День летнего костра казался слишком жарким, чтобы запалить простую спичку, не говоря уже о гигантском костре. Но никого в квартале это не смущало. Ноэ наблюдала, как в преддверии праздника люди убирают газоны и свозят хворост к ним на задний двор. Некоторые из соседей даже наняли профессиональных вальщиков, чтобы те убрали опасные сучья и деревья. У вальщиков были огромные краны, которые взмывали в небо в сопровождении мужчин с громкими и грозными цепными пилами. Казалось, что весь квартал подвергся маминой весенней уборке, разве что она никогда не сжигала в конце ненужные игрушки и одежду.

Костёр начинался в шесть тридцать, а полностью стемнеть должно было примерно через два часа. Это было самое страшное время. У Тупиков был план, но он был лишь наброском, и в нём было слишком много дыр, так что всё могло пойти наперекосяк.

Ноэ удивилась, что Кристал и Рейдия с готовностью поддержали её последнюю идею, хотя она столько раз облажалась, однако они поддержали её. Может, с них хватило месяца, проведённого в четырёх стенах, как в западне, глядя из окна, как монстр бродит по улице. Может, они были готовы разделаться со Сплюснутым человеком раз и навсегда. Может, они доверяли ей.

Она выглянула в окно и увидела Рейдию и Кристал, идущих мимо их почтового ящика. Как Ноэ и думала, папа таки заменил скучный чёрный почтовый ящик на более замысловатый. Он выбрал ящик в форме крытого моста[26]. Рейдия несла миску, затянутую пищевой плёнкой, а Кристал держала поднос, накрытый алюминиевой фольгой. Ноэ схватила с комода кисть, сунула её в задний карман и помчалась вниз, чтобы встретить их. Когда девочки подошли ближе, у Ноэ в голове промелькнул образ Рейдии, Кристал и Рути, стоящих на краю их двора, когда она только въехала сюда.

– Всё готово? – спросила Рейдия.

– Да, – ответила Ноэ. – Еду кладите на стол на заднем дворе, костёр почти готов, мы начинаем вечеринку ровно в шесть тридцать.

Рейдия, прищурившись, посмотрела на неё.

Ноэ понизила голос:

– Ведро с тёмной краской спрятано в кухонном шкафу у чёрной двери, а ещё одно стоит возле крыльца. Элберекс у меня здесь.

Она потянула за кожаный шнурок, обвивавший её шею с тех пор, как Рейдия дала ей ведьмин камень, и вытащила его из футболки. Вместо камня на шнур был нанизан своими двумя петлями мерцающий фиолетовый Элберекс. Остальные девочки невольно схватились за свои ведьмины камни.

– Кисти у всех есть?

Кристал и Рейдия слегка повернулись, чтобы показать деревянные ручки, торчащие из задних карманов их джинсов.

– Где Лен? – спросила Рейдия.

– Я здесь! – внезапно пропела Лен из-за спины Ноэ, будто бы суслик выскочил из норы. Она двумя руками держала над головой игрушечного киви. – Можно я прыгну к тебе на закорки? – спросила она свою старшую сестру.

– Нет, я занята. Иди помоги папе… с чем-нибудь, – сказала Ноэ.

– Ну пожалуйста! – попросила Лен.

– Ты можешь залезть мне на спину, – сказала Кристал, сунув поднос Ноэ. Лен улыбнулась ей, а Кристал присела на корточки, чтобы малышка могла на неё взобраться. Кристал встала, слегка покачиваясь, так как не сразу нашла свой новый центр тяжести. Лицо её вдруг покраснело, когда Лен слишком крепко обхватила её за шею своими маленькими ручонками.

– Полегче, Лен, – сказала Ноэ.

– Извини, – сказала Лен и переместила руки на лоб Кристал.

– Все знают свои места сегодня вечером? – спросила Ноэ.

– Я у дома со стороны кухни, – сказала Кристал.

– Я со стороны гаража, – сказала Рейдия.

– А я не отхожу от Лен, – сказала Ноэ.

