Как же мне осточертел этот живописный курортный городок. Как хотелось обратно в свой родной Тарасов. В свою квартиру, повидать уже моих безбашенных подружек, Ленку и Свету! Я решила не раскисать, а ускориться, чтобы побыстрее закрыть уже это дело и отправиться с чистой совестью домой! Первым делом назначила встречу с Юрием Александровичем в сквере спросила напрямую:

– Тот парень, с которым в последний свой вечер сидела в клубе ваша дочь, рассказал, что Юля очень переживала, что с вами навсегда рассорилась, и что она вроде как даже из клуба ехать домой не хотела. Вы же этот факт от меня утаили почему-то. Расскажите, что между вами тогда произошло. Может, именно эта ваша с нею ссора стала толчком к тому, что Юля решила покончить с собой? Чем больше я расследую это дело, тем больше у меня складывается версия как раз такая – доведение до самоубийства.

Мужчина нахмурился:

– Опять двадцать пять! Ну сколько можно меня в чем-то подозревать! Ну если бы я хотел смерти дочки, зачем бы я сам настоял на проведении расследования? Это же нелогично. Да, в тот вечер мы очень сильно поругались. И это меня до сих пор гложет. Если бы я только знал, что больше никогда не увижу Юлю, я бы простил все ее закидоны и не был бы так резок! А теперь этот крест мне нести до конца жизни. Я же говорил, что изначально был против, чтобы Юля участвовала в этом дурацком конкурсе, а еще больше мне не нравился ее жених Артем! Мы часто с нею ругались именно по этим причинам. Я ей хорошее место подыскал, можно было карьеру сделать. Тем более она умная, правда. Но в Юлю в тот вечер будто бес вселился! Она кричала, что я ее слишком опекаю, что давлю на нее! Что она уже взрослая и имеет право жить как сама хочет! Угрожала, что поедет за границу по контракту, якобы с модельным агентством. А я сказал, что только через мой труп! Я пытался ей объяснить, что агентство это дутое и что те девочки, кто таки уехал, не работают там моделями, я пробивал. Тогда Юля совсем взъерепенилась и стала кричать, что я ей не отец, что она тогда уйдет жить насовсем к Артему! А я тоже встал в позу и сказал, что тогда заблокирую все ее карты и она может не рассчитывать на мою помощь. А она швырнула мне их в лицо и сказала, что никогда больше не вернется домой, и убежала в слезах. Если честно, я тоже был в таком шоковом состоянии, мне казалось так несправедливо, что дочь так со мной позволяет себя вести, я так на нее обиделся!

Я видела, Юрий Александрович не врет, у него даже руки тряслись, когда вспоминал все, что пережил, но я не понимала:

– Ну скандал дело такое, почему же вы не перезвонили ей, не стали ее искать?

Юрий Александрович вздохнул:

– Звонил сто раз, ее телефон был отключен! Ну и потом я прекрасно знал вспыльчивый характер Юли, ей нужно было время, чтобы остыть. Я решил, что она поехала к Артему, она и до этого у него ночевала, несмотря на мои запреты. Вот я и успокоился, решил, с утра поеду к нему домой и там попробую спокойно, без эмоций с дочкой поговорить. Но утром Артем сам примчался к нам и не мог поверить, что Юля не дома! Я решил, что это он что-то сделал с дочкой! Поэтому и настоял на расследовании. А насчет наследства я уже говорил: зачем мне столько денег? Кому они теперь нужны? Юля была смыслом моей жизни, для нее я старался все делать! А теперь, когда и жена умерла, я совсем один! Знали бы вы, как это страшно. Домой приходишь, а там тишина звенящая и пустота! Никто не спросит: «Привет, Юрик! Как на работе? Мой руки, я ужин приготовила!» Не с кем разделить горести и радости, не для кого жить, вот что самое страшное! Плевать мне на наследство. Неужели и правда это я довел дочку до самоубийства? Нет, я не верю! Это Артем виноват, она до знакомства с ним совсем другая была! А потом так изменилась, совсем перестала меня слушать, отдалилась, стала чужой какой-то. Если у вас больше нет подозреваемых, кроме меня, то давайте закроем контракт и прекратим расследование. Дочь мне это все равно не вернет. Устал я, сил совсем нет.

