Рейдия стояла в своей старой комнате перед открытой дверью на чердак. Она смотрела на лестницу, тускло освещённую сверху. От единственной лампочки в таком тёмном помещении было мало проку. Она оглядела свою старую спальню, где не проспала ни одной ночи за три года. Постельное белье было чистым и свежим – мать часто меняла его, надеясь выманить её из затхлости чердака, не понимая, почему она с него не спускается. Но, по крайней мере, мама позволяла ей оставаться там.

Рейдия никогда не говорила маме, что ей каждую ночь хотелось спуститься по лестнице и свернуться калачиком на этих простынях. Чердак был изолирован от остального дома. Именно поэтому она оставалась там. Но это было тяжело. Она почти перестала рисовать.

Может, сегодня ей лучше поспать в настоящей спальне? Рейдия посмотрела в окно, окинув взглядом окрестности. Она видела свет в доме Ноэ и фонари вдоль дороги, но между склонов оврага и среди леса фонари были примерно так же эффективны, как и лампочка на чердаке. Пока не стемнело, Рейдия обошла дом кругом, чтобы убедиться, что все Амберонки на месте. Ноэ сказала, что их трудно смыть, но трудно не значит невозможно. Все четыре сигила были на месте, тёмные и блестящие на фоне голубой обшивки, но они казались совершенно недостаточными, чтобы преградить путь Сплюснутому человеку.

Она пригласила Рути переночевать у неё. Она чуть было не пригласила остаться всех девчонок, после того как они несколько часов играли в видеоигры. Но по какой-то причине Рейдия не пригласила всех. Только Рути. Но и Рути отказалась. Рейдия понимала почему. Первый спокойный сон в жизни Рути должен быть в её собственной постели, в её собственном доме.

И это решило вопрос. Рейдия закрыла дверцу шкафа и легла в свежезаправленную постель, натянув чистые простыни под подбородок и вдыхая запах кондиционера для белья. Она взглянула на одну из картинок, висевших в рамке на стене. Большая пантера на скале, которую она нарисовала, прочитав «Книгу джунглей». Книга её не очень впечатлила, но Багира ей ужасно понравилась. Рейдия снова встала, села за стол, взяла карандаш и бумагу и начала рисовать. Рисовать так, как не рисовала уже давно. Решительно. Страстно. Рисовать нечто плоское и жуткое, выскальзывающее из стены подвала. Она рисовала, пока совершенно не выдохлась, а тогда вернулась в постель и мгновенно заснула, едва коснувшись этих свежевыстиранных простыней.

Сегодня была первая ночь, когда Рути чувствовала себя хорошо, ложась спать. Обычно отправиться в постель означало, что пришла ночь, а с приходом ночи внизу, в трещинах её подвала, ждал Сплюснутый человек.

Но теперь он ушёл из подвала. Ушёл из её дома. А Амберонки, нарисованные на стенах дома, не давали ему вернуться. Наконец-то её дом был безопасным местом. Даже если квартал им не был.

Было так приятно жить в безопасном доме, что она отказалась от предложения Рейдии остаться у неё ночевать. Рути было неловко, но сегодня она хотела остаться у себя. В своей постели. Раз в трещинах в подвале ничего не было.

Рути даже отправилась в кровать раньше обычного, до темноты, не дожидаясь, пока отец отправит её спать.

Но прежде чем запрыгнуть в кровать, у неё было одно важное дело.

Она закружилась по комнате, как обезумевшая танцовщица, щёлкая пальцами, как омар клешнями. Она сгребала бумажных монстров с пола, с комода, с ящика для игрушек. Она была гигантским чудовищем, хватающим перепуганных жителей города. Она срывала их вместе со скотчем со стен, дверей, кровати – быстрый резкий треск клейкой ленты и короткий испуганный вскрик.

Схватив каждого серого плоского монстра, она комкала его и бросала по яростной дуге в маленькое бирюзовое мусорное ведро с белым пони, которое стояло в углу её комнаты. Снежки из картона пролетали мимо мусорного ведра чаще, чем попадали внутрь, ну и ладно. Значит, она сможет выбросить монстров ещё раз.

