торопясь ходили между вывешенными картинами. Разговоры притихли, давление чужого внимания сбавилось. Благодаря этому Су Ен свободно расправила плечи.
Никто не лез к ней и не цеплялся, и уже одно это давало надежду на то, что ей удастся насладиться вечером. Кан Су Ен ждала, когда Юн Хо появится на пороге, словно чертов принц в сияющих доспехах, и спасет ее от неловкости и страха быть втянутой в десятки рукопожатий.
Может, все же стоило взять с собой перчатки?
Что ж, теперь она будет думать об этом вплоть до момента, пока не окажется дома. То есть… мучительно долго.
Минут десять назад, когда они ехали в машине, Су Ен получила сообщение, что Юн Хо задерживается. Не то чтобы это обижало. Скорее, заставляло скучать сильнее, чем она думала.
– Спасибо за приглашение. – Майкл Фостер, который прилетел в Корею всего пару часов назад, выглядел особенно впечатленным.
И немного ошарашенным. Ну как немного? Микаэла успела шокировать его новостью о беременности, отчего сейчас Майкл не отходил от нее ни на шаг, то и дело окутывая жену еще большей заботой, чем раньше.
Смотреть на них было завораживающе приятно. Трудно не позавидовать чистой любви и преданности.
– Теперь вы еще не скоро снова сможете куда-то выбраться, – проворковала Рейна, беря с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским. – И выпить.
– А я бы сейчас не отказалась от шампанского с клубникой, – мечтательно протянула Микаэла.
Су Ен улыбнулась, когда подруга обиженно надула губы и тоскливо проводила взглядом официанта. Майкл протянул ей бокал с соком.
– С тобой все будет в порядке?
Су Ен и не заметила, как У Хек подкрался к ней, вырастая по правую руку. Он наклонился к Су Ен так, чтобы больше никто не услышал его вопроса. Как будто друзья Су Ен смогли бы его понять. Корейский был им так же недоступен, как полеты в космос.
– Думаю, да, – улыбнулась Су Ен, снова смотря на вход. Но вместо Юн Хо заметила там только вальяжно зашедших лисов. Кумихо шли в компании мэгу, но казалось, что они не замечали никого, кроме себе подобных. Слишком себе на уме, что заставляло каждого волка в радиусе нескольких километров недовольно скалиться. Особенно из-за мэгу.
– Здесь будет еще больше перевертышей, чем на прошлой выставке. – У Хек искренне переживал за Су Ен. Она видела это по тому, как он нервно озирался по сторонам. И, будто отгоняя от нее других перевертышей, не отходил от нее ни на шаг.
– Для этого есть я, художник Сон. – Голос Юн Хо прогрохотал совсем рядом с Су Ен, а после она ощутила на пояснице горячую ладонь своего нареченного. Напряжение, сковавшее тело, тут же отступило, а губы растянулись в улыбке.
– Я думала, ты придешь позже.
– И оставлю тебя на съедение этим… – Юн Хо окинул внимательным взглядом просторные, разбитые на секции залы. Он не спешил закончить мысль, а просто ехидно улыбнулся.
– Сбавь градус. – Су Ен несильно шлепнула Юн Хо тыльной стороной ладони по животу, скрытому под черной рубашкой.
– Повтори это себе в следующий раз, когда решишь отправить мне фото, – наклонившись к уху нареченной, пророкотал Юн Хо. Улыбка на его лице стала настолько греховно сладкой, что у Су Ен заколотилось сердце.
– Ты же знаешь, что у нее непереносимость чужих прикосновений. – У Хек выглядел таким взвинченным, будто пытался доказать Юн Хо, что знал о Су Ен столько, сколько волколаку и не снилось.
Только он словно забыл о последнем разговоре с Су Ен. Почему-то она думала, что У Хек не пропустит мимо ушей момент, где она прямо говорит: имена стихают рядом с Юн Хо.
