Обернувшись, Ноэ увидела женщину, стоявшую в дверях белого дома. У неё были короткие волосы тёмного цвета, вьющиеся на концах, и очки с большими розовыми линзами. Она была в ярко-синем платье и опиралась на алюминиевый костыль, верхняя часть которого обхватывала её предплечье. Женщина остановилась на пороге, прямо в дверном проёме, не выходя из дома, как будто ей не разрешалось покидать его стены.

– Кто вы? – спросила Ноэ.

– У тебя нормальные глаза, девочка. – Женщина постучала по дужке своих очков, словно не была уверена, известно ли Ноэ, что такое глаза. У неё был южный акцент.

– Это не имя. – Ноэ взъерепенилась из-за того, как эта женщина назвала её «девочка».

– С кем ты разговариваешь? – спросила Рейдия.

Ноэ не ответила. Она не была уверена. Она даже не была уверена, взаправду ли тут стоит эта женщина. Кто станет жить в невидимом доме?

– Это ваш дом? – спросила Ноэ.

– С кем ты разговариваешь, Ноэ? – спросила Кристал, её фиолетовые глаза бегали по пространству, в котором Ноэ видела дом, но где остальные видели лес. Ноэ вздрогнула, вспомнив, как её фиолетовоглазый отец стоял рядом с ней в подвале и спрашивал: «На что ты показываешь, Ноэ?»

– Они вас не слышат? – спросила Ноэ.

– А разве похоже, что они меня слышат? Пока я остаюсь в этом доме, они меня не видят и не слышат. И ты тоже не должна, – сказала женщина с протяжным акцентом.

– Ноэ, что происходит! – вскричала Рейдия.

– Вы подглядывали за мной, когда я ходила за почтой на прошлой неделе, – сказала Ноэ, готовая поспорить, что именно эта женщина отодвинула тогда занавеску.

– Женщина вправе выглянуть в собственное окно.

– Эрика пошутила, правда? Здесь нет никакого дома. Ты тоже разыгрываешь нас, – сказала Рейдия.

Ноэ, вконец отчаявшись добиться чего-то от женщины в невидимом доме, повернулась к своим фиолетовоглазым друзьям, слегка вздрогнув оттого, что привыкнуть к такому цвету глаз было невозможно.

– Здесь есть дом. И, очевидно, в нём живут. Вот с кем я разговариваю. Вы не можете ни видеть, ни слышать её, потому что она внутри.

– Ради всего святого, – воскликнула Рейдия и зашагала прямо к Ноэ и дому. Вот только Рейдия пошла не прямо. Она обогнула дом и оказалась в овраге. Она повернулась и скрестила руки на груди. Её фиолетовые глаза на таком расстоянии были крошечными светящимися искорками. – Вот видишь? Я только что прошла насквозь. Нет тут никакого дома.

– Тебе ни за что не убедить её, что она идёт не по прямой. – Женщина обвела взглядом квартал, прищурив глаза за тонированными стёклами очков. – Я не могу допустить, чтобы вы, девочки, привлекали внимание к этой части улицы. Заходите в дом. – Женщина скрылась внутри, оставив дверь открытой.

После того как Рейдия вернулась по той же кривой, которая вовсе не казалась ей кривой, Ноэ сказала:

– Я знаю, что ты его не видишь, но дом здесь есть. И я думаю, что в нём все ответы. На вопросы про Эрику. Про её дневник. Про этот квартал. Про… Сплюснутого человека. Но я не смогу доказать вам это иначе, как проведя вас внутрь. – Она взяла Рути за руку, а затем жестом попросила Кристал и Рейдию пристроиться следом. – Послушайтесь меня ещё десять секунд, и если ничего не случится, считайте меня чокнутой и разойдёмся по домам.

Девочки застыли на месте, неуверенно переглядываясь, но всё-таки взялись за руки и последовали за Ноэ. Она подумала, что могут возникнуть проблемы с подъёмом по ступенькам, но девочки шагали за ней, как если бы поднимались на холм. Она переступила через порог открытой двери и услышала вздох позади себя. Она повернула голову и увидела, что её фиолетовоглазые подруги смотрят на её руку, ту самую, которой она держала Рути.

