Эта встреча Тупиков была не у Рунного камня. Они собрались в спальне Ноэ. В её дворце парасомнии, отправной точке её хождений во сне и штаб-квартире её кошмаров. Так странно, что все они были здесь: Рейдия, копавшаяся в своём телефоне на кровати Ноэ; Кристал, разглядывавшая постеры с собаками на стенах; Рути, игравшая с плюшевым Комодским драконом, по-видимому, оставленным Лен. Но и приятно. Ноэ только что закончила рассказывать девочкам о разговоре с Ферн и своём сеансе медитации.

– Значит, опять от неё никакой помощи, – сказала Рейдия. Было неловко видеть Рейдию после их последней стычки, хотя она, похоже, немного остыла. Должно быть, успела с тех пор поговорить с Кристал. Или, может, дело было в угрозе, исходившей от Сплюснутого человека. Их всех повязал ужас.

– Да, она невозможна. Хотя чуть-чуть она всё же помогла, – сказала Ноэ. – Даже если не собиралась.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кристал так тихо, что её было еле слышно. Это был первый раз, когда она произнесла что-то с момента прибытия. Она пялилась на сбивающий с толку плакат венгерской овчарки, похожей на живую швабру. Кристал была непривычно молчалива, переступив порог дома Ноэ, и до сих пор проявляла интерес только к плакатам.

– Она рассказала нам об Амберонках. И у неё есть это. – Ноэ взяла в руки пузырёк с тёмной краской.

– Опять двадцать пять, – сказала Рейдия.

– Я знаю, знаю. Но теперь это не для нападения. Это для защиты. Ферн сказала, что Амберонки не позволяют Сплюснутому человеку вырваться из квартала. А значит, они могут помешать Сплюснутому человеку… проникнуть в определённые его части. – Рейдия оторвалась от телефона, Рути положила игрушечную рептилию, а Кристал перестала пялиться на плакаты с собаками. Теперь всё их внимание было приковано к Ноэ. – Если мы возьмём тёмную краску и нарисуем на наших домах Амберонки, он не сможет проникнуть внутрь.

– Это если он уже не внутри одного из наших домов, – заметила Рейдия.

– Ферн сказала, что он пытается покинуть квартал. Значит, он где-то снаружи, пробует обойти Амберонки, – сказала Ноэ. – Но если он внутри, нам просто придётся выманить его наружу. И тогда он не сможет попасть обратно.

– Ты правда думаешь, что это сработает? – спросила Рути.

– Думаю, да. Нам придётся нарисовать их на всех четырёх стенах домов, чтобы получилась мини-граница вокруг них, – сказала Ноэ.

– А как же крыша? – спросила Рейдия уже совсем другим тоном. – Разве нам не нужно нарисовать Амберонк на крыше, чтобы он не влез оттуда?

Это казалось довольно странным замечанием, пока Ноэ не вспомнила, что девочка живёт на чердаке.

– Он не может перебраться за Амберонки, нарисованные по нашему кварталу, значит, не должен пробраться и через Амберонки, нарисованные вокруг дома.

– А раз взрослые не видят тёмной краски, это будет несложно проделать, – заметила Рейдия. – Хотя нам понадобится гораздо больше краски, чем здесь. Она кивнула на маленький пузырёк в руке Ноэ.

Не так-то просто перерыть дом, который уже выглядит так, будто его перерыли вверх дном. Копаться в продуктах не первой свежести, одежде, книгах и грязной посуде, скопившихся в белом доме, было отвратительно, но ещё труднее было отслеживать, где они уже искали. Наибольший беспорядок был на первом этаже дома. Наверху были пустые комнаты и спальня, где, должно быть, спала Ферн. Там наверху почти ничего и не было.

– Что у нас есть? – спросила Ноэ, когда все собрались в гостиной.

– Пять флаконов, – сказала Кристал, двигая их по латунному чайному подносу. – Два только наполовину полные. – Она уставилась на флаконы, как будто избегая смотреть в глаза девочкам.

– Насколько большие сигилы нам нужно нарисовать? – спросила Рути. – Можно сделать их маленькими?

