Больница не выглядела местом, где можно поправиться. Скорее тем местом, где можно вконец пропасть. Стены были белыми и бежевыми, а коридоры, казалось, тянулись до бесконечности мимо одинаковых палат с одинаковыми кроватями внутри. Три девочки прошли по этим бесконечным коридорам до маленькой комнаты ожидания с маленькими коричневыми кушетками, где сели и принялись ждать.

Девочки молчали. Казалось, это не то место, где можно разговаривать. Кристал смотрела на картину с изображением большеглазой монахини, висевшую на стене. Рейдия тянула за шнурок с ведьминым камнем у себя на шее, не сводя глаз с открытой двери. На коленях у неё лежала пластиковая сумка для продуктов с острыми углами. Ноэ подняла руку и нащупала сквозь рубашку успокаивающий контур Элберекса. Он висел на чёрной металлической цепочке у неё на шее. Три девочки выглядели так, будто их усадили ждать под дверью кабинета директора, разве что время от времени губы Кристал растягивались, как будто она не могла сдержать улыбку. Ей было невдомёк, каково это – сидеть под дверью кабинета директора.

Прошло, казалось, полжизни, прежде чем медсестра заглянула в дверной проём комнаты ожидания. Она была одета в свободный зелёный костюм, на носу очки в зелёной оправе. Медсестра поманила девочек двумя пальцами, и те встали и последовали за ней. Они прошли по ещё одному бело-бежевому коридору с одинаковыми палатами с одинаковыми кроватями.

Медсестра остановилась у одной из дверей: дверь была открыта, но шторка не позволяла заглянуть внутрь. Она просунула голову в палату.

– К тебе посетители, – пропела медсестра, а затем повернулась и подмигнула, прежде чем уйти в другой конец бесконечного коридора.

Рейдия первой прошла в комнату, нерешительно приподняв занавеску.

Рути всегда выглядела крохой, но сидя на огромной больничной койке, она казалась совсем малипусечкой. На подносе перед ней выстроились пустые стаканчики из-под желе, а на стене висел телевизор, по которому на полной громкости шла реклама игрушек. Её светлые волосы выглядели сальными, на щеке краснел прыщ.

– Рути! – закричала Рейдия, и, как по стартовому свистку, три девочки бросились к малышке, и все четыре исчезли в куче объятий, посыпавшихся на пол стаканчиков, хихиканья, скрипа кровати и рыданий. Ноэ отдалась минуте и, лишь когда всё закончилось, вспомнила, что познакомилась с этими девочками всего пару месяцев назад.

– Мы так рады, что с тобой всё в порядке! – сказала Рейдия.

– Мы так волновались, – сказала Кристал.

– Смотри, что мы тебе принесли. – Рейдия сунула руку в пластиковый пакет и вытащила толстую пачку разноцветного картона, упакованного в пластик, новую коробку мелков и ножницы, на которых ещё висела бирка.

Рути наморщила лоб:

– Тебе же не нравится, когда я делаю Сплюснутого человека.

Улыбка Рейдии так и выпрыгивала с её лица.

– Тебе больше не нужно делать Сплюснутого человека. Ты можешь делать всё, что захочешь. – Рейдия посмотрела на Ноэ и Кристал. Они кивнули с такими же широченными улыбками на лице. – Он ушёл… – Голос Рейдии сорвался, но она договорила: – Навсегда.

У Рути сделались круглые глаза, и она переводила взгляд с одной девочки на другую, как будто проверяя их лица на искренность, выискивая малейшую перемену в улыбках, ожидая, с чьих губ слетит первое признание в шутке.

– Что? Как?

Они поведали Рути всю историю, каждая рассказывала свой кусок, пока другая, не в силах больше сдерживаться, не перебивала её. Рути держала обе руки в воздухе над стопкой картона, как будто пытаясь управлять историей.

– Вы сделали это? Вы победили его?

– Благодаря Ноэ, – сказала Рейдия, толкнув девочку локтем в бок.

– Это по моей вине он вышел, – сказала Ноэ, глядя на Рути. – Это я виновата, что ты попала сюда. Ты помнишь, что случилось той ночью?