«Должно быть, я исчезла, – подумала она. И тут её разобрал смех. – Только рука осталась». Она потянула Рути за собой, и две девушки прошли следом.

– Мы что, только что телепортировались? – спросила Кристал, оглядывая внутренность дома с удивлением человека, которому показали отлично исполненный фокус. Глаза её снова стали обычного ярко-голубого цвета.

– Дневник Эрики был прав, – сказала Рейдия, её карие глаза и рот как будто соревновались, кто шире откроется.

– Ну и бардак, – заметила Ноэ.

Вокруг них грудами лежали книги и лабораторное оборудование. На облупившиеся стены были прилеплены клейкой лентой звёздные карты и научные диаграммы. В одном из окон была большая иззубренная дыра в стекле. Это, наверное, дело рук Эрики. И среди всего этого валялась грязная измятая одежда и посуда с присохшей к ней едой. Вон стоит колченогий складной стул. Испачканный вытертый диван. Отвратительно. Примерно так мама описывала комнату Ноэ, когда там было просто неубрано.

– Я ненавижу это место, – сказала женщина с акцентом, появившись из боковой комнаты. Одной рукой она держала побрякивающий латунный чайный сервиз на подносе, другая рука была занята костылём. Казалось, что она на грани катастрофы, и Ноэ протянула руки, чтобы помочь ей, но женщина зыркнула на неё сквозь красноватые линзы, и Ноэ отступила назад. – Поверить не могу, что мне приходится жить здесь. Всё из-за этой маленькой девочки, решившей поохотится на монстра в своём подвале.

Все четыре девочки застыли на месте и уставились на женщину.

– Вы знаете о Сплюснутом человеке? – спросила Ноэ.

– Вы, девочки, так его называете?

– Но взрослые…

– Ноэль Уайли, ты ничего не знаешь. Вы все наткнулись на монстра и думаете, что знаете всё о каждой вселенной.

– Ты не очень милая, – сказала Рути.

– С чего бы мне быть милой? Месяц назад я была дома в Галф-Шорс. Это в Алабаме. Самое красивое место в этой стране. Прямо у самой синей части Мексиканского залива. Там всё время тепло, и солнце – твой лучший друг. Белый песок такой яркий и чистый. Птицы такие большие, что напоминают ангелов, проносящихся над водой. А теперь я в этом крошечном городке, в этой холодной серой Новой Англии. И вы называете это летом? – Она ткнула в окно. – Я даже ничуточки не вспотела. – Она покачала головой, и вьющиеся кончики её волос слегка заплясали. – Если бы только та девочка оставила… Сплюснутого человека… в покое.

– Мне не нравится, как эта женщина говорит об Эрике, – сказала Рейдия.

– Откуда вы знаете моё имя? – спросила Ноэ. – И как вас зовут?

– Ферн. А кто ты, я знаю, потому что обнаружить подобную информацию до смешного просто. – Ферн поставила чайный сервиз на картонную коробку и налила чай в три латунные чашки с выгравированными на них слонами, хоботы которых были ручками чашек. – Возьмите чаю. Сядьте куда-нибудь. Мне не нравится, что вы, девочки, торчите тут, как стайка глупых фламинго. – Она словно не замечала, что чайных чашек на всех не хватает, однако сама взяла себе чай.

Никто из девочек не притронулся к оставшимся двум чашкам, но все они втиснулись на диван, скинув с сиденья одежду и переставив посуду на пол. Ноэ опёрлась на подлокотник дивана. Он выглядел так, словно его подрала кошка. Ферн с минимальным трудом уселась на складной стул – на этот раз Ноэ даже не пыталась помочь ей, – положив костыль на пол возле себя и держа чашку чая так бережно, будто та могла рассыпаться в любую минуту.

– Давайте начистоту: я не хочу вам ничего объяснять, – сказала Ферн. – Я хочу, чтобы вы все вернулись к себе и забыли об этом доме. Вот чего я хочу сейчас больше всего на свете. Но я также знаю, что этого не произойдёт. Потому что маленькие девочки вроде вас не думают о том, как лучше. Поэтому я собираюсь объяснить несколько вещей, чтобы вы оставили меня и этот дом в покое. Я хочу, чтобы вы все закрыли свои рты. Не задавайте вопросов. Не комментируйте. А когда я закончу, вы пойдёте домой и забудете об этом доме.