– Мы вроде не переходили на «ты». – Хван Юн Хо казался расслабленным, но Су Ен по их связи отчетливо чувствовала, насколько бурный поток противоречивых эмоций клокотал внутри Юн Хо. Недоверие. Нервозность. Но при этом он не позволял себе в открытую послать У Хека к дьяволу, ведь он был близким другом Су Ен.
Но, черт возьми, его желание сделать это вынуждало связь дребезжать от натяжения.
– Вы хотите снова меня вывести из себя? – рыкнула Су Ен, переводя взгляд с одного художественного недоразумения на такого же балбеса, но с пометкой «нареченный». Внутренняя волчица, будто подтверждая мысли человеческой стороны, агрессивно оскалилась, прижимая уши.
– Просто… – У Хек поник, заливаясь краской.
– Я смог заглушить имена, художник Сон. Так что можешь больше не переживать за мою пару. – Юн Хо притянул запястье Су Ен к своему лицу и оставил легкий поцелуй на костяшках ее пальцев.
– Будешь вести себя как гребаный варвар, я построю для тебя будку на заднем дворе и куплю ошейник, – недовольно шикнула Су Ен. Воздух вокруг наполнился тестостероном, который в очередной раз источали Юн Хо и У Хек. От этого у Су Ен начиналась мигрень.
Выдернув руку из пальцев нареченного, она направилась к подругам, которые, к слову, с любопытством наблюдали за противостоянием собственничества волколака и преданностью ругару.
– Мы вроде пришли на картины смотреть, а не в зоопарк весной, – усмехнулась Рейна.
Су Ен давненько не чувствовала себя настолько на взводе. Но рядом послышался смех зачинщика беспорядка внутри ее. Юн Хо подошел сразу же, стоило Су Ен оказаться в окружении Микаэлы и Рейны.
– Я думала, что это Майкл с ума сходит со своей опекой. – Микаэла кинула оценивающий взгляд на своего мужа и вновь уставилась за плечо Су Ен, где возвышалась фигура Хван Юн Хо.
– Картины, помните, да?
– Твоя жизнь стала любопытнее картин, – засмеялась Рейна, чокаясь бокалом с Су Ен. – Сейчас у меня в голове появился куда более интересный план. Не теряйте. – И мисс Морис, окруженная аурой неубиваемой уверенности, уплыла в зал абстракционизма.
– Она снова слишком ушла в работу, – недовольно цокнула языком Микаэла. – Кажется, она потеряла пару килограмм.
– Возможно…
Если это видела даже Микаэла, то дела Рейны обстояли совсем плохо. И, несмотря на это, она строила из себя хохочущую и отпускающую шутки дурочку.
Но Су Ен знала: Рейна была куда более глубокой и тревожной особой, пусть и такой же непредсказуемой, какой казалась на первый взгляд.
– И что ты видишь здесь?
Су Ен уже какое-то время стояла перед картиной, которая вызывала у нее то ли восхищение, то ли необъяснимую тревогу. Абстракция, чтоб ее! Мазки сливового цвета, немного пятен рыжего и непроглядная тьма вокруг.
– Слива, лисы и темнота шкафа, – вопреки собственному желанию отозвалась Су Ен. И только после сказанного мысленно чертыхнулась. Ее подсознание вело свою игру, правил которой она, судя по всему, не знала.
– Думаю, нам стоит пойти к другой картине, – неторопливо произнес Юн Хо, на что Су Ен кинула простое «ага». Увидев на картине то, чего там быть не могло, Су Ен хотела убраться от полотна как можно дальше. В другой зал, где висели умиротворяющие пейзажи.
Но стоило только им повернуться, как они чуть не столкнулись с довольно ухмыляющимися мэгу. Лисы где-то потеряли кумихо, коих обхаживали весь вечер. И теперь стояли во всей своей лицемерной красе перед волками.
Пока Су Ен соображала, Юн Хо спрятал ее за спину и издал тихий, но не лишенный обещания быстрой смерти рык. Впрочем, он, кажется, только повеселил мэгу. По крайней мере, именно так Су Ен поняла смех лисов. Как бы старательно Юн Хо ни пытался удержать ее, она не была покорной женщиной. И уж точно не собиралась отсиживаться за спиной своей пары.