Я покачала головой:

– Нет, я еще не довела до конца последнюю свою версию. Не нравится мне таксист, который вез, да не довез ночью Юлю, темнит он что-то, вот добьюсь от него правды, и тогда посмотрим, виноват он в чем или нет. Ладно, пора мне, а вы держитесь! Надо жить дальше, как бы ни было трудно…

Мне было очень жаль отца Юлии, он действительно остался один на один со своей бедой! Это, наверное, очень страшно – потерять разом всех своих близких. Я выпила кофе, немного привела мысли в порядок и поехала снова по адресу Вадима, надеялась, что семейство уже дома. Так все и было, открыла дверь мне Тамара, увидела меня и руками всплеснула:

– Ба, знакомые все лица! А я уже и соскучиться успела! Что еще вам нужно, барышня? Если снова Вадима, то его нет! Извините, мне некогда!

И она чуть не захлопнула дверь перед моим носом! Я вовремя ногу вставила и прошипела:

– Сбавь обороты, тетя! Я тебе не терпила. И мне страсть как надоело возиться с твоим тюфяком-мужем! В следующий раз приду с повесткой! Пусть его в изолятор запихнут! Где он? Снова в бега подался?

Жена успокоилась и жестом пригласила меня войти. В квартире царил хаос, тут явно пытались делать генеральную уборку, дочь с каменным лицом в наушниках пересаживала цветы на подоконнике, а сын пытался сгрести кучу старого хлама из-под пыльного шкафа в мусорное ведро, при этом, не стесняясь, матерился как сапожник! На кухне кипел борщ, распространяя вовсю ароматы, и жарилось сало. Тамара выключила сковороду и уселась на табурет. Закурила сигарету, пуская дым колечками прямо в окно, и стала говорить:

– Вадима правда нет, он в психушке, и я сама его туда упрятала вчера!

Я обалдела:

– Где-где? Как в психушке? Он же нормальный, я с ним говорила. Что произошло за сутки?

Тамара затянулась и ответила:

– Да что вы знаете о нашей с ним жизни! Я устала смертельно, невыносимо! Когда-то в юности мне нравилось, что Вадим такой скромный, застенчивый. Смешной даже! Во всем меня слушался, не перечил. Мне подружки завидовали даже: идеальный жених. Ну а что из бедной семьи, это ничего, вот университет окончит, встанет на ноги, заработает! Мы поженились, дети пошли, завертелось все. Дом, дача, я как лошадь взмыленная разрывалась между бытом и работами, и Вадим, который за всю жизнь так ничего и не добился. Да ему плевать на все! Говорю, у сына кроссовки порвались, будет всю ночь их клеить, вместо того чтоб на новые заработать! И так во всем! Ремонт я, что-то в дом купить – тоже через скандал. Ну нормально при профессии инженера баранку крутить? Одно увлечение – пиво и гараж с футболом. Все! В постели, извините уж за подробности, и то полный ноль! Секунда, и спать. А уж когда ни с того ни с сего из такси уволился, я вообще взбесилась Все мне плел про вахту, да так и не пошел. Теперь вот вы все ходите, в чем-то его подозреваете. Он совсем какой-то чумной стал, как мешком пыльным прибитый. Сидит дома, и даже мусор вынести не выгонишь! А после того припадка позавчера так вообще какую-то чушь несет. Во сне орет: «Отойди от меня, не подходи!» Меня чуть не задушил. В общем, совсем кукуха поехала у муженька, вот я и вызвала психиатричку. Пусть полежит в отделении, может, голову подлечат. Если я не разведусь с ним раньше, сил моих больше нет терпеть этого увальня бесполезного! Вот нет его целый день сегодня, и дышится легче, даже генеральную уборку с детьми затеяли.

Я озадачилась:

– Да уж, дела! Ну держитесь, Тамара, как-нибудь все устаканится. Напишите мне адрес больницы и палату, мы с ним недоговорили. Придется навестить вашего супруга.