Ноэ ни капельки не нравилась эта женщина, но она готова была стерпеть что угодно, только бы узнать больше о Сплюснутом человеке.

Ферн глубоко вздохнула.

– Мы не знаем, одни ли мы во вселенной, но мы знаем, что вселенная не одна. Существуют миллиарды вселенных. Но они не где-то там, – Ферн указала на потолочный вентилятор, как ни странно, вполне доходчиво обозначив звёздную черноту, окутывающую планету. – Они тут, там и везде, – она принялась беспорядочно водить свободной рукой по комнате. – Вселенные разных размеров захлёстывают и пронизывают одна другую, каждая со своей скоростью, некоторые быстро, некоторые медленно. Ты, высокая девочка, подними руку. – Кристал медленно повиновалась. – Вселенная размером с бейсбольный мяч только что прошла сквозь твою ладонь. Ты, маленькая девочка, встань. – Рути подскочила, как будто её ошпарило. – Вселенная размером с теннисный мячик только что прошла сквозь твой живот. И примерно через пять секунд вселенная размером с кита закончит прохождение сквозь весь этот дом, начавшееся примерно десять минут назад. – Она сделала паузу, пока Рути садилась обратно и все они оглядывали комнату, ожидая, что ощутят кита. – И это три из примерно семи тысяч вселенных, которые движутся мимо нас прямо сейчас в разных направлениях.

– Вы всё это можете видеть? – с сомнением спросила Ноэ, всё ещё оглядывая комнату.

– Я сказала, никаких вопросов, девочка. – Глаза Ферн сузились, как будто она хотела стрельнуть по Ноэ лазерным лучом сквозь линзы своих очков. – Тем более глупых. Никто не может их видеть. – Ферн ухватила свою чашку за слоновий хобот и звучно отхлебнула.

– Вселенная бесконечна. – Это сказала Кристал, и остальные девочки удивлённо посмотрели на неё.

– Вы, девочки, просто не желаете слушать, – сказала Ферн. – Бесконечная вселенная – это общепризнанная наука. Здесь она не применима. Что бы сказал ваш учитель естественных наук, увидев двухмерного монстра, просачивающегося через трещину в стене вашего подвала, а? – Кристал медленно покачала головой. Ноэ посмотрела на неё с сочувствием. Как ни странно было Ноэ слышать, как взрослый говорит о Сплюснутом человеке, это наверняка было в тысячу раз страннее для других Тупиков, которые всю жизнь прождали, когда кто-нибудь из взрослых заметит монстра в их подвалах. – Традиционная наука имеет дело с наблюдаемыми явлениями. Когда ты не можешь наблюдать нечто, потому что твои глаза становятся цвета индиго… – Ферн пожала плечами и снова пригубила свой чай.

– Какое отношение эти ваши вселенные имеют к монстру в наших подвалах? – спросила Ноэ.

– Самое непосредственное, – ответила Ферн, и стёкла её очков снова блеснули. – Иногда вселенная или часть вселенной попадает внутрь другой. Она не проплывает насквозь. Она застревает, как один кулак внутри другого. – Она подняла кулак, но поскольку другой рукой держала чайную чашку, то уронила кулак обратно на колени. – Мы называем такие места заторами. И под Тоттер-Кортом как раз такой затор.

Если бы Ноэ не видела плоского монстра, выскальзывающего из трещины в подвале, фиолетовеющие глаза и невидимый дом, она бы назвала эту женщину чокнутой и удрала бы домой. Она украдкой покосилась на других Тупиков. Они слушали во все уши. Им очень хотелось получить ответы.

– Как давно он здесь? – спросила Ноэ.

– Не знаю. Думаю, по меньшей мере, пару десятилетий. Не самый удачный вопрос.

Ноэ нахохлилась, как когда Ферн назвала её «девочкой».

– Так вот откуда взялся Сплюснутый человек? Из этого затора?

Ферн опустошила чашку и поставила её обратно на поднос. Она поколебалась немного, бросив быстрый взгляд на девочек, а затем взяла себе другую.