Поэтому, подпустив своего внутреннего зверя поближе, Су Ен шагнула в сторону и теперь видела наглые рожи мэгу. И их любопытство. То, как они потягивали воздух носом, будто учуяли лучший в мире аромат.
«От тебя пахнет сладким обманом», – прогремели в голове Су Ен воспоминания.
Она оскалилась, вцепляясь пальцами в руку Юн Хо. И только одни высшие силы знали, насколько она была благодарна, что в зале с абстракционизмом почти никого нет.
– Неужто тоже чувствуете запах треклятого обмана? – огрызнулась она, метнув взгляд на ближайшего лиса. Он был одет в свободные брюки и водолазку, будто хотел слиться с людьми, которым ноябрьская погода была страшна.
– Так ты знаешь, маленькая волчица? – Мэгу наклонился вперед, а его улыбка, которая, казалось, не могла стать шире, стала похожа на оскал Чеширского Кота.
Что-то подсказывало Су Ен, что окажись они в менее людном месте, от лис-оборотней не осталось бы уже и мокрого места: Юн Хо был готов разорвать их на месте, о чем кричала парная связь.
– Что это значит? – Су Ен намеревалась выяснить правду, даже если ее нареченному не нравились беседы с мэгу.
Ответом послужила протянутая рука лиса, которую внутренняя волчица тут же захотела откусить. Но намек был понятен: лисы не собирались что-то рассказывать просто за «спасибо».
– Вы знаете, что бывает, когда кто-то трогает пару волколака? – Злость вибрировала под кожей Юн Хо, но даже она не остановила Су Ен от желания услышать о том, что от нее скрывалось.
– И что? Убьешь нас на глазах у всех этих людей? Затолкаешь оторванные руки в наш же зад и завоешь? Думаешь, тебе это не аукнется? – Лисы играли с ними, зная, что у перевертышей в окружении людей связаны руки.
– Просто ответьте на вопрос, – с нажимом повторила Су Ен и протянула руку к мэгу. – Что за обман?
Прикосновение лиса оказалось сухим, но мягким. Ровно до тех пор, пока по кончикам ее пальцев не пробежали разряды тока. Несильные, но достаточно ощутимые, чтобы волчица внутри оскалилась.
Это ощущение главенствовало над сознанием, вытесняя даже шепот имени. При желании Су Ен могла его выцепить, но она этого совершенно не хотела.
– О, дорогая! – Смех лиса, кажется, еще долго будет преследовать Су Ен в кошмарах. А взгляд его янтарно-багряных звериных глаз… – Иллюзии мэгу нельзя просто так стереть. Кто-то очень давно иллюзией заставил тебя забыть. И сейчас наша магия дает о себе знать.
Окончание вечера прошло для Су Ен настолько сумбурно, что захотелось прочистить голову изнутри железной щеткой. Су Ен даже не помнила, о чем говорила с подругами последние несколько часов.
Слова мэгу выдернули ее из привычной реальности, и Су Ен оказалась на неизведанных землях, неспособная думать и существовать. В голове вертелось только: «Иллюзию мэгу нельзя просто так стереть».
Она сходила с ума, ища ложь в каждом прожитом дне.
В чем еще похищение маленькой Су Ен отпечаталось на ее дальнейшей жизни? Что все это время было хорошо сыгранной постановкой? Что еще она должна вспомнить, черт возьми! Она и без того хотела засунуть себя в кислоту, чтобы отмыть все прикосновения, которые… нет, Су Ен не будет снова об этом думать! От вороха вопросов уже болезненно пульсировала голова.
– Нужно было сломать ему шею. – Тишина в салоне была прервана тихим вибрирующим рыком Хван Юн Хо. Он сильнее сжал ладонь, которая по-хозяйски лежала на бедре Су Ен. После встречи с лисами Юн Хо ни на мгновение не отпускал Су Ен. Она думала, что он опасался, будто гребаные мэгу выскочат из какой-нибудь дыры, проделанной за картинами. Словно чудовища.