Тамара рукой махнула, мол, делайте что хотите, и стала меня активно выпроваживать. Ну а я, не теряя времени, отправилась по указанному адресу. Психбольница находилась на самой окраине, место мрачноватое, да и само здание не ремонтировалось лет сто: двор обветшалый, краска на скамейках давно облупилась. Внутри все было еще хуже, везде решетки, как в тюрьме, по коридору ходили странные люди, какая-то женщина в шляпке что-то напевала из оперы и сама себе улыбалась, кружилась с невидимым партнером в танце, мужчина в фойе играл сам с собой в шахматы, при этом говорил сам с собой и со своим невидимым противником, еще и ругал его на все лады: «Что, слабак, да? А я так и знал, что ты тупой, Леша! Загнал я тебя в угол, то-то же! Шах тебе! Как теперь станешь выкручиваться?», потом пересел на противоположную сторону и хихикал: «Думаешь, сделал меня? Радуешься? А вот шиш тебе! Мат! Съел? А то тупой! Сам ты дурак, понятно?» Я еще не дошла до ординаторской, а меня догнала сухонькая старушка со странной прической: коротенькая челочка, едва доходящая до половины лба, и две жиденькие седые косички, а на концах смешные бантики фатиновые! Она совала мне в руки письмо в конверте, и обратный адрес написан, и умоляла:

– Миленькая, девонька, кинь в почтовый ящик, маме письмо написала! Она ждать будет! Отправишь?

Я кивала как зомби:

– Да-да, конечно, отправлю, не сомневайтесь!

А сама подумала: если самой старушке явно под семьдесят, то сколько же, простите, ее маме? Но я понимала, что с таким контингентом лучше не спорить, и постучала в ординаторскую. Доктор увидел меня и нахмурил брови:

– Добрый день. Вы кто и как сюда попали? У нас закрытое заведение, на посещение родственников выписывается пропуск. Кто вас пустил?

Я показала пропуск Тамары и стала все объяснять:

– Я и есть родственница Вадима Кротова, по линии жены. Вот решила его навестить. И поговорить с вами о его состоянии. Мы очень переживаем. С Вадимом, как утверждает Тамара, стали происходить странные вещи: он стал кричать во сне, душил ее даже, от кого-то отбивался. Работу бросил, из дома не выходит. Неужели у него психическое расстройство? Это вообще лечится? У них детей двое, не дай бог передастся по наследству.

Доктор успокоился, кивал и объяснял:

– Да нет у него никакого расстройства. Пока он на обследовании. Да, есть депрессия и признаки навязчивого преследования. Но такое бывает и у нормальных людей после перенесенного стресса. Но каких-то серьезных сдвигов в психике я пока не наблюдаю. Мы колем ему успокоительные, не более того. И наблюдаем за состоянием, обследуем. Вы хотите его навестить? Можно, но не более получаса. Санитар вас проведет в палату.

Я осторожно вошла в палату вслед за санитаром. Вадим лежал на кровати и читал какую-то книгу, на вид нормальный, спокойный человек. Однако как только увидел меня, тут же все изменилось! Вскочил, стал пятиться, как будто не меня увидел, а демона с рогами, и причитал:

– Пусть она уходит! Я не хочу ее видеть! Мне плохо! Снова сердце колотится! Я не хочу с ней говорить!

Я опешила от такой бурной и непредсказуемой реакции и тоже не молчала:

– Добрый день, Вадим! Ты что так испугался? Я же просто пришла тебя проведать! Вот апельсины принесла. Я ненадолго, только спрошу кое-что и уйду! Ну прекрати этот цирк, давай поговорим нормально. Ты же не псих, я только с врачом говорила. Так что не стоит прикидываться!

Но мужчина продолжал ломать комедию, схватился за сердце, закатывал глаза и голосил:

– Позовите врача! Мне плохо, я умираю! Пусть она уйдет!

Меня буквально выпихнули из палаты, а санитар навалился на Вадима и профессионально засадил ему укол в ягодицу, тот сразу обмяк и уснул. Его два здоровяка переложили на кровать. И все вышли из палаты. Из ординаторской уже бежал обеспокоенный доктор и ругал меня:

– Все, голубушка, для вас посещения запрещены! Раз вы так пагубно действуете на своего родственника! Ты смотри, как он расстроился, даже паническая атака началась. Вы что, не ладите?