– Этот вопрос уже получше. Но нет.

– Тогда откуда он взялся?

Ферн почесала ухо. Поправила очки. Провела пальцем по ободку чашки. Она явно прикидывала, что им сказать. Наконец она заговорила:

– Здесь то, что нам известно, делается… шатким. Мы полагаем, что, когда одно место застревает в другом, между ними остаётся некоторый зазор, зона лимба[18]. Именно там и живёт Сплюснутый человек. Во всяком случае, когда он не пытается прорваться в наш мир. Вот почему имя «Сплюснутый человек» показалось мне таким любопытным. Он действительно сплюснут между двумя мирами.

Ноэ приготовилась выпалить очередной вопрос, но тут сообразила, что до сих пор все вопросы задавала только она одна. Она посмотрела на других девчонок на диване. Они по-прежнему пялились на Ферн. И выглядели как никогда уязвимыми. В глазах Рейдии стояли слёзы. Рути тонула в подушках. Кристал, казалось, ушла в себя. Они хотели получить ответы, но боялись их. Ответы всё только усложнят. Девочки не были готовы к этому. Ноэ задала новый вопрос.

– Почему он пытается пробиться в наш мир?

– Я не знаю.

– Что произойдёт, если ему это удастся?

– Я не знаю.

– Что случилось с Эрикой?

– Я не знаю.

Это напоминало тот первый раз, когда она пришла к Рунному камню с Тупиками. Никто ничего не знал.

– А что вы знаете?

Ферн рассмеялась. Отрывистым лающим смехом.

– Больше, чем ты, но ненамного. Честно говоря, мы продвигаемся наобум.

– Кто это мы? – спросила Рейдия.

– Есть небольшое число тех, кто не подвержен фиолетовой слепоте, как остальные взрослые. Мы не знаем почему. Мы называем себя Соседями. Мы наблюдаем за заторами.

Когда Ноэ вытащила свой телефон, Ферн сказала:

– Ты ничего не найдёшь о нас в Интернете, девочка. Название слишком распространённое. Поэтому мы его и выбрали. Аналогично ты не найдёшь ничего о двухмерных подвальных монстрах.

– Выходит, вы здесь не для того, чтобы… всё поправить? – Это спросила Рути, и то, как она это сказала, чуть не разбило Ноэ сердце.

– Я не муж на час, малышка.

– Вы почти ничего не знаете. Так зачем вы здесь? – спросила Ноэ, разозлившись на то, как она ответила Рути.

– Вот что бывает, когда задаёшь слишком много вопросов и не слушаешь. Как я уже говорила, я здесь, чтобы наблюдать. Этот дом – наблюдательный пункт. Подобные есть повсюду, где мы обнаруживаем затор. Но на этом наблюдательном пункте довольно долгое время никого не было. Не было необходимости. Пока та девушка из красного дома не сделала то, что сделала. Ты не знаешь, что она сделала?

– Нет, – сказала Рейдия.

«Правильно», – подумала Ноэ. Незачем что-то рассказывать этой женщине.

– Так что же в тебе особенного, Ноэль Уайли? Почему ты можешь видеть сквозь Нонатук? – Ферн бросила на Ноэ взгляд поверх своей чашки. Ноэ решила взять последнюю чашку. Не потому, что ей захотелось чаю, а потому что она почувствовала, что нужно чем-то отгородиться от этой женщины. Чай оказался не тёмно-коричневым, как она ожидала. Он был почти белым. Она сделала глоток. Он оказался крепким и на вкус сладковато-пряным. Чудесным.

– Это настоящий чай. А не то молоко с сахаром, которое большинство людей называют чаем. Прямиком из Индии. Он очень полезен.

Ноэ сделала ещё один глоток.

– У тебя аутизм? Астма? Огромное родимое пятно? – спросила Ферн.

– Со мной всё в порядке.

– Я не говорила, что ты не в порядке. Думаешь, со мной что-то не в порядке? – Она легонько пнула алюминиевую палку, лежавшую рядом с ней. – Я спросила, что в тебе особенного. Аллергия на арахис? Шумы в сердце?

– Нет. – Она старалась отвечать так же чётко, как Рейдия.