Но пока Юн Хо сам походил на чудовище из фильмов ужасов. Угрюмый и готовый в любое мгновение обратиться. Это чувствовалось не только по парной связи, но и воздухе, который дрожал вокруг Юн Хо.
Скоро полнолуние. И от одного этого, должно быть, волколак был на грани срыва.
Запах зеленого чая стал почти незаметен за всплеском тестостерона и аромата, присущего внутреннему зверю. Мускус наполнил легкие Су Ен.
– Это ничего не решило бы. – Тревога все больше овладевала Су Ен, заставляя внутреннюю волчицу настороженно оглядываться и прислушиваться к каждому звуку.
Что-то было не так. И уже давно.
Кошмары не посещали Су Ен, но иллюзии… Ни один психотерапевт не назвал бы галлюцинации признаком давнишней амнезии. Су Ен бы выписали целый список таблеток и поставили диагноз «шизофрения».
И каждый раз, когда Кан Су Ен пыталась что-то вспомнить, углубиться в картинки, крутящиеся вокруг дома кумихо, что-то будто все время ускользало. Когда ей казалось, что воспоминание поймано за кончик хвоста, оно юрко исчезало во мраке памяти.
Это нервировало.
– Он заставил меня задуматься. – Су Ен повернулась к окну и посмотрела на дома, мимо которых они проезжали. Свет в окнах кое-где не горел, а торопящиеся по домам люди кутались в куртки и огромные шарфы. Ощущалось приближение зимы.
– Словам лисов верить нельзя.
– Но то, что я вижу, это не просто… воспоминания. – Су Ен поморщилась, опуская заледеневшие пальцы на ладонь своего нареченного. – Оно слишком реально.
Су Ен знала, что ее руки тряслись слишком сильно, чтобы Юн Хо этого не заметил. По их парной связи она почувствовала, как он пытается передать ей свои спокойствие и нежность, подкрепляя это легким поцелуем костяшек пальцев Су Ен.
Всего лишь невесомое прикосновение губ дарило больше уюта и тепла, чем сидение в пледе возле камина. Оно ощущалось интимнее секса. И сближало больше, чем многочасовые беседы о совместном будущем.
– Мэгу умеют водить за нос. – Машина плавно подъехала к дому Юн Хо и остановилась. – Возможно, они хотели смутить тебя.
– Но прошлой ночью…
– Ты просто была сонной, госпожа Нареченная. – Юн Хо отстегнул ремень безопасности и наклонился к Су Ен. – Мы справимся с этим. Вместе. – Юн Хо чмокнул ее в нос и вышел из машины.
Прохладный ночной воздух предвещал дождь. Нетипичная погода для Сеула в начале ноября, когда столбик термометра обычно показывал около десяти градусов, а осадков не предвиделось. Но, видимо, на этот раз у погоды имелись свои планы, раз небо заволокло тучами.
От одного этого становилось уныло на душе и клонило в сон.
Влажность и запах жухлой, уже преющей опавшей листвы удручали. И без того паршивое настроение Су Ен падало все ниже.
Недовольно цокнув языком, она укуталась в пальто и, обогнав Юн Хо, направилась к дому. И с удовольствием оказалась бы внутри как можно скорее, если бы не тот факт, что ключи от двери были у Юн Хо, все еще плетущегося где-то сзади. Су Ен спиной чувствовала его взгляд, словно Юн Хо ждал, что Су Ен сделает дальше.
Она успела обернуться прежде, чем… обзор закрыл серебристый мех. Боль обожгла правый бок, когда Су Ен рухнула на выложенную каменной плиткой дорожку. Звездочки заплясали перед глазами, и весь мир окрасился в палитру размытых красок.
Движение. Рев, разрывающий ночь. Дребезжание всепожирающего гнева по парной связи.
В воздухе разлился запах мускуса и звериной жажды расправы – Юн Хо обратился.
Су Ен попробовала встать, но звериная туша серебряной вспышкой снова опрокинула ее, отчего коленки больно засаднило. Су Ен не понимала, что происходит. Земля стала небом, а все внутри завязалось в тугой узел.