Рути покачала головой:

– Я помню, как увидела его над собой. А потом кошмары. Много кошмаров. Белые лица с тёмными глазами. Оранжевое небо. Такое чувство, что я долго-долго была где-то далеко.

Ноэ чуть не подпрыгнула, когда Рути упомянула о лицах. Она попыталась скрыть своё удивление, сказав:

– А врачи понимают, что с тобой было?

Рути пожала плечами:

– Я не знаю. Мне просто говорят, что у меня всё хорошо. – Она несколько раз щёлкнула ножницами. – Я проснулась, потому что Сплюснутый человек ушёл?

Остальные три девочки посмотрели друг на друга, как будто они ждали этого вопроса.

– Мы не знаем, – сказала Рейдия.

– Значит, и с Эрикой всё в порядке? – Вот вопрос, который они боялись услышать.

Кристал и Рейдия переглянулись, обе пытались сдержать сильные эмоции. Они уже обсудили это и уговорили маму Рейдии позвонить маме Эрики, надеясь на хорошие новости.

– Нет, – сказала Рейдия.

– Что это? – Ноэ указала на отметину на бледной коже над локтем Рути. Розовый след в виде вертикальной линии, вокруг которой закручена другая, вроде как лоза вокруг шеста.

– Я не знаю, – сказала Рути, согнув руку так, чтобы видеть отметину. – Я раньше этого не замечала.

Ноэ таращилась на отметину.

– Я не думаю, что Рути проснулась оттого, что мы избавились от Сплюснутого человека.

– Почему ты так говоришь? – спросила Кристал.

– Потому что мы видели этот сигил раньше, – сказала Ноэ.

– Это Экколонг, – сказала Ферн. – Он может исцелять, хотя при каких условиях, мы до сих пор не знаем. В случае той маленькой девочки в коме его использовали по наитию.

Ферн и Ноэ снова сидели в гостиной белого дома, попивая чай из слоновьих чашек.

Ноэ почти… самую малость… начала наслаждаться такими минутами в этом тайном убежище с этой ворчливой женщиной на краю вселенной, просто не укладывавшейся у неё в голове. Но в основном из-за чая.

– По наитию или в качестве эксперимента? – спросила Ноэ.

– А разве есть разница?

– Вы раньше использовали этот сигил?

– Нет. Мы знали о самом сигиле, но я узнала, на что он способен, только когда познакомилась с Соседями. Один из членов открыл его назначение. Но если сделать его твёрдым, его свойства разительно усиливаются. Вытащил ту малышку из комы, стоило мне прикоснуться к ней.

– Значит, он может помочь Эрике?

Ферн сделала долгий глоток чая, такой долгий, что можно было трижды допить то, что оставалось в чашке.

– Мы уже опробовали его на девушке в Техасе. Не помогло.

Ноэ почувствовала, как внутри у неё всё перевернулось. Она, пожалуй, ожидала такого ответа.

– Как идут дела с книгой у тех двух девочек? – спросила Ферн.

Ферн хотела, чтобы девочки записали своими словами всё о Сплюснутом человеке и о том, что произошло за последние пару месяцев. Тупики выдвинули кандидатуру Кристал, поскольку она уже начала писать в своём жёлтом блокноте. Рейдия делала иллюстрации.

– Думаю, они скоро закончат.

– Ты продолжаешь медитировать?

– Да. – Ноэ нашла отличное место для медитации – подвал. Теперь у неё не было причин бояться этого места, а шум стиральной и сушильной машин убаюкивал её и заглушал «омы». – Я не увидела ничего нового.

– Есть и другие причины не отказываться от медитации. Держу пари, у тебя не было эпизодов парасомнии с тех пор, как ты начала медитировать.

Ноэ удивлённо посмотрела на неё. Ферн была права. Она уже давно не ходила во сне и не видела кошмаров.

– Она помогла избавиться от них?

– На этот счёт ничего не могу сказать. Во всяком случае, она переправляет их. У тебя, как и у всех детей, есть чувствительность к заторам. И ты, надо сказать, более чувствительна, чем большинство. Та девочка в Техасе тоже была такой. Я не думаю, что это совпадение, что вы обе жили в одном доме.