– Самый маленький, что мы видели, – на вывеске. Я думаю, что Амберонки должны быть как минимум такого же размера, – сказала Ноэ. – Но на всякий случай нам лучше сделать их побольше.

Рейдия стояла у боковой двери гостиной. Она неуверенно дотронулась до ручки, затем приоткрыла дверь на несколько дюймов и заглянула внутрь.

– Кто-нибудь смотрел в подвале?

Подвал белого дома выглядел так, словно он вовсе ему не принадлежал. Он был чистым. Он вообще выглядел так, словно не принадлежал никакому дому. Это была лаборатория. Пол был выложен кафелем, а вдоль одной из стен выстроились безупречно белые столы. На них стояли микроскопы и другие научные приборы. Стеклянные мензурки и пробирки были аккуратно расставлены в шкафах. Три белые маркерные доски на колёсиках сгрудились в одном углу, сплошь покрытые цифрами и сигилами. Фотоаппараты стояли на высоких штативах бок о бок с софитами. Ноэ отказалась от своего представления о Соседях, медитирующих, сидя по-турецки на полу.

Единственной частью подвала, выглядевшей именно подвальной, была одна из стен. В отличие от других стен, покрытых безупречно белой штукатуркой, здесь был грязный голый бетон. Перед стеной ничего не стояло, и все камеры и свет в помещении были направлены на неё.

По поверхности стены, покрывая почти каждый квадратный дюйм, разбегался лабиринт трещин.

– Так вот чем занималась Ферн, – сказала Рейдия.

– Посмотрите сюда. – Кристал протянула большущую чёрную тетрадь, которую она взяла с одного из столов. Девочки собрались вокруг неё, и она открыла талмуд. Это была тетрадь с сигилами, о которой Эрика писала в своём дневнике.

– Толку от этого немного, – сказала Рейдия. Ноэ была вынуждена с ней согласиться. В книге было несколько десятков символов, и примерно половина была подписана такими же невразумительными названиями, как Нонатук и Амберонк. Эти два сигила были единственными, для которых приводилось объяснение их предназначения.

Пока Кристал перелистывала страницы, Ноэ заметила промелькнувший где-то Элберекс. Ей сделалось не по себе, и она отошла и принялась рыться в шкафах. Пошарив тут и там, она нашла то, что искала, в шкафчике под столом. Там были большущие снабжённые крышками белые вёдра с надписью «ТЁМНАЯ КРАСКА», судя по их весу, заполненные чёрной звёздчатой жидкостью.

– Нам понадобятся большие кисти. И что-то, в чём можно таскать это по улице, – сказала она.

Тупики ещё порыскали по лаборатории, но больше ничего интересного там не обнаружилось. Несколько чистых тетрадей. Массивный ноутбук, который выглядел как самая первая изобретённая модель. Он был мёртв, и к нему не было шнура питания. И ни в одной из камер не оказалось карты памяти.

– Можно ли вообще записать Сплюснутого человека? – поинтересовалась Рейдия.

Им пришлось вдвоём перетаскивать одно из тяжелых вёдер с тёмной краской на лужайку перед домом. Ноэ старалась поменьше встречаться глазами с другими девочками, чтобы не видеть их фиолетовые радужки всякий раз, когда они смотрели туда, где находился дом. Девчонки наскоро составили план, а затем, оставив ведро на земле, разошлись по домам.

Через десять минут они снова встретились у белого ведра, готовые изрисовать граффити весь тупик.

Рейдия и Рути совершили набег на гараж Рути, раздобыв кисти и отвёртку. Кристал вернулась, таща за собой старую деревянную повозку. В руках у Ноэ была пачка бумаги.

– Думаю, нам следует начать с белого дома, – сказала Ноэ. – Там сейчас никто не живёт, но мы же не хотим оставить Сплюснутому человеку укрытие.

Они поставили ведро внутрь повозки Кристал. Ноэ подошла и, поддев пластиковую крышку отвёрткой, открыла ведро. Затем она погрузила кисточку в краску. Посмотрела на своих фиолетовоглазых подруг и сказала:

– Видимо, туда я пойду одна.