Под конец она устала от собственной мести. Она выбросила не всех Сплюснутых человечков, но бо́льшую их часть. Мусорное ведро было переполнено комьями тусклой бумаги. Она подобрала одного из оставшихся несмятых бумажных монстров и прилепила его к изголовью своей кровати, над тем местом, где будет её голова, когда она ляжет. Она пошла в ванную, почистила зубы, надела пижаму и сиганула в кровать, которая была для неё высоковатой, и эти несколько дюймов мешали просто залезть в постель. Она схватила покрывало одной рукой, а пингвина другой и свернулась уютным клубком.

Едва её тело замерло в неподвижности, она заснула.

Ноэ решила спать, не привязывая себя к столбику кровати. Она и раньше так делала, но из одной только апатии. Сегодня всё будет по-другому. Она сполна вкусит радость ворочания в постели. Однако она проделала все прочие свои ночные ритуалы. Она проверила Лен, которая спала в кровати, обняв ленивца обеими руками. Она проверила детские воротца, убедившись, что они заперты, а затем зафиксировала их фиолетовым поясом. Она по-прежнему не хотела, чтобы Лен бродила по дому во сне. Это было опасно даже без монстра в подвале. Она провела свои обычные двадцать минут за ноутбуком, ища малейшее упоминание о Сплюснутом человеке, или о заторах, или о Соседях. Ничего, как обычно.

Ночь была жаркой, и она открыла окно в надежде заманить в комнату шальной ветерок, по ошибке прилетевший из более прохладного климата. Ничего не вышло. Ноэ закрыла ноутбук, который тоже нехило грелся, и положила его обратно на стол, прямо на чёрную резинку для волос, которая обычно привязывала её запястье к столбику кровати. Она сунула руку в зазор между кроватью и стеной и достала дневник Эрики. Хотя, по-видимому, они защитили себя от Сплюснутого человека на обозримое будущее – достаточно не выходить на улицу по ночам, – это не означало, что всё в порядке. Рано или поздно им всё же придётся иметь дело со Сплюснутым человеком.

Она в сотый раз перелистывала страницы дневника Эрики, ища какую-нибудь упущенную зацепку. Что-нибудь, что объяснило бы, почему план Эрики не сработал.

Она могла бы попробовать помедитировать. Посмотреть, получится ли у неё самой. У неё не было метронома, но слово для медитации было проще некуда. Вот только меньше всего она хотела, чтобы родители или Лен зашли к ней, пока она сидит в углу, скрестив ноги и пропевая странные звуки. Хотя, конечно, они видели и более неприглядные вещи, когда она ходила во сне.

Из-за окна донёсся шум. Шорох на опушке леса. Животное. Лиса, или рыболов, или, может быть, олень. Она постоянно слышала звуки за окном с тех пор, как они поселились здесь, у леса, но они её не особо тревожили, ведь какой бы зверь ни издавал эти звуки, он был двумя этажами ниже. Эти шумы угрожали ей ничуть не больше, чем большие белые акулы в океане.

А вот какой звук мог издавать Сплюснутый человек? Он шагал? Парил? Скользил по листьям, как змея? Звук был скользящим. Громким скользящим шорохом. Как будто там была очень большая змея. Образ Сплюснутого человека, ползущего по стене дома к её открытому окну, разом пришёл ей в голову. По коже пробежал холодок, так непохожий на прохладный ветерок, который она ждала.

Хотя Амберонк на этой стене дома защищал её, Ноэ всё равно встала и закрыла окно. Когда она вернулась в постель, в её мыслях проскочил новый образ, как она во сне спускается по лестнице и выходит в парадную дверь, чтобы столкнуться со Сплюснутым человеком, поднимающимся с земли у её ног.

Она приподняла ноутбук, достала резинку и привязала запястье к столбику кровати.

Лен лежала в кровати, зажмурив глаза и закрыв одеялом бо́льшую часть лица, и ждала, когда Ноэ заглянет к ней, как она делала каждую ночь. Ноэ всегда делала одно и то же. Она возилась с детскими воротцами, а затем заглядывала в комнату Лен. Лен подглядывала за ней, пока сестра была в коридоре, но потом скоренько закрывала глаза, когда Ноэ заглядывала в комнату.

Сегодня она держала Ленюшу. Лен чувствовала его мягкий мех у лица и видела тёмные кружки его глаз и носа в свете лампы-единорога. Выбор Ленюши дался ей непросто. Она думала о Мури, своём муравьеде, или Каппи, капибаре, но вспомнила, что давным-давно не спала с Ленюшей, а ей нужно быть справедливой, хотя Ноэ вечно твердит, что жизнь несправедлива. Лен пока доверяла жизни. Поэтому она выдернула древесное млекопитающее из груды своих друзей-животных в ногах кровати и цепко держала его, притворяясь спящей для Ноэ.