– Что вы имеете в виду?

– Я думаю, что вас притянуло сюда. Притянуло в этот квартал, где образовался затор и барьер между мирами истончился. – Ноэ вспомнила, что именно она нашла этот дом. – Но тебе нужно быть осторожной.

– Почему? – растерянно спросила Ноэ, ведь Сплюснутый человек сгинул, и время быть осторожной прошло.

– Ты никогда не спрашивала меня, как соседи называют Сплюснутого человека.

– У вас было какое-то особенное имя для него?

– Задолго до вас, девочки.

Это удивило её, хотя и не должно было.

– И какое?

– Мэтт.

Ноэ ждала, что Ферн рассмеется. Но она не засмеялась.

– Это что, шутка? Типа плоский, как половичок[28]?

– Нет, – Ферн растянула это короткое слово. – Это его имя. Мэтью Импи. Он был Соседом.

Ноэ никогда не считала Сплюснутого человека человеком, хотя он и выглядел как человек. Эта мысль ужаснула её больше, чем если бы Сплюснутый человек был межпространственным монстром.

– Что с ним случилось? – Она почти не хотела этого знать.

– Он упал сквозь слабое место, где затор соприкасался с нашим миром. Мы думаем, что такое уже случалось раньше, в других местах. Иногда люди исчезают, и их так и не находят. Может быть, они падают сквозь вселенную. В пространство между заторами. Это должно убить их, и, вероятно, чаще всего так и происходит, но иногда это… меняет их. Превращает их в создания, переполненные мукой, яростью и злобой.

– Сплюснутый человек не один такой?

Ферн кивнула, поправляя свои красноватые очки:

– Я не пытаюсь напугать тебя. Вернее, пытаюсь, но по вполне веской причине. Я говорю об этом, потому что Мэтью Импи был особенным. Чрезвычайно чувствительным к заторам. Это он открыл тёмную краску. Он также проделал фундаментальную работу с сигилами.

– Я думала, вы говорили, что сигилы существовали всегда. Например, в Египте. – Ноэ сжала Элберекс, висевший у неё на шее.

– Они всегда были в человеческом сознании и культуре, но их свойства как элементов, влияющих на частицы бытия, должны быть открыты через клеточное знание. Таким же путём была изготовлена тёмная краска и тёмная материя. Так я называю твёрдую тёмную краску, кстати говоря. Что ты об этом думаешь?

Ноэ пожала плечами.

– Да, это тебе не «Рунный камень» и не «Сплюснутый человек». Но послушай меня, девочка. Мэтью Импи слишком близко подошёл к затору. Он мастерски отыскивал знания о нём, и это его сродство с затором стало причиной его трагедии. Под этим кварталом по-прежнему скрывается затор, и тебе, более чем кому-либо, следует быть осторожной. – Она отхлебнула свой чай. – Не то чтобы это меня волновало. Во всяком случае, не слишком сильно.

Ноэ не нравилось, к чему она клонит. Она отставила свою чашку с чаем.

– Мне нужно вернуться домой.

Она встала, открыла входную дверь и замерла на пороге. Она делала так каждый раз, когда выходила из белого дома. Ей нравилось глядеть на окрестности, когда никто не мог посмотреть на неё. Особенно теперь. В эти дни Тоттер-Корт казался совершенно другим. Более солнечным. Более открытым. Как будто гигантский пузырь над кварталом лопнул. Даже если под ним по-прежнему был затор.

– Я полагаю, вы теперь вернётесь в Галф-Шорс? – спросила Ноэ, не оборачиваясь.

– Если бы. Благодаря вам, девочки, мне придётся остаться здесь ещё на какое-то время. – Она говорила так, будто ей хотелось зашвырнуть весь свой чайный сервиз в другой конец комнаты.

Ноэ обернулась:

– Что вы имеете в виду? Больше нет причин здесь оставаться. Мы избавились от Сплюснутого человека.

– В этом-то и проблема.

– Я не понимаю.

– Мне придётся остаться, чтобы посмотреть, что теперь появится из трещины в твоём подвале.