Ноэ побежала к передней части дома, держа перед собой кисточку, как тающий рожок мороженого. Она нарисовала на красной двери дома броский Амберонк такого же размера, что и Нонатук тут же рядом на стене. Тёмная краска была густой и липкой, но легко переносилась с кисти на дверь. Потребовалось всего три быстрых взмаха, чтобы нанести её. Когда она обернулась, друзья продолжали смотреть на неё фиолетовыми глазами. Она быстро метнулась за новой порцией тёмной краски и нарисовала Амберонки на задней и боковых стенах дома.

Они обошли район, двигаясь против часовой стрелки. Следующим был дом Рейдии.

Дело шло до смешного быстро. Четыре Тупика, четыре кисти, четыре стены дома.

– И это всё? – спросила Рейдия. – Мне вовсе не стало спокойнее.

Затем они перешли к ведьминому дому Рути. Тёмная краска была настолько глубокого чёрного цвета, что рядом с ней чёрная краска, которой был выкрашен дом, казалась блёклой. На входной двери (а она была красного цвета) Амберонк выглядел как акцент к остальной части дома.

Они двинулись дальше по улице, рисуя Амберонки на дверях и боковых стенах всех домов на Тоттер-Корт, расставляя барьеры, непреодолимые для Сплюснутого человека, и метки, невидимые для взрослых. Они решили отработать все дома в квартале, несмотря на то, что только в их собственных домах были дети. Взрослые не могли увидеть Сплюснутого человека и, по-видимому, не подвергались опасности, пока он находился в стенах подвала, но Тупики не были уверены, что эти правила не изменились теперь, когда Сплюснутый человек оказался на свободе.

Пока они знали наверняка только, до чего же странно – рисовать сигилы на домах посторонних людей. Вроде и вандализм, но раз этого никто не видит, вроде как вандализм понарошку, как в тот раз, когда Эрика швырнула камень в окно невидимого дома.

По счастью, попались они только один раз.

Им было не страшно подходить к входным дверям и внаглую рисовать на них Амберонки. Тёмная краска была невидима, а на крайний случай у них была отмазка. Боковые и задние стены отработать было сложнее и чуть-чуть нарушительнее, однако не невозможно. В конце концов они оказались в начале тупика, где знак «Dread end» отмечал границу их квартала и клетки Сплюснутого человека. Они двинулись по другой стороне к дому Ноэ и как раз закончили с жёлтым домом Кристал. Они перешли к её соседке, миссис Вашингтон. Её муж умер много лет назад, и она жила одна. Девочки не успели даже ступить на дорожку, ведущую к входной двери, как миссис Вашингтон закричала им с деревянных качелей на крыльце.

– Что вы, девочки, устроили в этом квартале?

Кристал вздохнула и взяла инициативу на себя. Миссис Вашингтон была её соседкой, в конце концов, и она уже не раз разговаривала с ней, хотя по большей части просто здоровалась или спрашивала, не нужна ли ей помощь, чтобы занести продукты в дом.

Кристал полезла в повозку и взяла лист бумаги из стопки.

– Здравствуйте, миссис Вашингтон, – сказала она, поднимаясь на крыльцо. – Мы раздаём это.

Она протянула миссис Вашингтон листок. На нём, под картинкой костра на пляже, было напечатано:

Вы приглашены на летний костёр!!!

Семья Уайли (Тоттер-Корт, дом 6)

хотела бы пригласить

всех соседей к себе на задний двор

на праздничный костёр

для поддержания чистоты в нашем районе!!!

Ноэ написала текст, скопировала и вставила фотографию из поиска по картинкам, а затем распечатала дюжину листовок на папином принтере. И только уже всё распечатав, она заметила, что на картинке костёр был на пляже и она опечаталась в слове «соседи». Она также не смогла вспомнить точную дату костра, а эти восклицательные знаки были просто ужасны, но всё это было неважно. Это была халтура, но сгодится на случай, если бы кто-то открыл входную дверь, пока они пытались нарисовать на ней Амберонк, пускай это выглядело бы так, будто они водят сухой кистью вверх и вниз по двери.