– Что-то есть, даже если ты не знаешь, что именно. Именно это позволяет тебе видеть этот дом. Видеть сквозь нарисованный на нём Нонатук.

– Нонатук, – Ноэ проговорила это слово медленно, как будто никогда не встречалась с такими слогами. Притвориться было несложно. Слово было трудно произнести. – Этот крест на фасаде дома? Он нарисован той же блестящей краской, что и знаки на табличке «тупик» и на Рунном камне. Что это такое?

– Рунный камень? – Ферн ненадолго задумалась. – А, один из сигилов в лесу. У вас, девочки, дар подбирать имена. Вы знаете, что такое сигил? Это что-то вроде магического символа. Не то чтобы мы верили в магию, но здесь это уместно, потому что сигилы обладают силой, когда они нарисованы тёмной краской. Силой, которую мы не всегда понимаем.

– Тёмной краской?

– Это побочный продукт того, когда место застревает внутри другого. Один из Соседей придумал, как собирать её из заторов. Из того самого пространства, где живёт Сплюснутый человек. – Ферн нагнулась и выхватила тонкую высокую стеклянную колбу длиной с ладонь из груды книг, старых банок из-под газировки и других склянок. Стеклянная колба была наполнена тёмной жидкостью с крошечными яркими крапинками света. Они словно двигались. Звёздная краска, которую Эрика упоминала в своём дневнике.

– Что делает сигил «R»? – спросила Ноэ. – Тот, что стоит на Рунном камне?

– Это не «R». Это Амберонк. Очень старый знак. Египтяне использовали его. Они называли его Глазом Гора. Или Глаз Ра. Я забыла, которого из них. В общем, тот, что выглядит как левый глаз[19]. Ферн положила левую руку на левую линзу своих очков. – Подозреваю, что они знали о заторах.

– Но что он делает? – спросила Ноэ, никак не планировавшая выслушивать урок истории.

– Он используется для защиты, – сказала Ферн. – Мы отмечаем им границу затора. – Она пожала плечами и отхлебнула свой чай.

– Что вы с Соседями планируете здесь делать? – спросила Кристал, споткнувшись на слове «Соседи», как будто не чувствовала себя вправе использовать его.

– Ничего.

– Ничего? – повторила Рути.

– Совершенно верно. Ничего. И вам, девочки, следует делать то же самое. Оставьте меня в покое. Оставьте Сплюснутого человека в покое. Дайте мне закончить свои наблюдения, чтобы я могла вернуться в Галф-Шорс и нормально пропотеть.

Ноэ вскочила, рассердившись:

– Ну, раз помощи от вас не дождёшься, нам следует уйти… – сказав это, Ноэ излишне резко брякнула свою наполовину полную слоновью чашку на поднос, вдобавок задев его ногой. Весь сервиз загремел на пол, и Ноэ следом.

– Осторожней, девочка! – Ферн наклонилась и бросилась поднимать чашки и вытирать чай тёмно-синей футболкой, валявшейся на полу. – Этот чайный сервиз пережил дорогу от самой Индии до Галф-Шорс и сюда, но ему не устоять против кучки неуклюжих девочек из Новой Англии.

Ноэ поднялась с пола.

– Идём, – бросила она Тупикам.

– Но… – начала было Рейдия, но не договорила, потому что Ноэ уже открыла дверь, собираясь уйти. Рейдия бросила последний взгляд на женщину, которая тем временем поднесла слоновий чайник к своим красноватым очкам, выискивая трещины или вмятины, а затем последовала за Ноэ; остальные девочки не отставали.

– Не возвращайтесь! – крикнула им вслед Ферн.

Ноэ закрыла дверь. Оказавшись снаружи, она наблюдала, как девочки остановились, будто с неба свалившись, огорошенные и потерянные. Они вытаращились на то место, где стоял дом. Их радужки стали фиолетовыми.

Ноэ прошептала:

– Давайте пойдём к Рунному камню.

– Зачем? – спросила Рейдия, медленно приходя в себя.

– Потому что у меня есть план, как избавиться от Сплюснутого человека. – Ноэ на дюйм приподняла полы рубашки, показывая кончик колбы с тёмной краской, которую она заткнула себе за пояс.