Ревность в системе – это когда «Я» считает, что «Тебя» любят больше. Одновременно этот посыл – обвинение родителей в том, что одному дают, а другого обделяют. В этой ситуации в «Мы» якобы есть что делить. И, по мнению «Я», распределение ресурсов происходит несправедливо. Фигура «Я» пытается захватить внимание значимых взрослых и собой перекрыть совместное пространство, предназначенное для всех сиблингов.

Ревность погубила бы не одну семью, если бы системно не было предусмотрено нишевание. Приходя в семейную систему, каждый ребёнок занимает своё место с определённым набором характеристик – нишу. Она уникальна. Будто есть какой-то шкаф и определённая полка в нём закреплена персонально за каждым. Никто не сможет сложить туда свои вещи.

Именно распределение ниш позволяет получать максимальный из возможного объём любви. Все знают, кто в семье, например, «главный по спорту». Тогда вся «спортивная любовь» достаётся ребёнку, им увлечённому. По аналогии так с каждой нишей – кто умный, кто красивый, кто творческий, а кто юморист. Поэтому так часто про детей говорят, что они «ну совсем разные». Конечно, разные – каждый на своём месте, в своей нише.

В ревностной жажде сиблинги пускают в ход разные методы. И нишевание не остаётся без внимания. У старшего, как вы уже знаете, участь – быть первопроходцем. Он таранит лёд первым и открывает путь следующим. Как в фильме «Король Ричард» (США, 2021) про реальных сестёр Уильямс – самых результативных американских теннисисток. Старшая протаптывала дорогу в большой теннис, младшая следовала этим же путем, и ей было уже легче. Вместе они стали самым запоминающимся тандемом.

Младшие тянутся за старшими – им тоже хочется быть замеченными в той нише, где проявили себя первенцы. А иногда и вообще показать, что они куда лучше бы справились с задачами старших. «Мама! Как ты могла так ошибиться? Надо было родить сначала меня, а потом Вову! Я же был бы таким классным старшим братом! Я бы о нём заботился. Я же умнее, я лучше. А Вова всё время меня побеждает, потому что он просто больше! Ну мама! Ну я же старший брат! Неужели ты не видишь?» – вспоминает Татьяна Мужицкая слова своего младшего сына, когда тому было 5 лет.

Младшие так «рвутся в бой», им тоже хочется побыть Колумбами и открывать свои «Америки». Отчего? Из-за ревности, на мой взгляд.

Часто нам кажется, что чужое место лучше. Что кусок, который получает другой, более лакомый. При системной ревности присутствует иллюзия того, что родители любят сиблинга больше именно из-за выбранной им ниши. «Он умный? Я ведь не хуже!» – так начинается ревность к занятой сиблингом нише.

А что вообще предопределяет её выбор? То, что по факту мы приходим в разные семьи. Время диктует свои условия. Двадцатилетние родители при первом ребёнке – уже не те, которыми стали в свои двадцать шесть, когда родился второй ребёнок. Я родилась в жаркие девяностые. Благо, совсем не голодные для нашей семьи. Папа как военнослужащий зарабатывал хорошие деньги, мы «ели чёрную икру ложками». На Волге рыбный промысел был в то время изобилен. С тем уровнем достатка для нашей семьи не составляло труда закупаться на базе всякими банками детских пюрешек, их было сполна. Вопрос голода даже не стоял. Более того, я родилась в молодой семье, которая только-только формировалась. Романтический флёр ещё свеж, и супруги готовы услышать друг друга. Лена же, моя младшая сестра, пришла в другую по условиям систему. Семья «обросла» непройденными кризисами, чувствами обиды и злости. К тому времени годами тянулись нерешённые конфликты, сменились условия жизни, финансовый уровень.

В одну реку не войдёшь дважды, так же нельзя войти дважды в одну и ту же семейную систему.

Для наглядности рекомендую посмотреть сериал «Наследники» (США, с 2018) и обратить внимание на то, как распределили между собой ниши дети. Каждый хорош в своём деле: кто-то в политике и благотворительности, кто-то – лучший пиарщик, кто-то – бизнесмен с пелёнок, а кто-то любит потусить. К слову, через этот сериал можно вытащить наружу загнанные чувства по отношению к своему сиблингу. Кто из героев раздражает? Кто пробуждает в вас чувства близости, а кто отвращает? Кого хочется осудить? Начинайте с этого.

В 1973 году голландские психологи выдвинули гипотезу о том, что интеллектуальные способности у младших детей ниже, чем у старших. Они объяснили свою позицию тем, что если старший ребёнок общается в первую очередь со взрослыми людьми, то младшему приходится общаться не только с родителями, но и со своими сиблингами[51]. Этот феномен они назвали снижением общего интеллектуального уровня семейной среды.

С учётом возложенных ожиданий, прилежности и консервативности, старший ребёнок, как правило, занимает академическую нишу. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Старший в этом как рыба в воде. Выполняешь уроки – получаешь конфетку. Этот условный язык старшему понятен.