– А я на голове у Кристал, – сказала Лен, прижав ладошки к глазам Кристал, и засмеялась.

На улицу выходило всё больше соседей, нагруженных пакетами чипсов и бутылками газировки, сковородами, тарелками и мисками с домашней едой.

– Давайте, что ли, веселиться, – сказала Ноэ, и четыре девочки направились на задний двор на шести ногах.

Но веселиться было невозможно. Хотя до наступления сумерек им нечего было делать, груз задуманного висел над задним двором, будто готовый упасть и придавить их, сделав из них Сплюснутых людей. Они смотрели, как костёр вырастает в громадный бушующий конус, но это было не так интересно, как могло быть в других обстоятельствах. Запах жарящихся на гриле стейков и кукурузы не прельщал их. Столы, ломящиеся от десертов, было несложно игнорировать. Глядеть на людское столпотворение было даже не занятно. Тупики просто ждали, когда наступит ночь.

В итоге девушки тусовались на краю двора возле Вомбата – имя, данное Лен, прижилось. Это был поросший мхом гранитный горб размером с учительский стол, примерно вдвое меньше Рунного камня и ничуть не похожий на вомбата. Валун находился достаточно далеко от вечеринки, чтобы взрослые не подходили к ним с расспросами о школе или деревяшках, торчащих у них из карманов, и не выражали своё сочувствие по поводу Рути, но всё же не настолько далеко, чтобы они чувствовали себя изолированно.

Девочки по очереди катали Лен на спине, но по большей части они не сводили глаз с леса. И с заднего двора. И с изгороди, отделявшей их от соседа по ту сторону границы. Они понятия не имели, с какой стороны появится Сплюснутый человек. В основном девочки стояли, прислонившись к камню, ели чипсы и отмахивались от мух, плававших в жарком мареве.

Затем кто-то начал раздавать шпажки для сморов, и Ноэ повела Лен, чтобы взять одну для неё. Кристал и Рейдия потянулись за ними, хотя и с осторожностью. Раз все размахивают палочками для сморов, ночь скоро наступит.

Наконец сумерки сгустились достаточно, чтобы летучие мыши закружили над головами собравшихся и вокруг флюгера-пилигрима, как они делали каждую ночь, суетливо мельтеша и жадно поедая полчища крошечных насекомых. Девочки заняли свои позиции: Рейдия – с одной стороны дома, Кристал – с другой, а Ноэ с Лен – поближе к чёрному входу.

Лен перепугалась точно по расписанию. По крайней мере, эта часть их плана была предсказуема.

– Темно, – сказала Лен своей сестре, зажав в одной ручонке липкие и крошащиеся остатки смора, а другой вздёрнув птичку киви. – Оборотни придут.

– Да, могут. – Ноэ стало совестно, как только сказала это. Но так было надо.

– Я хочу пойти в дом. – Лен перепугалась. – Я хочу пойти в дом. – Она уронила остатки печенья в траву, мгновенно забыв о них. – Я хочу пойти в дом.

– Хорошо, хорошо. Подожди.

Ноэ оглядела задний двор и увидела, что папа подбрасывает поленья в костёр и беседует с отцом Рейдии, высоким лысым и с виду таким сильным, что, казалось, он мог бы поднять её отца одной рукой. Она подошла к папе, потянув за собой Лен.

– Папа, Лен боится темноты. Я собираюсь отвести её в дом, пусть она поиграет немного на моём ноутбуке.

– Да, конечно. Спасибо, солнышко. – Он вернулся к беседе с мистером Харрисом.

Ноэ провела Лен через двор и вошла в дом через чёрную дверь. Она остановилась у кухонной раковины, чтобы помочь сестрёнке отмыть руки и птичку киви от маршмеллоу и шоколада, а затем повела её вверх по лестнице в её комнату.

– Я не хочу идти в свою комнату, – сказала Лен, выдёргивая руку у Ноэ.

– Это совсем ненадолго, пока не закончится костёр. И ты можешь поиграть на моём ноутбуке.