Я сама была в шоке и решила открыть карты доктору, мы снова вошли в ординаторскую, и я ему все рассказала, а потом спросила:

– Вот вы мне как специалист подскажите, как понять такое его поведение? Прошлый раз, как только стала задавать уточняющие вопросы, где именно он высадил пассажирку, в котором часу, когда доехал в таксопарк, были ли свидетели, тут же с ним случился такой же припадок. Я испугалась даже. Его на «Скорой» реально увезли! Я думала инфаркт, а оказалось паническая атака! И сейчас, как только меня увидел, стал ломать комедию. Ну я же тоже не дура, глаза-то у него не как у сумасшедшего. Тем более лежал себе, книжечку почитывал, как на курорте! Жена не пилит, дети не орут. Вот о чем это говорит? Как по мне – что он врет! И не высадил ее там! А правду, сволочь такая, не хочет рассказать! Как по-вашему? Может, я ошибаюсь?

Доктор снял очки и усмехнулся:

– Нет, думаю, вы не ошибаетесь, он очень чего-то боится, и организм выдает такую вот защиту, по сути он трус и прикрывается этими паническими атаками. Вы знаете, а я помогу вам, об утонувшей мисс с конкурса красоты даже я слышал, очень жаль девочку. И я помогу вам вывести этого пациента на чистую воду. Дайте мне пару дней, и я вам позвоню, скажу, как действовать. Потому что долго он у нас не задержится, вы правильно сказали, у нас не курорт, тут тяжелых полно. А этот так, дурака валяет, это же очевидно.

Я обрадовалась, мы обменялись телефонами, я собралась было уходить, как вдруг нащупала в кармане письмо, достала его и протянула доктору:

– Совсем забыла! Вот! Это какая-то бабуля с косичками странная мне сунула, мол, маме надо отправить. Я пообещала. Что мне делать? Правда отправить?

Доктор рассмеялся и открыл ящик стола, а там таких же писем целая кипа, он велел:

– Открывайте его, читайте! По ходу поймете, что дальше делать!

Я осторожно открыла письмо, почерк был как у отличницы, все завитушки на буквах тщательно выведены, начала вслух читать: «Привет, мамочка! Пишу тебе письмо из интерната. Учусь я хорошо, меня учителя хвалят, особенно люблю письмо и литературу. Кушаю только плохо, тут все несоленое и невкусное. Мамочка, меня мальчишки за косички дергают и обижают! Забери меня домой! Я очень тебя люблю и скучаю!»

Я недоуменно посмотрела на доктора в ожидании разъяснений:

– Это Вера Огородникова, ей семьдесят семь. Полная деменция, помнит себя маленькой девочкой, которая росла в приюте и очень надеялась, что мама ее заберет, вот и строчит ей душещипательные письма каждую неделю. Но в целом она неагрессивна, иногда, правда, устраивает милые побеги якобы из интерната, приходится вызывать ее к мнимому директору и отчитывать, подыгрывать, одним словом! Так и живем, Татьяна. У нас не скучно!

Я поражалась:

– И сколько лет вы тут работаете? Если не секрет?

Доктор снова рассмеялся:

– Тридцать два, голубушка! Понимаю, о чем хотите спросить: как я сам еще кукухой тут не поехал? Вы знаете, любую профессию, которую ты выбрал, нужно любить! Иначе да, не выдержишь! А мне всю жизнь интересно, каждый раз новые случаи, интересные протоколы лечения, я даже книгу писать начал. Ведь все эти люди живут в своем, ими же придуманном мире, и неизвестно еще, кто счастливее, мы или они. Ладно, мне пора работать. Как только придумаю способ, как разговорить Кротова, сообщу. Это тоже для меня интересная практика.