На подходе следующий ребёнок. Вот он подходит к этому шкафчику и смотрит на поле. «Так, вот эта полка учебы занята, а что нам ещё предлагает этот шкаф?» – метафорически процесс выбора выглядит так. Спорт – излюбленная ниша младших, например.

Так было у нас с сестрой. Я отличница, активистка и вокалистка. Звезда школы. Олимпиады, конкурсы. Ниша академической активности – моя. Сестра же пошла по линии спорта и всегда в протест говорила бабушке: «Да не нужны мне ваши пятёрки, это вот – к Инночке». Я от спорта далека совсем, а Лене он очень хорошо давался.

Позже американский историк науки Фрэнк Саллоуэй объяснил это тем, что родители интенсивнее вкладываются в развитие первенцев. С каждым последующим ребёнком родительские возможности всё больше истощаются, а доля ресурсов уменьшается.

Моей любимейшей игрой в детстве была «Школа». Я собирала всех соседских девчат в гараже. Бабушка мне подарила крышку от старого стола, которая благодаря бурной детской фантазии с лёгкостью превращалась в школьную доску. Я усердно писала на ней мелом, объясняла новые темы, у меня всегда были учительские книжки-программы (мы с бабушкой покупали их в специализированных магазинах), я спрашивала домашку и, конечно, ставила оценки в дневник. Сколько себя помню, хотела быть учителем. Спасибо моей первой учительнице Нине Ивановне за такой заражающий пример! «Как же так, Леночка? Опять не знаем? – спрашивала я сестру. – Тогда получайте свою оценку». Единственной, кому я ставила двойки, была моя сестра. А все соседские дети ходили у меня в отличниках. Смешно по-детски, но однажды в терапии я вспомнила все эти картинки и долго плакала, виня себя за это. Мне было так жаль, что своему родному человеку я ставила эти злосчастные двойки. Даже сейчас пишу это, а слёзы наворачиваются. Дорогие младшие сестрички, ваши старшие – не злыдни, они просто старшие, и все их проказы – во имя любви. Да, детские, да, не сразу понятные, но поступки, позволяющие вам расти.

Последние психологические исследования закономерность между родительскими инвестициями и порядком рождения не подтвердили.

Прямой причинно-следственной связи между тем, что заставляет детей занимать интеллектуальную нишу, и очерёдностью рождения нет (американские и немецкие исследования)[52]. Более того, опыт родителей с первенцем не влияет на их чувствительность ко второму ребёнку. Поэтому утверждение о больших вкладах в старшего ребёнка в корне неверно.

Ниша определяет способы взаимодействия с другими. В старших больше подавленной ещё в детстве агрессии. Дело в том, что старший, выполняя родительский функционал в отношении младшего, возмущён такой дополнительной нагрузкой. Глубоко в душе он понимает, что что-то не так. Но открыто злиться нельзя. Старший – ребёнок и по-прежнему находится в материально зависимом положении от родителей. Именно от них зависит удовлетворение базовых потребностей. Если злиться открыто, можно лишиться всего этого. Страх – вот что окутывает ребёнка. Тогда ментальный протест, направленный наружу, начинает протекать вовнутрь. Иногда он прорывается и, как правило, направляется на младшего. Отсюда так много драк между детьми. Если спросить сиблингов, как они решают свои споры, то ответы будут следующими. «Я напираю, силой, давлю», – скажет один. А второй: «А я маму зову!» Легко догадаться, кто в ответах старший, а кто младший.

Есть утверждение, что второй ребёнок имеет лучшую стартовую площадку, чем первенец. Литовский психотерапевт Гинтарас Хаментаускас считает, что он более уравновешенный, чем старший, поскольку никогда не переживает ситуацию «свержения с трона». Этим объясняется то, что младшие мягче в конфликтах и чаще вовлекают кого-то из взрослых. Триангуляция как вовлечение кого-то третьего в двусторонний процесс у младших нагляднее. Если в семье женщина – младшая сестра, она чаще при партнёрских спорах будет жаловаться кому-то третьему – маме, подруге, психотерапевту. Кто-то должен в этот момент выступить третьей ножкой стула, чтобы система продолжила функционировать. Так опора надёжнее. Моя мама – младший ребёнок в семье и при конфликтах с папой могла, например, позвать своего старшего брата, чтобы он с обидчиком «разобрался».

Младшим же нужно научиться жить без сравнений. Ещё со школьной скамьи участь младших – выслушивание сравнения себя со старшими. Если дети учатся в одной школе, это неминуемо. «Вот бы ты училась как Инна», – говорили мои школьные учителя сестре. Но даже не будь школы, ситуация существенно не изменилась бы: сравнение живёт и дома. Родители делают это случайно, а иногда и намеренно в целях мотивации. И если изначально это сравнение внешнее, то со временем оно помещается вовнутрь младшему. Интроецированные голоса звучат теперь в его голове: «Вот могла бы я как она – было бы лучше». И вот этому младшему уже тридцать, а он до сих пор пытается этой мерой оценивать свою жизнь. «Вот у брата уже дом, двое детей, а у меня? Ни кола ни двора» – мальчикам особенно это присуще. Сравнение подкидывает палки в огонь ревности. Сравнительную идентичность нужно научиться выдерживать и замечать в ней точки для своего роста.