Растерянность и страх сменились на злость, когда, в очередной раз упав, Су Ен ободрала ладони. Боль отрезвляла и заставляла мысли в голове кипеть.
После всполоха звериной ненависти Су Ен ощутила во рту острие клыков, когти заскрежетали по камню. Этот вечер и без того оставил после себя липкий осадок, а сейчас и вовсе напоминал Су Ен начало убийственного триллера. И нападавшие должны знать, что она, черт возьми, не собиралась становиться жертвой.
Внутренняя волчица заволокла человеческий разум своей жаждой дать отпор. Вынуждая выпустить ее на свободу. И Су Ен поддалась: камень дорожки перестал ощущаться под кожей коленей. Теперь о него затачивались волчьи когти.
Волчица отпрыгнула в сторону, оскаливаясь на лиса, который в очередной раз попытался вцепиться в нее своими крошечными, но опасными зубками. Озлобленные лисы-оборотни бывали даже более серьезными противниками, чем волки.
И Су Ен это осознала, когда челюсти мэгу сомкнулись на ее передней лапе. В воздухе тут же разлился запах ее крови, который спровоцировал и без того потерявшего рассудок волка Юн Хо.
Ночь разделилась на до и после, когда на улице вспыхнули звуки звериного противостояния.
Болезненно завыв, волчица Су Ен вцепилась мертвой хваткой в загривок лиса. И стоило тому пошевелиться, как волчьи клыки глубже погрузились в плоть. Волчица не обращала внимания даже на вкус крови, который наполнил ее пасть.
Когда казалось, что прошлое ворвалось в настоящее, и Су Ен, и ее волчица отчего-то думали не о себе, а о Юн Хо, который всего в паре шагов от них старался поймать несколько мельтешащих между лап лисов. Они юрко ускользали от пасти волколака, то и дело издевательски пища и фыркая.
Когда один лисов сбежал, а двум другим грозила смерть от лап волков-перевертышей, Су Ен почти успела выдохнуть с облегчением.
Почти…
Послышался щелчок, и волчица ощутила неприятное покалывание в позвоночнике. Оно холодком пробралось к лапам и заволокло взор. В воздух взметнулся слабый запах жасмина. Су Ен могла предположить, что запах шел от средства, которое ей вкололи.
«Что за черт?» – внутренний голос расплывался, как картинки в калейдоскопе. И лишь ударившись щекой о жесткий бетон, Су Ен поняла: она упала на обмякших лапах. Звуки вокруг то затихали, то бились о барабанные перепонки.
Еще один похожий на выстрел звук. Чужая нервозность и еще большая агрессивность заставила парную связь затрястись, как тросы во время шторма.
Юн Хо…
Мысли расплывались, веки становились тяжелее.
– Как только отключится, убейте его, – усмехнулся женский голос.
«Убить? Кого убить?» – Су Ен пыталась бороться с темнотой, которая все сильнее заволакивала взгляд. Мозги будто прокрутили через блендер, отчего Су Ен не посещало ни одной законченной мысли. Только обрывки вопросов и образов.
Юн Хо. Он должен быть здесь. И только ради него Су Ен сражалась с дьявольски сильным желанием уснуть. Но он… он должен был убежать! Да. Иначе его убьют. Правильно. Бежать. Ей бы тоже было неплохо встать. Но лапы. Они не слушались. Су Ен словно их лишилась.
– Он может стать проблемой, – вторил другой голос, принадлежащий вроде мужчине.
«Да, он станет вашим ночным кошмаром», – мысленно усмехнулась Су Ен, понимая, что ее кто-то поднял. Неаккуратно, будто она была мешком с рисом. Рев волка усилился. Су Ен ничего не видела, но слышала. Слышала отчаяние в рычании своего волколака. И чувствовала его всепоглощающие эмоции, лишь благодаря которым Кан Су Ен еще не упала в пропасть тьмы.
– Плевать, – хохотнула незнакомка. – Мэгу с ним разберутся. Главное, что теперь у нас есть она.