– Я буду там совсем одна, – сказала Лен.

– Ты должна пойти туда. Или в мою комнату. Хочешь остаться в моей комнате?

– Нет. Я не хочу быть одна.

– С тобой будут твои животные…

Лен задумалась:

– Можно мне взять всех своих животных в твою комнату и твой ноутбук?

– Лен, у меня нет времени… – Но Лен скрестила руки поперёк птички киви и не отступалась от своих требований.

– Ладно. Но давай перенесём их туда поскорее. – Лен расплылась в широченной улыбке и взлетела по лестнице, обогнав старшую сестру с криком «Я выиграла!» У Ноэ не было на это времени, но ей очень-очень было нужно, чтобы Лен была как можно дальше от происходящего, желательно за закрытой дверью. Девочки начали переносить плюшевых животных из комнаты Лен в комнату Ноэ, как будто играли в Ноев ковчег. Им потребовалось пять ходок, чтобы переселить их всех. Кровать Ноэ сделалась на три фута выше с грудой всех игрушечных животных. Лен нырнула туда.

Ноэ подготовила для Лен ноутбук с подборкой её любимых игр и видео.

– Ты должна пообещать мне кое-что.

Лен не ответила. Она уже увлеклась видео. Ноэ закрыла ноутбук.

– Эй! – воскликнула Лен.

– Ты должна мне кое-что пообещать.

– Хорошо.

– Через некоторое время я, Кристал и Рейдия будем внизу на кухне. Ты можешь услышать, как мы кричим, но тебе нельзя покидать эту комнату. Это важно, ты должна оставаться здесь, пока я не приду за тобой.

– Окей.

– Я серьёзно. – Ноэ сделала паузу, а затем пригрозила: – Иначе оборотни заберут тебя. – Глаза Лен расширились, она крепко обхватила панголина[27]. Ноэ открыла ноутбук, и Лен мгновенно отвлеклась.

Ноэ закрыла дверь и спустилась вниз. Она открыла шкаф на кухне и окунула кисть в ведро с тёмной краской, которое она там спрятала. Поднявшись на цыпочках обратно, она торопливо нарисовала Амберонк на двери своей комнаты.

Теперь Лен была в безопасности, и Ноэ вернулась на улицу. Там совсем стемнело. Она встретилась глазами с Кристал и Рейдией, которые по-прежнему стояли на своих местах, но выглядели обеспокоенными, а затем заняла свой пост у задней двери и стала ждать.

Ноэ обмакнула кисть в тёмную краску, которую она припрятала у лестницы, и держала её наготове. Напрягая глаза, она так упорно вглядывалась в темноту, что у неё разболелась голова. Со своих мест у разных стен дома Кристал и Рейдия могли видеть как лужайку перед домом вместе с улицей, так и задний двор. Они смотрели то в одну, то в другую сторону.

Встав на расстоянии вытянутой руки от Амберонка на задней стене дома, Ноэ невольно потянулась к Элберексу, висевшему у неё на шее. Бо́льшую часть времени ей приходилось прятать его под рубашкой, иначе глаза родителей делались фиолетовыми всякий раз, когда они смотрели на неё, – можно подумать, она сама была Сплюснутым человеком. Поскольку все взрослые были слепы к происходившему в их квартале, ей почти начинало казаться, будто она живёт в воображаемом мире, созданном ею самой.

Без четверти девять Сплюснутого человека всё ещё не было. Ноэ едва держалась, чтобы не убежать с криками в лес.

Время от времени мимо проходили взрослые, здороваясь с Ноэ или интересуясь, зачем она держит в руках кисточку, и их глаза вспыхивали фиолетовым, когда они смотрели в сторону сигила на доме. Амберонк удивительно сверкал в отблесках костра, сделавшись, пожалуй, даже более заметным, чем днём. Эффект завораживал. Она долго смотрела на сигил, выведенный тёмной краской. Слишком долго. Она чуть не пропустила Сплюснутого человека.