Миссис Вашингтон взяла листовку, прочитала её, а затем, заслонив глаза от солнца, посмотрела мимо Кристал на двух девушек, стоящих у повозки на тротуаре.

– Которая из вас Уайли? – крикнула она через лужайку.

Ноэ медленно подняла руку, словно признаваясь, что это её проступок. Миссис Вашингтон прищурила глаза и кивнула, а затем заинтересовалась ведром больше, чем новой девочкой.

– Зачем вам это белое ведро? – спросила она.

– Для сосновых шишек. Мы собираем их для художественного проекта. Это идея Рути. – Ноэ потрепала волосы Рути, как делала это с Лен, когда хотела поддразнить её. Рути стойко перенесла оскорбительные нежности.

– У нас тут не так уж много сосен, – сказала миссис Вашингтон. – Лучшее место у лесной опушки, особенно позади вашего дома. А зачем вам столько кистей?

– Мы будем раскрашивать сосновые шишки. – Ноэ повертела кисточку перед собой, словно накладывая заклинание с помощью волшебной палочки и глядя, как небольшое количество тёмной краски капнуло на траву возле её ног. Миссис Вашингтон, конечно же, видела только сухую кисть.

Ноэ приготовилась во всевозможных подробностях поведать, что именно горстка детей собирается делать с сосновыми шишками и кисточками, хотя понятия не имела, в чём эти подробности состоят, но тут увидела, что Рейдия выглядывает из-за угла дома. У Рейдии в одной руке была кисть, покрытая тёмной краской, а другой она показывала «класс». Им было видно Амберонк, который она нарисовала на фасаде возле самого угла дома, где миссис Вашингтон не могла видеть, как она это делает. Это был последний Амберонк из четырёх, что нарисовала Рейдия, пока остальные Тупики отвлекали миссис Вашингтон.

– Спасибо! Мы поищем сосновые шишки на опушке леса, когда закончим раздавать листовки.

Рейдия присоединилась к ним у следующего дома. Пять домов спустя они наносили последний Амберонк на боковую стену дома Ноэ. Ноэ нарисовала последний сигил под кухонным окном, с вызовом глядя на чёрную дверь за стеклом.

– Вот и всё, – сказала она, обернувшись. И тут её разобрал смех.

– Что? – спросила Кристал, и все завертели головами, пытаясь понять, почему Ноэ смеётся.

– Эта ерунду так просто не отмыть, – сказала Ноэ, поднимая руку, которая всё ещё была в пятнах после её столкновения со Сплюснутым человеком. Девочки оглядели друг на друга и заметили пятна и разводы на своих руках, лицах и даже, в случае Рути, на сияюще-светлых волосах.

– Мне кажется, она щекочется, – сказала Рейдия, разглядывая мазок краски на своей левой руке.

Ноэ продолжала хихикать:

– Поначалу зудит. Можно оттереть, тогда пятна потускнеют. Надеюсь, рано или поздно они исчезнут. По крайней мере, никто из взрослых их не заметит.

– Мы все перемазались, но родители стопроцентно на нас не рассердятся, – сказала Кристал, выходя из странной тоски, в которой она пребывала весь день, и присоединилась к смеху Ноэ. – Вот бы таких вещей, которые они не могут видеть, было побольше.

– Как, например, собака! – воскликнула Ноэ.

– Как, например, зависание в телефоне во время ужина! – воскликнула Рейдия.

– Например… например… например, – попыталась присоединиться Рути, но топнула ногой и сдалась. Девочки засмеялись ещё сильнее. Впервые Тупики чувствовали себя в безопасности в своём квартале. Но в конце концов смех рассеялся в неловкое хихиканье и стих.

– Как вы думаете, где он? – спросила Рути, поглядывая на окружающий их лес.

Все тоже огляделись.

– Я не знаю, – сказала Ноэ.

– Если когда-то можно не говорить о Сплюснутом человеке, так это сегодня, – сказала Рейдия. – Ребята, хотите сыграть во что-нибудь у меня дома?