Ноэ странно вела себя с тех пор, как они переехали в новый дом. Но Лен её понимала. Дом тоже был странным. Весь квартал был странным. Сначала она думала, что дело в оборотнях, живущих в подвале. Ноэ явно боялась подвала. Лен тоже. В их старом доме Лен думала, что оборотни повсюду. В её шкафу. Под её кроватью. За окнами. Но в этом доме они точно были в подвале.

Оборотни в подвале. Лен покрепче прижала к себе Ленюшу и мигом заснула.

Кристал лежала в своей кровати в темноте, смотрела в потолок и тихонько плакала. Пускай она в безопасности у себя дома благодаря Амберонкам, окружавших её дом, но Сплюснутый человек где-то рядом блуждал по окрестностям. А виновата была она. Она подвела своих друзей. Хуже того, из-за неё все они были в опасности.

План Ноэ звучал убедительно. Такой план Эрика одобрила бы. Собственно говоря, это и был план Эрики. Но Кристал не справилась со своей задачей.

Она не смогла стоять там, в своём подвале, в своём школьном классе, не смогла выстоять перед ним, вынуждая его до последней возможной секунды лезть из стены. Вместо этого после того первого раза, когда она еле-еле продержалась достаточно долго, чтобы он смог высунуть голову из стены, она вообще не спускалась вниз. Она оставалась наверху и посылала поддельные текстовые сообщения. А значит, она давала Сплюснутому человеку передышку на протяжении всей ночи. Она не просто погубила план Ноэ. Она саботировала его.

И теперь Сплюснутый человек был на свободе.

Все остальные Тупики без проблем сыграли свою роль в их общем плане. Ноэ, совсем новичок в ужасах Тоттер-Корта, сделала что нужно. Рейдия сделала что нужно. Даже Рути справилась, хотя Рейдия была рядом. Вот только, судя по рассказам Рейдии, Рути оказалась храбрее её в ту ночь. И уж точно храбрее Кристал.

Пока всё было неплохо, но не могли же они вечно прятаться от Сплюснутого человека. Кристал плакала, пока не заснула.

Сплюснутый человек бесшумно выскользнул из-за холодильника, где его плоское тело стояло вертикально и прижималось к стене, как гобелен. Он проследовал вдоль стены за угол, не отслаиваясь от неё, пока не добрался до лестницы. У подножия лестницы он наклонился головой вперёд, образовав дугу, и опустил голову и руки на ступеньки. Он заскользил вверх по лестнице, как плоская змея, причём весьма быстрая. На верхней площадке лестницы он поднялся в полный рост и зашагал, держась ровно середины коридора, так же медленно и неуверенно, как трёхмерный человек под водой.

Его походка была не шагом, а скорее шатанием, ноги его и туловище колебались, сотрясаясь при каждом падении плоских ступней на ковёр. Он вытянул руки перед собой, подрагивая в воздухе, – кошмар, шагающий согласно физике, лишённой смысла. Но это был не кошмар. Это был реальный коридор реального дома в реальном мире.

Серые тряпки обвивали руки и ноги Сплюснутого человека, психопатический восторг на его лице оставался неизменным. Он продолжал идти по неосвещённому коридору, пока не дошёл до закрытой двери. Он остановился и заколебался из стороны в сторону, как будто пытался обнаружить что-то по ту сторону двери. Он снова согнулся дугой, как гусеница-землемер, чтобы просунуть верхнюю часть своего тела в щель под дверью и проскользнуть внутрь.

По другую сторону двери он встал. Его двухмерная голова провернулась на двухмерной шее, пока он осматривал тёмную комнату. Наконец он снова шагнул к стене, скользнул по ней и скрылся за комодом. Держась у стены, он заскользил снова, пока не оказался за изголовьем кровати. Оттуда Сплюснутый человек скользнул ногами вперёд под кровать, пока не достиг другого конца. Он медленно распростёрся.

Среди одеял и подушек лежала девочка.

Он проплыл верхней частью своего туловища над девочкой, пока его жуткое лицо не оказалось в нескольких дюймах над её лицом. Она открыла глаза. Она не закричала, не шевельнулась.

Сплюснутый человек опустился на неё сверху в темноте.