Единственные дети могут занимать несколько ниш. Поскольку единственным может быть и мальчик, и девочка, то на этого ребёнка накладываются одновременно ожидания и от папы – мужская идентичность, и от мамы – женская идентичность. По факту для системы единственный ребёнок видим как «и сын, и дочка». На единственных система отрывается по полной: больше просто не на ком. Нет этого распределения детей по нишам, отсюда и напряжения в системе больше: «А воплотятся ли все наши ожидания?». Большим терапевтическим шагом станет выдерживание провалов. Мы не всемогущи. А силы имеют свою измеримость, иногда их может не хватить на что-то.

Единственным верным решением будет научиться придерживаться идентичности своего пола. Сейчас поясню. Представим единственную девочку в семье. Система напряжена отсутствием наследника, а на девочку возлагаются дополнительные ожидания. Эта девочка может всю жизнь прожить из попытки доказать, что она круче мальчика, а может проиграть эту битву, подняв белый флаг, и наслаждаться своей женской сутью. В том, какой вы половой принадлежностью пришли в свою семью, заложен глубокий смысл. Для девочки игра в мальчика – игра на поражение.

Близнецы, двойняшки и тройняшки могут занимать вместе сразу несколько ниш: вместе на танцы, вместе в художку, вместе, вместе. Не всех нужно разделять, особенно если они не изъявляют такое желание сами. Им безопасно вдвоём, эта связь на века. Если же это желание к разъединению проявляется с их стороны, то надо поддерживать малейшие начинания. Мой клиент рассказывала, как родители способствовали их с сестрой идентичности – покупали ту одежду, которую каждая из девочек сама выбирала. Да, близняшки, но в разных платьях. Красиво.

Они пришли ко мне на сессию. Красивые, со своей семейной магией. Многодетная семья, где у каждого своё место. Как и любая другая перенявшая установки многодетности семья, они хорошо знали, что нужно потерпеть до зарплаты, доносить вещь за братом, сейчас не время, а Дед Мороз обязательно подарит желаемое, но не в этом году. Талантливые и решительные родители, они переехали за лучшей жизнью в другой город. Трудные времена дали о себе знать: одна за другой кредитные карты, ограниченные ресурсы и те самые концы, которые едва сводятся с концами. Но таланты детей, каждого к своему, не давали опустить руки. Старшая увлеклась театром: «Хорошо, мы купим ей сценический наряд, мы постараемся, мы соберём». Средний сын полюбил науку и открытия, и родители стремились освободить деньги для новой книги и наборов с экспериментальными опытами. А младший ещё верил в чудеса и в силу своего возраста пока ждал игрушки.

– Мы хотим начать жить в достатке, – говорили они на сессии.

– Давайте поисследуем, что это означает для вас.

В игре выпадает карточка, они удивлённо смотрят на меня.

– И всё?

– А что там у вас?

Читаю вслух: «Я хочу этого. Я достоин этого».

– Это всё?

– А вы попробуйте, – с предвкушением отвечаю я.

И тут начинает разыгрываться сцена: языки онемели, щёки налились красным, а от былой уверенности и след простыл.

– Мы не можем.

– Не можете эту фразу произнести вслух?

– Не можем сказать, что мы достойны. Что мы достойны жить в достатке.

– Почему же?

– В многодетной семье нам нельзя было.

– Нельзя что?

– Думать только о себе.

– А когда вы хотите жить в достатке сейчас, разве вы думаете только о себе, не думаете о своих детях?

Молчат, а краснота с щёк по-прежнему не сходит. Так бывает, когда системный стыд лезет наружу через тело, и это скрыть невозможно. Внушенный стыд за то, что хочешь жить свою жизнь, жить её хорошо, – к этому мы ещё вернёмся.

– Кому ещё станет хорошо, если вы начнёте жить в достатке? – не сдаюсь я.

– Нашим детям.

– Попробуете разрешить себе ради них?

– Мы хотим этого. Мы этого достойны, – сначала робко, а потом с большей силой произнесли они. – Как камень с плеч, как же сейчас легко внутри.

Так бывает, когда игроки приходят за одним лишь заданием от игры и получают большое сокровище на всю дальнейшую жизнь. Сейчас я наблюдаю, как их «жить в достатке» красиво распускается, словно бутон по весне. Распределение детей по разным нишам простимулировало семью к росту. Семью, в которой любили всех детей одинаково и старались не давать ревности перейти дорогу между ними.

Самоощущение «Мне дали мало» порождает внутреннюю недостаточность. А эти «дыры» так просто не залатать.

Таким образом, при ревности нарушается системный порядок баланса. Ибо «Я» считает: то, что дано «Тебе», – не по праву. Осуждение на недостаточную отдачу ресурсов в адрес родителей и всей системы в целом – неразумно.