Я вышла наконец из этого мрачного страшного места, больше напоминающего тюремные застенки, чем больницу. Вдохнула воздух полной грудью, посмотрела на голубое небо, и так хорошо стало! После увиденного мне срочно нужно было перезагрузиться: я вернулась в гостиницу, кинула в сумку купальник, парео и полотенце и пошлепала на пляж. День выдался хороший, не сильно жарило, я с наслаждением вошла в теплую, ласкающую водичку и долго плавала, качаясь, как лодочка, по волнам и думая о вечном. Не сразу заметила, что ко мне стал усиленно грести какой-то мужчина, призывно махал рукой, как старой подруге. А когда подплыл совсем близко, удивился:

– Ой, простите, милая девушка, я, кажется, обознался! Вы так похожи на мою школьную подругу Алену! Ну прямо и волосы, и фигура, вот хотел поздороваться, поболтать. Меня Витя зовут. Не составите компанию на берегу? Не смотрите так, без всякого подтекста! Просто от завода дали путевку, а я холостой, одному скучно. Просто мило поболтаем! У меня карты есть! Можем сыграть партеечку!

Я улыбнулась, парень был очень даже ничего, не хам и не нахал, почему бы и не убить с ним время? И я согласилась. О чем вовсе даже не пожалела! Витя оказался умным, начитанным мужчиной с широким кругозором. Мы и болтали, и в карты играли, и делились впечатлениями о том, кто где и как отдыхал. А когда я попросила намазать спинку солнцезащитным кремом, Витя заодно мне вызвался массаж сделать. А я возьми и не откажись! Как же это было приятно: парень явно знал в этом толк, мое тело поддавалось его умелым сильным рукам, как пластилин, а его прикосновения вызывали особый трепет. Витя понял, что я балдею, расслабилась, и решил действовать активнее, наклонился, почти лег на меня и стал жарко целовать шею. Признаюсь, я поплыла, так захотелось продолжения, но тут же как назло всплыл образ Прохора! Все желание согрешить тут же улетучилось. Я взбрыкнула и ловко закрутила руку парня за спину, прошептала:

– Но-но, не переходи границу, Витя! Вот вы все мужики одинаковы, положи палец в рот, тут же руку откусите! Я пойду окунусь, и ты остынь! А то вон плавки сейчас лопнут! Мы, вообще-то, в общественном месте, а не в ночном клубе и не в борделе! И вообще, у меня есть любимый мужчина!

Виктор явно расстроился, извинялся:

– Так бы сразу и сказала! Понял, не дурак! Но признайся, тебе же понравилось! Это вы все женщины одинаковы, маните, а потом бац, и не дам! Как жить?

Мы оба заржали как лошади и ринулись купаться. Долго резвились как дети, брызгая друг на друга. Все-таки было между нами какое-то притяжение. Даже расставаться не хотелось. Если бы он тоже был из моих краев, клянусь, закрутила бы романчик! Но он был из Таганрога. Не судьба! Но телефонами мы на всякий случай обменялись. У него еще была неделя отдыха впереди, да и я точно не знала, когда же закончится мой затянувшийся отпуск. Решили и завтра встретиться на море, так же повеселиться.

В гостинице я поужинала, приняла душ и села думать, что же делать дальше. Просто сидеть и ждать, пока доктор придумает способ разговорить Вадима, – не вариант. И я решила пока что опросить жителей прилегающей к пляжу улицы, не видели ли они вдруг такую машину такси той ночью. Шансы невелики, но все же! А еще позвонила Тамаре, она на меня после душещипательной беседы на кухне нормально стала реагировать, все-таки женская солидарность – вещь великая. Я уточнила:

– Скажите, а во сколько ваш муж пришел домой после ночной смены пятнадцатого августа? Понимаю, это не вчера было, но, может, вспомните, это крайне важно!

И тут Тамара меня шокировала:

– Помню, конечно, приперся утром, скотина такая. Переполошил меня, час в душе торчал и никак не реагировал на мои упреки! Это первый раз было, чтоб он аж утром пришел! Я почему запомнила-то, Сашка как раз мне нервы трепал полночи, еле уложила, в своих стрелялках сидел, и этот еще телефон не брал! Так бы и убила всех!

Я потирала руки! Вон оно как! Значит, Вадим действительно врет! И он не высадил Юлю около девятиэтажек, как говорит, иначе бы вернулся домой гораздо раньше. Хотя, может, и высадил, а потом еще куда поехал, к любовнице, например. Хотя вряд ли, кто на такого тютю клюнет!