Алая пелена сгустилась сильнее, стоило волку понять: его пару забрали у него на глазах. И он ничего не смог с этим поделать.
Омерзительная тяжесть во всем теле пригвождала к земле, а гребаные лисы, воняющие гнилой лживостью, не давали даже шага ступить в сторону его нареченной. И волку оставалось наблюдать. Наблюдать за тем, как тело обмякшей волчицы уносили прочь.
И когда хлопнули тяжелые металлические двери двух машин, зверь сорвался с цепей. Кровь стучала в ушах подобно отбойному молотку, а ярость вспыхнула сверхновой, скрывая за своим светом все человеческое.
Волк поднял голову и протяжно заревел. Воздух наполнился угрозой, заставив мэгу попятиться. Однако уходить треклятые лисы все равно не собирались. Они верещали, извиваясь под лапами волколака. Юн Хо знал, что мэгу ждали, когда подействует транквилизатор. И когда это произойдет, лисы запросто перегрызут ему шею.
Допустить это ни Хван Юн Хо, ни его волк не могли, ведь им еще нужно найти свою пару. И убить каждого, кто притронулся к Су Ен! И для этого нужно было стать чудовищем. Чудовищем для своей красавицы, которое проложит до нее путь из трупов и крови.
Транквилизатор действовал, и у зверя осталось совсем мало времени.
Из последних сил волк бросился вперед, прижимая мэгу лапами к земле и вцепляясь смертоносными челюстями в шерстяную шею лисы. Нужно избавиться от них по одному. Уничтожить всех! И пойти по следу нареченной.
Но силы покидали его…
Юн Хо чувствовал, как слабел, как уступал проклятому действию снотворного. Так недалеко было и до преждевременной встречи с отцом. А уж он-то не погладит сына по голове за то, что тот сдался.
«Держись!» – заревел Юн Хо, глубже погружая клыки в плоть мэгу. Кровь перевертыша багряной пеной текла на землю из пасти, а хрипы умирающей лисы медленно стихали, будто в противовес звонкому и нервирующему лаю остальных лисов. Они в открытую кидались на волка, будто еще питали надежду спасти собрата.
Лисы не знали, что у них осталось на жизнь не больше пяти минут. Пять минут. Юн Хо на уровне инстинктов понял, что приближались его волки, его стая. Они откликнулись на зов, и сейчас их единственной целью было убийство.
Мэгу было пятеро, считая только что убитого. Ничтожно мало для стаи разъяренных хищников, которые превосходили их не только размером, но и злостью. Ничто не остановит волколаков от мести. От ярости, которая не только затапливала разум, но и наполняла вены жидким адреналином.
Юн Хо знал, волки надвигались со стороны Национального парка. Они огибали дом Су Ен, ведя тихую и опасную игру. И, казалось, она работала: лисы не подавали признаков, что знали о приближении угрозы.
Ненависть стаи обрушилась на мэгу внезапно, позволяя Юн Хо вздохнуть с облегчением. Он выпустил захлебнувшегося кровью лиса и накинулся на новую жертву.
Двор дома Кан Су Ен не покинет ни один живой лис. А кто останется жив… да хранят его высшие силы.
Он будет молить о смерти.
В отличие от своих более человечных и спокойных собратьев – кумихо, мэгу самые настоящие мастера иллюзий и обмана. Им ничто (кроме иногда просыпающейся совести) не мешает задурманить разум любого, кто проходит мимо них. Власть над разумом превратила их в персоны нон грата среди перевертышей.
Дельцы иллюзий не остаются без работы, несмотря на свою не самую лучшую репутацию. И если уж где-то что-то происходит, то, скорее всего, мэгу принимают в этом участие. Ведь не только кумихо, но и некоторые другие перевертыши покупают ихуслуги.
Как и их человеческая, полная расчетливости и изворотливости сторона, внутренний лис также обладает поистине недружелюбными качествами. Будто в противовес кумихо, зверь мэгу мстительный и агрессивный. В животных ипостасях мэгу дерутся до последней капли крови, не зная жалости и милосердия.